Алфавит

Женя многому учился с Петром. Он учился нежности, слушать свои желания, отдавать инициативу. Но Пётр тщетно пытался научить его выдержке. – Знаешь, сегодня, пожалуй, я всё-таки привяжу тебя, – Пётр задумчиво гладил обнажённого Женю. Эластичная лента зафиксировала Женины руки за головой, притянув к изголовью кровати. Этой же лентой Пётр плотно завязал Жене глаза. Они не впервые использовали элементы БДСМ в постели, поэтому стоп-слово накрепко выучили оба. Женя слышал шорохи в спальне, но матрас не прогибался под весом тела Петра, поэтому он явно был не на кровати. Ноздри улавливали только запах ароматической свечи. Спустя пару минут кожа начала покрываться мурашками – от прохлады или от нетерпения. – Возможно, мне стоило оставить тебя так, – Пётр говорил тем особым голосом, от которого Женя возбуждался как подросток. – Или же я могу целовать твою кожу, пока ты не начнёшь вскидывать бёдра, умоляя меня прикоснуться к твоему члену. Пётр говорил пошлости спокойным голосом, как будто на самом деле раздумывал о том, что сделать с Женей. Но таким голосом – чуть хрипловатыми низким тембром, предназначенным только для самых интимных моментов – он мог бы читать статью в Википедии про головоногих моллюсков, и Женя всё равно бы возбуждался. – Ты даже не догадываешься, какая прекрасная картина сейчас передо мной, – продолжал Пётр. – Я мог бы возбудить тебя, только рассказывая, что я собираюсь с тобой сделать. Пётр продолжал тихо говорить, описывая такие вещи, от которых у Жени дыхание становилось чаще, а член медленно твердел. Казалось, что воздух загустел только от его голоса. В следующее мгновение пальцы Петра, смазанные чем-то вязким, коснулись его головки, а кровать прогнулась от веса его тела рядом. Губы обхватили сосок и слегка лизнули, потом другой, а большой палец растирал смазку – от головки к стволу. Жене хотелось умолять о касании, когда Пётр снова отстранился от него, но по негласному правилу он молчал. Возбуждённый член стоял, контраст с прохладным воздухом был почти неприятным. – Через пару минут ты почувствуешь, что это непростая смазка, – и Пётр касался короткими влажными поцелуями ног Жени, не обращая внимания на то, как он ёрзает под ним. И правда, через несколько мгновений чувствительная кожица головки стала почти гореть – непривычное ощущение было приятным и очень возбуждающим. Пётр, как самый настоящий мучитель, касался только губами – то плеч, то груди, то бёдер, а Женя отрывал ягодицы от постели, стараясь хоть обо что-то потереться изнывающим членом. Он не знал, сколько прошло времени – следующие минуты слились для него в невыносимо-сладкую пытку короткими поцелуями и сильным возбуждением. Кожа на члене то горела, то как будто окуналась в прохладу, а Пётр всё комментировал и комментировал, но не касался его. Женя чувствовал, что в мире остались только его редкие прикосновения и тихий голос: казалось, это длилось бесконечно. Пока Пётр не накрыл его жаждущий член рукой. Он почти не сжимал, только легко водил пальцами по нему, но и этого было достаточно, чтобы кончить и ещё несколько минут хватать воздух ртом.