Сердечная рапсодия

Сайори лежала на кресле, уставившись в потолок. Она долгое время проводила, не сделав и движения, лишь за редким исключением моргая своими большими голубыми глазками. Сайори не хотела радовать кого-то своей улыбкой, не хотела ввергать в краску глупыми, но милыми выходками, не было настроения быть лучиком радости в любой обстановке, куда бы та ни попала. Причиной было отсутствие каких-либо собеседников рядом с красноволосой. В связи с трагическим самоубийством одной из девушек прямо в холле, а также поистине ужасным дтп, в результате которого погибла девочка из её школы, администрацией учебного заведения, где училась Сайори, было решено временно приостановить образовательную деятельность, пока велось следствие. Именно поэтому Сайори прямо сейчас скучала у себя дома, не находя себе подходящего занятия. Если бы школьникам запрещали только посещать занятия, то трагедия девушки была бы не такой глубокой. В противном случае у неё остался бы Литературный клуб, который та посещала с удовольствием. Но судьба лишила Сайори и этого оазиса жизни. Девушка лениво поднялась с кресла и потянулась рукой к банке с печеньем, что стояла на столике перед ней. Она надеялась, что хоть доля глюкозы сможет повысить её настрой. Красноволосая сделала большой укус сладкой выпечки, и медленно её прожевала… как вдруг, сильно выпучила глаза от ужасающего её осознания. Она не чувствовала вкуса, совсем. Песочное печенье, что находилось во рту у той напоминало настоящий песок, отчего та закашлялась и разбросала слюнявые крошки вместе с пережёванной кашицей по всему полу и столику. Но Сайори это не волновало. Девушка обеспокоенно взял в рот остатки печенья и попыталась прожевать их. Тот же эффект. Красноволосая нашла тарелочку, куда выплюнула не проглоченное печенье, озаботившись, что с ней стало не так. Неужели та «тучка» дала о себе знать? Если это так, то она должна что-то предпринять, пока дела не зайдут слишком далеко. Сайори встала на ноги, и подошла к окну. Девушка не могла и передать словами, как она хотела пойти сейчас в школу, встретиться с людьми. Люди – это было единственное оправдание для той хотя бы искусственно создавать улыбку. В школе красноволосая могла делать то, что позволяло той не встречаться со своими демонами в душе – изображать вовлечённую деятельность. А теперь, когда это убрали у неё, девушка ощущала, как стены медленно сужались, а в комнате заканчивался кислород. Сайори начала дышать глубже, и глубже, она уже буквально начала хватать воздух ртом. Её тело тяжелело, и девушка почувствовала, как упала на пол, удерживаясь, лишь одним левым локтем. Нет, так не должно продолжаться. Сайори должна была убить ту часть себя, что убьёт её со дня на день. Она знала это. *** Когда на город опустилась глубокая ночь, в доме Сайори все заснули. Все, кроме самой красноволосой девушки. Она давно ждала этот момент. Аккуратно выскользнув с кровати, та молниеносно обула мягкие тапочки, и тихо приоткрыла дверь своей спальни. Направлялась Сайори на кухню, где ждал объект её желаний. Она долго это планировала, и также долго решалась. В какой-то момент Сайори даже намеревалась отказаться, но когда «тучка» не только дала о себе знать, но ещё и стала сильнее, девушка поняла – нужно действовать. Искала школьница вот что: её мать работает профессиональным, умелым врачом, который часто получал различного рода «благодарности» за её труд: будь то денежная компенсация, коробки шоколада, и торты. А иногда она получала и дорогие бутылки алкоголя. Мать Сайори не была пристрастна к спиртным напиткам, но любила употреблять их время от времени. По какой-то неизвестной причине, тема алкоголя в семье Сайори всегда была табу и доходило до такой степени, что женщина прятала бутылки со спиртными напитками от дочери. Однако, Сайори прекрасно знала свою мать, и она представляла, где могла находиться «заветная бутылка». Девушка попала на кухню, и принялась искать алкоголь. Холодильник – нет, кухонные шкафы – тоже нет. Сайори осмотрела кухню вдоль, и поперёк, но всё безрезультатно. Девушка уже хотела было отчаяться, как вдруг её посетила мысль ещё раз осмотреть кухонный шкаф. Она хотела было это спихнуть на паранойю, но всё же по какой-то причине позволила этой идее реализоваться в действительности. Она открыла дверцу и заглянула пристально в глубинную тьму шкафчика. Вдруг, голубой глаз девушки высмотрел знакомую металлическую коробку. Красноволосая школьница просто так решила: почему бы и не открыть её? Она не была убеждена, что внутри могло находиться что-то полезное. Всё это время Сайори думала, что мама хранит внутри этой коробки простые специи. Однако, когда крышка тихо хлопнула при открытии и глазки красноволосой опустились на содержимое этой коробки, где должны были находиться «специи»… Перед глазами девушки предстала заветное нечто. Она не могла дать этому нормальное, рациональное описание. Каждый раз, когда взгляд Сайори опускался на неё, её поглощали различные эмоции: благоговение, поистине детский восторг, счастье, интрига. Красноволосая девушка почувствовала себя ребёнком, который нашёл то, что давно искал, например, пачку конфет, которые прятали от неё родители. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы уже представить, какую дозу эндорфинов она получит от их поедания. Только Сайори уже была не ребёнком, и искала она не конфеты. Школьница аккуратно вытащила бутылку из-под коробки, она внимательно рассмотрел её. Сосуд с коричневым содержимым, аккуратно обёрнутый в золотую упаковку, действительно мог напоминать древний артефакт, который стоил целое состояние. Впрочем, это было недалеко от правды, так как стоимость бутылки даже превышала размер заработной платы большинства граждан города, в котором проживала девушка. То был подарок очень щедрого, и очень богатого клиента. Бутылка с ликёром поражала воображение красноволосой, она не могла думать ни о чём, когда её взгляд остановился на предмете, что держала в руках. Она была загипнотизирована сосудом. Золотая коричнева. Комбинация двух цветов, которые по идее должны вызывать отвращение, или, по крайней мере, смущение. Коричневый цвет всегда ассоциировался с грязью, чем-то нечистым. Однако, коричневым цветом покрыт шоколад, который Сайори по-настоящему обожала. К тому же, коричневый цвет — это цвет любимого ингредиента Сайори в сладких булочках - корицы. Золотой бумажный фасад обёртки бутылки вызывал отдельный трепет внутри Сайори, она словно открыла бонусный уровень в своей любимой игре, словно бы открыла тайный источник, который не предназначался для девушки. Но она всё равно отопьёт из него, как бы то ни было. Сайори аккуратно поставила бутылку на стол, и осторожно открыла её. Благо, сосуд уже был начатый, и поэтому лишних усилий прилагать не стоило. В нос девушки ударил сильный приторно-спиртовой запах, отчего та зачихала. К этому ей ещё придётся привыкнуть. Найти бокал не составило труда, Сайори уже узнала, где они располагались, пока искала бутылку. Аккуратно перелив тёмное содержимое в прозрачный сосуд, та затем обхватила бокал миниатюрными тонкими пальчиками. И только сейчас девушка стала задаваться вопросами. Действительно ли то, что она будет делать правильно? Неужели Сайори, вечно живая, радостная, любвеобильная, добрая и дружелюбная девочка вместо того, чтобы объедаться пирожными, тырить печенье у одноклассниц, подъедать у подруг на уроках труда и будучи пойманной строившая довольное пухлое личико, притронется к бутылке ликёра и подвергнет себя новой, опасной зависимости? Сайори помотала головой. Нет, она не должна сомневаться. Золотая коричнева не позволит этого. Девушка уже поклялась в верности своему новому идолу в тот момент, когда открыла коробку. Отступать было уже некуда. Красноволосая школьница сделала выдох и опрокинула всё содержимое бокала в свой рот. В этот самый момент весь мир возле Сайори перевернулся с головы до ног. Девушка потеряла ощущение времени и пространства. Она не могла более воспринимать точку отсчёта своей жизни и «до» и «после». Золотая коричнева стала единой с ней, и это было самое главное для школьницы. Всё перед Сайори помутнело и потеряло цвет, словно на мир опустился один огромный туман, сквозь который нельзя было ничего разобрать, и единственным лучиком точности была бутылка ликёра. Девушка не знала, сколько глотков она сделала, ровно столько же, сколько раз она вытаскивала бутылку из этой коробки, сколько дней, а может быть даже и месяцев прошло. А может быть, даже и годы? Нет, решила Сайори, она ещё не настолько спилась. Красноволосая далеко не считала себя алкоголичкой. Алкоголик – человек, который бесконтрольно пил спирт и подвергал себя интоксикацией. Алкоголик не разбирает, какой алкоголь пить, самое главное – опьянеть. Сайори же в свою очередь не пила, что угодно. Она пила только из коричневых бутылок с золотой обёрткой. Поэтому, когда девушка при открытии тех самых коробок, сталкивалась с другим видом алкоголя, та сильно расстраивалась, словно потеряла друга, и отсчитывала дни, когда снова сможет встретиться с золотой коричневой. Сайори потеряла возможность надолго запоминать события. Для неё всё, что не имело связи с золото-коричневой бутылкой, не имело смысла, и значения. Все лица, локации, события, секунды, слова, движения смешивались в голове Сайори, танцуя прекрасный вальс, попутно сменяя партнёров, и ритм танца. Последнее, что помнила красноволосая – это спальня, но не её. Затем лицо матери, ругань. А затем удар. Заплаканное лицо матери. А затем ещё ругань, головокружение, и абсолютная темнота. *** Сайори открыла глаза, и медленно подняла голову. Она не находилась на своей кровати. Это не была её спальня. Красноволосая повнимательнее осмотрелась. Девушка вспомнила. Она находилась в больничной палате, в клинике её матери. Матери. Матери. Сайори прикрыла лицо рукой, и начала плакать. С каждым вздохом та рыдала всё сильнее, и сильнее. Ей было очень жаль. Кем она стала? Как много она потеряла? Скольких она потеряла? Девушка теперь поняла. Она была самой настоящей эгоисткой, и ребёнком. Она так боялась «тучки», что была готова пожертвовать своей человечностью, и самое главное, ролью послушной, любящей дочкой, которая должна была помогать своей маме в такое непростое время одиночества. Вместо того, чтобы показывать любовь матери, и становиться её опорой, Сайори пала в Бездну, оставив мать одну. Предав её. Прямо как отец Сайори. Закончив плакать, девочка достала телефон и открыла свою страничку в соц.сети. Она должна была что-то написать, что-то оставить после себя. Но что же? Сайори долго думала, долго напрягала голову. Она не хотела оставлять предсмертных записок в их обычном понимании и в то же время не хотела никому врать. После долгих размышлений ей ничего лучше не пришло в голову, чем оставить пост, который звучал, как: "Счастье добивается более безвредными путями. Не позвольте тучкам испортить Ваш солнечный день. И пожалуйста, не пейте." Затем, она отложила телефон, и медленно покинула палату. На улице было уже поздно, и поэтому мало кто будет следить за школьницей. Она отлично ориентировалась в клинике матери, и поэтому знала это место, как свои пять пальцев. А также знала, как добираться до определённых участков, недоступных для обычных людей. Сайори долго поднималась по лестнице, пока, наконец, не добралась до нужного этажа. Проход на крышу был закрыт, но красноволосая не собиралась останавливаться. Она поёрзала рукой за мусорной коробкой, что стояла в углу, и спустя пару секунд, достала ключ. Ключ, способный открыть замок, который сдерживал путь девушки наружу. Замок послушно щёлкнул под напором красноволосой, и Сайори легко открыла дверь, почувствовав приятное дуновение ветерка наверху. Оказавшись наверху, Сайори увидела алый край солнца, что начинал подниматься за горизонтом. Девушка поняла, что подобрала идеальное время. Красноволосая медленно прошла к краю крыши клиники и аккуратно опустила взгляд вниз. Она парила над миром в расстояние десяти этажей. Сайори напоследок окинула взгляд на свою жизнь. Всё время, сколько она себя помнила, Сайори старалась никого не стеснять, быть удобной для всех, дарить окружающим улыбку и радовать их, пока сама она подавляла свою боль в душе. И вот в один момент, когда красноволосая решила немного подумать о себе, она совершила катастрофу. Один удар – первый шаг по пути к становлению монстром. Она прекрасно понимала. Её отец травил жизнь её матери долгое время, и маленькая Сайори была прекрасным свидетелем результата действия «зелёного змия». Любые жертвы, а уж тем более, слёзы самого близкого человека, не стоят Золотой Коричневы. Сайори поняла, что для её матери, и для её потенциальных «потерпевших» будет намного лучше, если самой её не будет на этом свете. Сайори сделала шаг в пустоту, и вдруг почувствовала знакомый привкус ликёра, что попал на её язык, что вызвал её улыбку. Но в следующую же секунду эта улыбка слезла с лица школьницы, как только она осознала… …это была кровь с её губ.