Полукровка:Солнце и Луна

Заведя его вовнутрь, она освободила коричневый пояс. Непомерно много вопросов и непрерывно следующих к ним выводов изводили её голову. Виктория перевела дыхание. Царящий бардак в кабинете передавал загружённость главы, которая почти не вылезала из него. Помещение было крайне просторным, и свету мешали пройти непроницаемые занавески. Кругом царил полумрак. В дверь донёсся чей-то стук. — Не сейчас, — сжато швырнула она. — Ну что? Что на сей раз я умудрился сделать не так? — поинтересовался Сайзо у девушки, что вела себя даже уж очень чудно, учитывая какой он её успел увидеть. Разве его рассказ до такой степени подействовал на неё? Или же наёмник не имел сведения чего-то о своих способностях? В любом случае в голове роились и мысли о том, что его судьба не так проста, как ему могло показаться на первый взгляд. — Слушай, если ты мнишь, что я набрехал, то ты заблуждаешься. Подобными фокусами на такую толпу не занимаюсь. — Тебе стоит научиться держать язык за зубами. Полезный навык для лазутчика, — она облокотилась на выпуклую спинку кожаного дивана и скрестила руки на груди. Отправилась в раздумья, пробуя сопоставить свои сведения и полученную информацию, но чего-то очевидно недоставало. Какой-то кусочек пазла затерялся, и она мысленно разыскивала его повсюду. — А что я, собственно, сказал не так? — взбунтовался Сайзо и кинул взгляд на Викторию. — Ты прекрасно знаешь, что знаний у меня всего ничего. Что можно произносить, а что нельзя... я не имею никакого понятия, тем более на тему магии. Тягостно вздохнув, брюнет опёрся спиной о стену и чуточку вогнал свои мысли в порядок. — Для чего ты меня привела сюда? — Главнейшее правило — со мной изъясняться необходимо уважительно. Обращайся на “вы”. Второе — задавать по одному вопросу. Упорно учись выражать мысли отчётливо, — ей несомненно не была по вкусу его пренебрежительная манера речи. Виктория не привыкла к такому напору, обычно все действуют аккуратно. — Уважение тоже не является из пустоты. Я сам сознательно желаю избирать, кого уважать, а кого нет. — Сайзо перестал исследовать покрытие пола, на котором он стоял. Бросил взор в глаза своей собеседнице, стремясь откопать в них её настоящее отношение к ситуации. — Я хочу узнать, почему мои слова вызвали такую реакцию? — Ты решил жульничать и только поэтому оказался тут, — со своей гордой ухмылкой она смахнула пряди за плечи. — Уважение порождается из власти. Воля выбирать у тебя была до того, как ты попал под действие контракта, — Виктория самодовольно ухмыльнулась, откровенно показывая границы дозволенного для него. — Сейчас твоя воля в моих руках и под действием нерушимых чар. — Это не жульничество, а результат отсутствия должного обучения. Я понятия не имел, как использовать свои силы, поэтому пользовался своим оружием. Как мне ещё доказать свою правоту? Сайзо не разрывал их зрительного контакта, всё больше хмурясь. Он не желал быть лишь куклой в её руках, но для этого нужно было доказать свои навыки. Виктория отвела взгляд и отвернулась в сторону закрытого занавесками окна. Ей было неуютно от его пылкости. Она упрямая и своевольная, но не могла выносить людей, которые долго соображали. Всего должно быть в меру. В её окружении были только догадливые подчинённые, которые не задавали лишних вопросов и просто следовали указаниям. Это облегчало управление, как и в другой любой организации. — Знаешь ли ты, что есть сильнее чар и заклинаний в этом мире? — вопрос был задан не по теме разговора и явно сбивал его с толку. Виктория умело избегала всех его прямых вопросов. — Смею предположить, что это сила стихий? Или сила богов? — брюнет спокойно воспринял смену темы разговора. Напряжение в воздухе требовало разрядки, и шансом сделать это нужно было воспользоваться. — Даже у богов есть слабости. Самая могущественная магия — это магия слова. — Отрешённый вид её показывал лёгкость и некое расслабление. — Клятва. Вот, что сильнее всего, — закончила мысль Виктория. Серые зрачки выглядывали из-под пушистых, светлых ресниц прямо в его сторону. — Я это понимаю... но какое отношение это сейчас имеет к причине моего присутствия здесь? — Принеси клятву. Если хочешь доказать свою правоту, то сделай это, — в её глазах начали плясать огни. В мире Акриса никто не даёт клятв. Они действуют, как нерушимые проклятия, которые исчезают только со смертью одного из участников обещания. — Звучит как предложение добровольно надеть на себя кандалы и быть послушной собачкой, — фыркнул наёмник и отошёл от стены. — Я не хочу приносить клятву ради того, чтобы доказать свою правоту. Моя сила — это моя сила. — Ты уже в кандалах и уже послушная собачка, — насмехалась над ним она всем своим видом, тоном, взглядом. — Захочу, заставлю воду из лужи пить или самому себе глотку перерезать, — пожала плечами шпионка. — Разве в детстве не учили, что надо красивых девушек стороной обходить, если они сделки предлагают? Заклинательницы, ведьмы.. вроде ещё чаровницы. Вот так вы нас зовёте. Сайзо перестал дышать, мысли покинули его, и ёрзало лишь: ведьма, ведьма.. она блядская ведьма. Он разборчиво помнил все страшные рассказы о них. Прильнувшие к смутным силам, они были связаны с существами, всевышними и равнялись с нежитью. Их убивали чудом, потому что люди мало что ведали об этой древней магии. Его окружил страх, но виду Сайзо не подавал, натянул беззубую улыбку. — Сделка есть сделка, и учитывая реакцию вашего подопечного на мою метку... сделка очень непростая. Это уже говорит о многом, значит, я не такая уж и простая собачка. Брюнет ухмыльнулся и, подступив к столу, уложил на него свои руки, опёршись о них и заглядывая в глаза Виктории. Запрещено обличать эмоций, он не должен показывать ей свою слабость и смятение. Она протянула бледные пальцы и заправила его свисающие гладкие волосы за ухо, ненароком затрагивая оливковую кожу. Лицо абсолютно не проявляло никаких определённых эмоций. Сайзо наблюдал за каждым её движением. — Дворняжка, которая может очутиться диким грозным волком, — уголки её бархатных губ слегка приподнялись. — Так и быть, не буду заставлять тебя скулить. Пока, — она опустила одетую в перчатку руку на прежнее место. — Будешь проходить экспресс-курс по базовому владению своей стихии. Считай это наказанием. Потому что сна и обеда тебе не видать. — Сон и хорошая пища давно перестали иметь для меня хоть какой-нибудь смысл. Если частое прохождение курса будет сопровождаться вашим миловидным личиком, то наказанием это будет очень сложно назвать. Его пригляд являли некоторую скрытую теплоту по отношению к девушке, в особенности когда та нацелила интерес на его волосы. Ухмылка обратилась в чрезвычайно лёгкую полуулыбку, стерев с его лица мрачность. От чего-то она знала его чрезвычайно слабые точки, и как надо себя вести, для того чтобы достичь его покладистого поведения. Это было невероятно странно. Двойная игра в кошки-мышки, приправленная взаимной неприязнью и выгодой. Может быть, дело было в том, что Виктория отменная актриса, но ещё абсолютно более пугающий манипулятор. Хитрая, расчётливая и ненасытная к власти. Подобные люди метко ведают, как играть другими и вести выступление по своим правилам. Их партия завязалась, и кто-то бесспорно будет обливаться слезами при горьком разгроме. — Лицезреть моё лицо — это Божья милость. Так что придётся выслужить это право, — она уселась за своё привычное место за столом, благосклонно смотря на него снизу вверх. — Если нет вопросов, то можешь идти. — Славно, — немногословно ответил наёмник и, нехотя прервав зрительный контакт, уже собирался уйти, как его вновь окликнули. — Стоять, — взяв бумаги со стола, она одним движением пальцев принудила плотные, тёмные ткани разлететься и дозволить солнцу озарить кабинет. Перед взором Сайзо показалась ещё не проявляющаяся при нём жутко серьёзная сторона её особы. — Сможешь драться без недельной тренировки? — когда он перебросил взор, Виктория участливо вчитывалась в какой-то документ. — Я не буду давить. Но мы заключили сделку, — и этим она откровенно давила на него. Без стука в кабинет вступил уже известный блондин, его лицо немедля преисполнилось брезгливым тоном. — Отчего он тут? Юлил на испытании, а ты его и тут покрываешь? — при виде рядом с ней парня у Джексона будто бы неожиданно начинало разрывать все ограничения. — Он уже вгоняет меня в бешенство,хотя ничего не сделал. Необыкновенные способности. — Тогда, может, проблема в тебе, а не во мне? Я здесь нахожусь по необходимости и отвечал на вопросы касаемо моих способностей. Прекращай младенческий сад этот и беспричинную ненависть. Виктория лишь только ухмыльнулась их стычке, но подметила, что разрешить данный вопрос им стоит лично. Джексон несомненно имел что-то против Сайзо, данный нюанс был понятен всем. Он неконфликтный парень, но, видимо, потеря основного места значительности в жизни Виктории возбудили в нём братскую ревность. — Хочешь разговор? Хорошо, да ты хоть знаешь отчего ей так плохо? Даже размеров её щедрос.. — не дав ему договорить, секретарша Роксана захлопнула его рот. — Не выслушивай его, много болтает, — снова переведя взор на бумаги, Виктория махнула рукой на Джексона. — Госпожа, на самом деле, я неизбежно пришла известить вас о том, что в ваших покоях вас дожидается сэр Кай… — на данных словах глава замкнула кулак и по её воле рот девушки сплотился. — Это который твой тайный любовник? — Джексон уже убрал руку Роксаны. — Ты правда много болтаешь, Джексон, — высвободила она секретаря от помалкивания. Атмосфера неловкости настолько сумбурной ситуации сгущала тучи. Тщательно пряча множество тайн, ей не приходилось размышлять о том, что некогда придётся быть более честной с подчинёнными и объяснять нюансы её тесных взаимоотношений с кем-то. Джексон же совершил это нарочно. — Употребляй не подобные вульгарные слова. Он всё-таки принц Айри, — с ухватистой насмешливостью промолвила она и жестом обозначила Сайзо и Джексона. — Главное — не разнесите тут всё, для этого есть тренировочные полигоны. — махнула рукой Виктория и вышла долой. — Ты высказал лишнего, — с состраданием вымолвила секретарь, оставшаяся с этим дуэтом с глазу на глаз. — Надеюсь, не помрёшь. — Недавно вы желали мне кончины, а сейчас спокойно распускаете руки. Ваши действия значатся домогательством, — отбросив её руку, Джексон ещё раз устремил взор на стоящего безмолвно Сайзо. Джексон слегка выше его ростом и значительнее в массе. Весь его облик давил на него. — Не переходи границ с ней, если не хочешь стать очередным мальчишкой с разбитым сердцем, — присел на стол он. Его распахнутая рубаха мятного оттенка обнажала грудь и подчёркивала мускулы, а также шрам. Множество рубцов, огрубевших и несущих историю. — Не произноси того, о чём не смог бы заявить в её присутствии. — Предупредила его вновь Роксана, по обыкновению она крутила рыжие волосы и морщила нос, который частично был покрыт веснушками. — Я могу говорить всё, — Джексон постучал по своему сердцу. — Я же её друг, брат, правая рука и услада для глаз. — Святая луна, ну и самомнение, — лицо Роксаны перекосилось. Сайзо из-за этой короткой фразы выяснил несколько вещей: она из Увакса, она верующая. Хотя преимущественно его притянул её вид. Роксана была олицетворением уютной багряной осени. Глаза карие, но не совершенно тёмные, а словно загустевший ароматичный мёд. Пряди определённо отдавали бронзовым отсветом. Сравнительно мягкие черты лица: курносый нос, чуткие губы и миндалевидный разрез безгрешных глаз. Затем взгляд перешёл на Джексона. Они все тут такие необычные? Золотистая копна буйных волос достигала ниже плеча, но он её обычно собирал в хвост лентой, чёрная с серебряными вышитыми завитушками, накрепко держала густоту. Чёлка ниспадала вольно, хотя скорее это попросту выпущенные пряди, каковые не мешали ему и не лезли в глаза. Это удивительно, но даже подобная причёска не убавляла его мужественности. Равномерно зелёный цвет сильно контрастировал с лёгким здоровым загаром. А вот одеяние, он был одет, как щегол. Даже если это тренировочная форма. Брюки непосредственно прилегали к ногам, кожаные ремешки на поясе, бёдрах и икрах. Каждый удерживал что-то из оружия. На пояске ледяной клинок, на ляжках скорее всего золотой кинжал, а на икрах метательные ножи. Качество его амуниции видно даже со стороны, и Сайзо пожелал нечто похожее. — Будешь хорошо себя вести, и тебе смастерят подобное, — подметил его плутание азартными глазами Джексон и не сдержался, подцепив его. Сайзо фыркнул, расправил плечи и скрестил руки на груди: — Просто думал о том, как тебе это шмотьё во время драки не натирает. Дружок твой не страдает? — комнату напомнил взрывной девичий хохот. Роксана не стала подавлять себя, за что получила злобный взгляд Джексона. — Ёрничать с учителем, а ты смельчак, — грубым тоном ответил он, и Сайзо понял о каком “симпатичном лице” говорила Виктория. Что-то слизкое скользнуло по разуму и заставило его вновь задать самому себе вопросы. Буйство спуталось с желчью, она щедро подкатывала к горлу. Рвала и сушила уста. Что он тут забыл? Как согласился на это? Никто ничего не разъяснял. Держат его за собаку и, если минутами прежде это принималось за повторяющуюся шутку, то сейчас нет. Вообще нет. Ни единой капли. Наёмник пережевал клейкую слюну, чтобы убрать гнусный привкус на языке. — Зачем я вам нужен? — вопрос в лоб. Помалкивание. Нависло своевременно, солнце в это время благополучно скрылось за дождевой тучей. Роксана сомкнула губы в косой линии и отвела взгляд, хотя спутанный вид обличал её неведения. Хрустнул пальцами Джексон, от этого у Сайзо пронеслись мурашки. — Вопрос задан не тому адресату, — развёл руками тот. — Задам ей и она ответит? — бессмысленная попытка. Он знал ответ заранее. — Если сочтёт нужным и только то, что тебе следует знать. Не лезь туда, куда покойник побоится вступать, — жилки заиграли на скулах Джексона. — После отбоя сиди тихо в комнате и не лезь к остальным с настойчивыми расспросами. Тебе ничего дельного не поведают. Предвестники и штаб Предвестников — это две существенно разные вещи, — истина слилась с дельной отговоркой. — Я прошёл экзамен и все видели красную метку, так почему мне ничего не говорят? — Может, позже. Красная метка... не делает тебя частью нашей команды. Лишь ученик, подмастерье или смухлевавший на экзамене. Называй, как твоей душе угодно. Слова зацепили его гордость, и злость, зародившееся вчерашним днём, пополняла кувшин терпения. Сайзо, нахмурив брови, следил глазами за их уходом за дверь. Цепи уже почти что сорвались, и он схватил стоявшую под рукой вазу, но затем сомкнул кулак и вернул хрупкую вещь на законное место. Он был, как эта ваза. Одно излишнее движение, и всё бы разбилось, не хотелось быть сломанным и непригодным для жизни. Дал обещание себе разузнать все секреты, кои берегла ведьма и её уродливая свита. *** Свободные покои обставлены мраморной мебелью оттенка слоновой кости. Стены заставлены стеллажами с книжками, личная коллекция Виктории, которую она нередко пополняла. Прочитанные книги содержались в личной библиотеке, беспрепятственно попасть в неё можно прямо из главной комнаты. Левая дверь от ванной, а по правую сторону вход в гардероб. Жила глава не бедно и привыкла к излишней роскоши, она обожала мелочи и охотно обставила пространство разнообразными деталями. Произведениями искусства, что сочетались с написанными ею полотнами. Вазы, свечи, статуэтки, хрустальные люстры, — это всё пылало изысками, но вот кровать. Разумно было бы поставить шикарную, с балдахином. Виктория не любила банальность. Громадная перина лежала пластом на паркете, множество подушек разных величин и красок. Обилие материй и узоров, она привезла каждую наволочку из разных уголков Акриса. С каждой миссии. На дворе заканчивалось лето, и бледность солнца лишь подтверждала это. Обеденное солнце окрашивало закрытие шторки еле зримым светом. — Ты могла бы просто прислать весточку, а не отсылать за мной Нику. — Выговорил Кай с явным недовольством, он мягко покачивал бокал с вином. Наблюдал, как маленькое море внутри плескается о стеклянные стенки. — Это было бы слишком скучно. Но это не единственная причина, — сидела Виктория в кресле напротив. Властно раскинув руки по краям, она вдоволь выпила и манипуляциями чар поставила бокал на заниженный столик. Он разделял их. — За нами снова слежка. — Так-так, кто на этот раз? — его чёрные глаза заблестели. — Вороны. — Вороны? С чего бы это? — Это не первый раз. В прошлый они охотились за мной в Фиросе. Без пролитой крови не обошлось, — пожала она плечами. — Пытаются просигнализировать о чём-то. Мы недавно заключили мирный договор, и не думаю, что Реито рискнёт своим славным личиком без убедительных оснований. — Если это не влияет на наши планы, то к чему беспокойства? Пальцы главы свились между собой, большие вяло постукивали друг об друга. Кай выгнул задумчивую бровь и оскалился. — Дело ведь не в этом, — уверенность его звучного голоса принудила Викторию глянуть на него. — Я нашла его, — вкратце брошенная фраза закончилась напрягающей тишиной. Кай прочистил горло. — Твой главный драгоценный камень. Поэтому в хорошем расположении духа? По её лицу расплылась ухмылка, напоминающая улыбку кошки, что слизала свежей сметаны. Своим самым ценным бойцам она всегда давала ассоциации с одним из камней, что внешне и внутренне был похож на определённого человека. У каждого камня была своя роль в её шкатулке, и новое приобретение на данный момент имело самую высокую цену в коллекции. — Моё настроение хорошее, потому что он не вспомнил меня. Для него я белый лист, хотя.. скорее он приравнял меня к нечисти, которая ещё и посадила его на короткий поводок. — Он даже не задавал вопросов? Ты просто заключила сделку и ничего не объяснила? — Именно. — Бедный парень, — потёр висок Кай и непроизвольно засмеялся. — Когда люди вязнут в рутине, не могут выкарабкаться из цикличного круга, то делают крайне спонтанные решения. Он жаждал огромных перемен. Так отчаянно хотел ухватиться за протянутую руку, что позабыл о привязанности, колебаниях и навязанном образе, — она спрятала чёлку за ухо и запрокинула голову на мягкую обивку, блёклые глаза упёрлись в потолок. — Это завораживает. — Как по мне.. звучит плачевно. Однако он тебе нужен, и это главное, — презрительно подменил принц Айри, заодно нахмурил брови. — Мне нужен не он, а его силы. Он о них, может, и не догадывается, но скинем это на издержки. В любом прибыльном деле существуют нюансы, к нашему счастью этот нюанс исправим. Джексон усердно займётся этим. — Этот дикарь хоть делом займётся. Совершенно расслабился. — Вот о дикарях, визит в Фирос передвинули. Ожидают нас на две недели раньше. Скульптурное лицо Кая оцепенело, но ненадолго. Он устрашающе хмыкнул. — И ты мне только в настоящий момент об этом говоришь? Разве подобное не докладывается в первую очередь? Сдвиг подготовки и сорванная первоначальная планировка тебя не заботят? — А должно? Это не мои проблемы, — колко засмеялась она, звонко и ясно. Белоснежные пряди принца затанцевали лоском на свету. Он подался вперёд, чтобы лучше зреть её. Улыбка оголила его идеальные зубы, исключительно ей он являл данную часть себя. Только при ней мог стянуть маску безразличия и высокомерия, какую таскал каждый день. — Вчера кто-то принял облик Хауста. Вновь смуту вносят, — абсолютно более солидным тоном отметила Виктория. Она принялась анализировать свои кожаные перчатки. Безупречные швы оттопыривались из-за её неестественно длинных ногтей, но перчатки добровольно принимали форму под них и не стесняли движения. Очередная волшебная вещь, которую изготовляла Ника под её наставлением. — Не может быть такого, что это был он непосредственно лично? — Хауст неприметно для нас уже вторую неделю слоняется по штабу. Отыскивает кого-то или что-то, — слово «неприметно» выделила она особым тоном. — Отчего ничего не сделаешь? — Не вкушаю резона. Мне нравится следить за этим зрелищем. Покуда это не грозит жизням моих людей — он волен мнить себя прекрасным стратегом, — пожала Виктория плечами и уставилась на Кая. — Пора прогулки. Хочу похвастать свежим вложением. *** Деловая девушка со своим собеседником решила пройтись в саду, что лишь скрыт колючими кустами роз от тренировочной зоны. Живая и приятная стена. Сад водился весьма профессионально обустроено, что ближе напоминало на место в жилище аристократов. Будто два различных мира выглядел контраст площади, где упражнялись новенькие, и сад, где преимущественно прогуливались дамы из отдела архивов или иной пыльной работы. Держа Кая под руку, Виктория откровенно ворковала. Со стороны можно было подумать, что они действующие персонажи романа. Идеальный сюжет для юных дам, что едва лишь начинали постигать суть душевных терзаний. Кай одет в бесспорно дорогостоящую одежду. Ручная вышивка серебром и популярный нынче фасон давали всем осмыслить, что перед ними по меньшей мере влиятельный аристократ. Бродили слухи о том, что якобы эти двое ближайшие родственники. Возникшие мысли об их родстве можно было развеять, взглянув ближе. Кофейные глаза и пронзительные линии лица никаких общих черт с Викторией не имели, что давало добро работающим девушкам додумывать их романтические взаимоотношения. Любимый сюжет о принцессе и дрянном парне заиграл в противоположную сторону. Кожаные перчатки издавали свойственный звук, когда Виктория сжала руку приятеля. — Кто-то решил продемонстрировать зубки, — пригляд перешёл на тренировочную площадку, что вырисовывалась вдалеке, но она даже сейчас чуяла в окружающем воздухе его напряжение и дурманящий аромат. Врождённый запах его тела не похож на прочие и даже среди массы потных парней выделялся уж очень сильно. Трава после проливного дождя и хвоя. Зацепив внимание всецело на нём, Виктория неспешно и верно вела Кая, чтобы явить новый «камень». Кай следовал за ней, ему стало любопытно, что он из себя мог представлять. — Он особенно ослепительно сияет, а я обожаю блестящие вещи. Они лучше всего привлекают тьму, — данная фраза звучала странно, потому что Виктория отдавала предпочтение тёмным тонам и лицезреть её в всегдашних дамских цветах не доводилось никому. Особенность профессии принуждала её постоянно быть готовой и в случае чего встретить бой, а в платьях сражение было бы весьма чудным. Да и кровь со светлых вещей гораздо хуже вымывалась. Безрассудную ярость, что зажёг белобрысый, упрашивала о выходе, и благо, тренировки находились в самом разгаре и Сайзо смог выплеснуть все эти эмоции. Потребовалось лишь некоторое время, чтобы он освежил свою машинальную память, а когда завязались спарринги, наёмник уже отрывался по полной, сражаясь с предложенными ему партнёрами со всем своим внутренним неистовством. Пусть схватки для новичков пока проходили с применением деревянного оружия, на его корпусе имелось немалое количество ушбов. Могло показаться, что он неопытный боец, но это было специально, чтобы боль насытила его энергетику, нутро. От всякого болевого импульса он становился всё злее, и даже удачные удары оборачивались для соперника страшными контратаками. Нашёлся и тот, что попытался с помощью стихийной магии победить его, но каково же было его удивление, когда весь удар был не только поглощён, но и отражён. Пыл боя только сильнее заводил Сайзо, пока на поле не появился выделяющийся мужчина. Отличительной его особенностью было то, что его глаза были практически полностью белыми, словно зрачков и не было вовсе, однако такой странный окрас глаз не мешал ему видеть. В его руках было два деревянных одноручных меча, которые он держал весьма уверенно. Когда бой начался, белоглазый вёл себя осторожно, нащупывая ударами самые критические точки на теле противника. Он знал, что тот лишь довольствуется острой отдачей от ушибов. Своим стилем боя он старался "успокоить" оппонента и вымотать его, поскольку для Сайзо это был уже тринадцатый спарринг. Отступал и ощущал ломкость в мышцах. Это заводило и будоражило его. Удар за ударом. Отступ за отступом. Благодаря двум мечам мужчина мог отлично вскрывать оборону. В конце концов, бой был закончен ничьёй, так как время закончилось, и шёл черёд других пар. Как только жар поединка отпустил его и вернул ему здравомыслие, в сознании вспыхнуло воспоминание об этом мужчине, да и тот смотрел на Сайзо так, словно знал о нём что-то. Наёмник взглянул в его приятное лицо и попятился, вспомнил его. Они разошлись, намереваясь выкрасть время и поговорить друг с другом после долгих лет. Викторию он заметил не сразу, занимаясь зрительной ревизией собственного тела. Он прохрустел шеей и вернул клинок в ножны. Каждый шаг навстречу к ней отдавался эхом в костях. — Твои навыки неплохи. Завтра будет обеденное собрание, — хищный прищур выслеживал за всяким подъёмом грудины Сайзо. Виктория видимо не замечала неловкости при сплетении пальцев с Каем, что могло обозначать очень многое. Наёмник не обращал никакого внимания на человека, который сопровождал его заказчицу. Чужие дела интересовали его слабо, да и мысли его теперь заняты абсолютно другим после того, как он повстречал своего давнишнего друга. — Хорошо, я буду, — откликнулся Сайзо и начал массировать своё предплечье, которое стало слегка затекать от нагрузки. — Увидимся, — сухой тон вымолвил одно слово, глядя ему в глаза. Мелодия в голове сменялась и доносила самые диковинные мысли, что хранились далеко внутри. Виктория привыкла водиться с ним, можно сказать, сдружилась, но порой это ввергало в ступор. Не в физический, а ментальный. Он такой лакомый. Может, отрезать кусочек? Убей его. Убей. Убей! Череда разных внутренних криков лишь вызвала её ухмылку. Кай молча прошёлся по Сайзо своими тёмными, как ночь, глазами и сжал тонкие пальцы главы сильнее. Они переглянулись, поняли друг друга без слов и направились в сторону главной постройки. Там жили и другие Предвестники — это Сайзо узнал из разговоров, которые подслушал на тренировке. Возможно, и ему предстояло там жить, хотя он даже не знал о местонахождении своих вещей. Встретиться со старым другом было необходимо, мысли уходили от тревоги, притягивая лишь хорошие воспоминания. «Отвлекись» — вторил его здравый смысл. *** Сайзо зачесался между незнакомыми зданиями, избегал взглядов Сэма и других мастеров, изображал лишь любопытство. Дойдя до окраины территории, где простирался огромный забор, выдохнул и собрал свежего воздуха в лёгкие. Явно пытался избавиться от собственной вони. Пота, которым он пропитался. Страхом, который разил не только от него, но и ото всех новеньких. Различало их то, что они шли сюда по доброте душевной. Кто-то был благодарен за спасение и решил так отдать долг, кто-то лишь хотел достойной планы и крова над головой. Наёмник же тут оказался по велению судьбы и по своей глупости. Он облокотился спиной на деревянный высокий и крепкий забор. Хотя стоял так совсем чуть-чуть. Не успел моргнуть и лежал уже на высохшей траве. — Ну, я же тебе говорил, что далеко мы друг от друга не денемся, — начал белоглазый, явно наслаждаясь своей правотой. Он не торопился подать руку ему или оказать другую помощь, смотрел на его уставшее, хмурое лицо. Сайзо потёр затылок, пробурчал пару ругательств и встал. — Да кто бы сомневался, червь ты книжный, — возмутился Сайзо, однако его злоба была лишь наигранной. — Ты чего тут забыл вообще, Хауст? — Дела у меня тут есть. В последнее время много чего выяснил, и даже смешно, что обо мне никто ничего до сих пор не пронюхал, — Хауст улыбнулся. — Ты... что-то знаешь? — удивился он и стал внимательно слушать своего друга, с которым потерял связь после побега из детского дома. — Не "что-то", а очень даже многое. К сожалению, сказать многого не могу, но эта информация явно стоила той пролитой крови. Скажу тебе сразу — этот мужик, что тусуется с Викторией, дрожит и млеет перед ней, как тонкая веточка. Я много чего выяснил о нём и о том, какие планы строятся на неё. Для верхушки они лишь оружие, которое довольно долгое время готовили, комплектовали и дрессировали. Звучит грубо, но поскольку ты парень не дурак, то понял это тоже, не правда ли? Так вот этот дурачок пытается играть с очень горячим огнём и думает, что может использовать её как личную игрушку, совершенно не осознавая, что одно неверное действие и он — мертвец, чего он и боится. Так вот, раз уж мы здесь, то я хочу вновь попросить тебя о действиях сообща. Сайзо широко раскрыл глаза. Могли бы они выпасть, то выпали. Всё становилось всё более запутаннее, и он ничего не понимал. Всего день, какой-то день и его жизнь превратилась в детектив. В конце убийца явно не дворецкий. Откуда Хауст знает о ней, и какими они путями пересеклись, раз он хочет помочь. Подозрительный хмырь тоже его напряг, но это логичная реакция на его высокомерный тон и показную брезгливость. Хауст вытащил из кармана небольшой клинок, тёмный металл которого выглядел словно ритуальный нож, и был изношен эпохой. — Послушай, — тон Хауста изменился на весьма серьёзный. — Чтобы победить её внутреннего демона, тебе придётся впустить в себя и подчинить своего. Вся информация с трудом помещалась в его сознании, и очень трудно перерабатывалась, однако факты, которые предоставил ему старый друг, были непререкаемые, по крайней мере, в данный момент. Но и нельзя было отрицать то, что ему нужен был козырь, чтобы уберечь себя от влияния местных жителей во главе с чародейкой. Он хотел уже что-то вымолвить, но друг его опередил: — Я понимаю, что выбор очень сложный, а последствия непредсказуемы, но если оставим всё как есть, время закончится и изменить что-то будет невозможно. Раз уж ты начал этот путь, то глупо сворачивать с него, ты ведь это понимаешь? — Хауст улыбнулся. Воспоминания о детстве, которые они провели вместе, были поистине тёплыми, ведь их тандема в детском доме опасались даже отъявленные задиры. Только вместе они смогли превозмочь все трудности, и сейчас настал такой же момент. Ему протянули руку помощи в этой безвыходной ситуации. Он слышал о сокровищах, которые впитали обломки былых существ. Они давно покинули этот мир или, возможно, умерли. Если ведьмы существуют, и одна гуляет рядом с ним, то и эти байки могут быть правдой. Указательный палец прошёлся по кончику ножа, пролилась кровь. Кипящая боль прошлась по нервам, и тот поспешно опустил руку. Демоны ведь сильнее ведьм... значит, если приручить его, то бояться нечего. Подумать просто, а выполнить нереально. — Хорошо... я так полагаю, с помощью этого клинка я смогу впустить его и пробудить... каким-то чёртовым способом. Надеюсь, не ценой жизни или что-то подобное, — ноготь поддел свежий порез, от этого маленького действия в животе запорхали бабочки. — У демонов есть имена, или они не общаются? Сразу душу высасывают и тому подобное. — Его зовут Мун, — кивнул Хауст, попутно умело вращая лезвие в ладони. Не успел Сайзо перевести взгляд с пальца на друга, как тёмная дымка начала заволакивать глаза. Чернила расплылись в застывшем воздухе и перекрыли любые попытки разглядеть окружение. Ноги обмякли наравне с руками, но особо острая боль в месте татуировки на левом предплечье приводила сознание в ясность. Он так думал, был уверен. Грохочущий звук отдался в перепонки ушей, когда его голова сошлась с землёй. Зажмурился Сайзо, притягивая пальцы ко лбу. Чудом удалось приоткрыть глаза, совсем чуть-чуть. Кровь стремительно покидала его тело через кошмарный порез на запястье. Вскрытые вены чудовищным образом вывернуты наружу, словно их вытягивали из него часами. Они висели, как верёвки. Сердце замерло. Чистота разума удивляла. Он ещё мог смотреть, хотя должен уже давно испустить последний вздох. Перед глазами ещё стояли потёртые сапоги Хауста, не шевелился он. Даже не шелохнулся. Металлический привкус во рту и стойкий запах в воздухе одурманили его, и он послушно прикрыл глаза. Повиновался судьбе и её планам. Суждено умереть из-за своей доброты и глупости, то пусть так. Сайзо лишь хотел уснуть. Он вовсе перестал дышать. *** Необычно яркий лунный свет принудил его веки дрогнуть. Он лениво прошёлся по руке, какая цела и невредима. Что это было?Дурной сон? Сайзо окончательно опомнился и сел, пальцы судорожно нащупывали шрам в том месте, где моментом ранее висели вены. Минута миновала только для него. Встреча была ранним вечером, но сейчас уже красовались звёзды. Ни единого облака, словно луна пришла разбудить его. Хриплые вздохи лишь усугубляли наступающую панику. Пошатнувшись несколько раз, наёмник всё-таки встал. Оглянулся по сторонам и не нашёл забора, зданий и штаба. Дощечка, разрешающая пройти, не чувствовалась в одном кармане, в другом, в сумочках на бёдрах тоже. Продолжал искать ещё несколько минут, а потом замер. Уйти. Можно же просто уйти. Победоносное чувство взяло поводья в руки, и он побежал. Зашевелил ногами с той скоростью, с которой вообще был способен бегать. Ветки хрустели под ногами. Листья уже начали желтеть и противно хрустели под ногами, звук ломающихся костей. Такой слышал лишь раз, но запомнил на всю жизнь. Сайзо выплёскивал все сомнения. Был готов задыхаться и пыхтеть, заставлять ноги шевелиться под собой, только чтобы быть подальше от этого всего. От животной паники, от страха и слёз, которых он себе никогда не позволял. Неизвестность задушила его за одни сутки, и он не дурак. Только дурак бы имел желание остаться там и изъявил интерес к тому, что там происходит. Руки ещё зудели от кривившей душу боли, но отбрасывали ветку одну за другой, иногда с силой ломали их. Только когда выдохся окончательно, упёр руки в колени и согнулся. Недолгим был его отдых. За спиной послышался хруст. Один. Словно кто-то крался и, поняв свою оплошность, прекратил движение. Пальцы обхватили рукоять клинка. Впились намертво. Его слух напрягся, и он обнаружил, что слышит всё чётче, а видит яснее. Даже в темноте различал окружение лучше, чем днём. Дыхание стало прерывистым. Инстинкты побудили его повернуться. Корпус плавно сделал разворот, а ноги застыли. Вывернулся наполовину, пальцы задрожали. Весь задрожал как осиновый лист. Яркие алые глаза источали свет и смотрели на него из черепа. Никакой кожи, только кости. Глаза бегали по увиденному, словно он пришёл на выставку. Челюсти не могли смыться из-за огромных острых зубов. Они росли в разные стороны, и, когда это нечто открыло рот... пасть, второй ряд выглянул на него. Голову окружал мех, клубок громадного размера будто имел круглую форму и держался на ногах, если их можно таковыми назвать. Костлявые и длинные, соединялись хрящами и свёртками кожи. Его охватил ужас, когда он принялся их считать. Две пары... три... мать святая, десять лап. Стояли и врезались когтями в землю. Некая игра в молчанку продолжалась. Сайзо просто не мог соотнести реальность это или он просто умер, видит предсмертные кошмары. Немой крик пронзил его до пяток, когда существо шелохнулось и медленно, мучительно двинулось в его сторону. Руки сильнее ухватились за единственный способ выжить — клинок. Потрясение сменилось решимостью бороться за нитку надежды. Ноги сделали шаг, потом второй, и снова бросились бежать. Если бы верил в богов, то начал читать молитвы сейчас. Хотя клялся этого не делать, считал глупым, но стал вспоминать то, чем его заставляли заниматься в приюте. Одна строчка за другой и куски стиха из церковного сборника закрутились в голове. Резко завернул за большое дерево, пытался собраться, но шок прерывал попытки. Дикий вой дрогнул землю под ногами. Через пару секунд тишина и резкая боль в плече. Когти вонзились в плоть и рвали, доходили до костей. Алые огни смотрел на него. Пара десятков сантиметров отделяли его лицо и клацающие зубы. Резкий запах протухшего мяса, гниющей плоти и гноя. Ноздри Сайзо вздулись и иссушились от этой вони. Живот закрутило, его затошнило. Наёмник напряг всё в себе, чтобы сдержать естественный позыв. Вынул клинок и ответил нечисти за её милость. Орудие просочилось сквозь слеплённую засохшей кровью шерсть и прошло до самого конца в плечо соперника. Он целился в лапу, что держала его буквально за голые мышцы. Монстр завопил, когти отступили. Пролилась ответная чёрная кровь. Другой лапой существо откинуло его с чудовищной силой. Не успел уследить и уже подпирал землю. Не было сил двигаться. Физические вымотались, а моральные сковывали. — Я же говорила, что блестящие вещи притягивают тьму, — недалеко послышался знакомый голос. Сайзо пересилил колющие удары в сердце, ноющую боль в плече. Зелёные глаза взглянули на спокойно шагающую Викторию. В руке огромная коса, камни будто излучали свет изнутри. Хрупкая на вид девушка умело крутила её, словно это ложка или ручка. Тварь переключила внимание на неё. Сайзо ненавидел ведьм... как и все нормальные люди, но смерти им не желал. Внутри всё орало, а голос пропал. Беги... Что ты делаешь?! — Ты не солгала, он их притягивает. Существенная причина связать его контрактом, — пожал плечами Джексон и принялся поднимать Сайзо. Появился в метре от него из воздуха. Виктория двигалась, как тень. Сайзо не успевал следить за её перемещениями. Вспышка тут. Теперь с другой стороны от твари. Серия резких точных разрезов. Кровь лилась вверх, она взлетала и уплывала в небо. Струи соединились в единую реку, что устремилась в небо. Ни единого звука, кроме рассекающей плоть стали. Монстр рухнулся на землю, скрёб почву под костями. Тяжело дышал. Глаза начали тухнуть. Виктория была не ведьмой, а самой смертью. Хладнокровие поражало дух, она делала это лениво, но точно. Сломанные ветки и листья издавали неумолимый хруст. Наёмник ухватился за руку Джексона, давая себе опору. Она ухмыльнулась, а затем коса исчезла, растворилась во мраке. Виктория наклонилась, одной рукой схватила череп, а другой челюсть. Расслабленный рывок и они разделились. Нижняя часть лежала на её ладони, верхняя покачивалась уже на земле. Вырвала голову, разделила, словно это лист бумаги. Даже глаз не дёрнулся. Органы Сайзо сплотились в единую кучу от увиденного. Его вывернуло прямо под ноги Джексона. Блондин недовольно пробурчал что-то и отпустил его руку. Он упал на землю и второй раз очистил желудок. — Ты мне должен десятку, — довольно сообщила Виктория, которая уже стояла рядом с ними. — А на вид крепкий, — закатил глаза Джексон. — Ну хоть не обмочился, а то Ника тоже в ставках участвовала. — Он даже ударил его. Я думала, с места не сдвинется, — наигранно похлопала она. — Похвалу заслужил. Их обыденный разговор пробудил в Сайзо пылкую злость, которая танцевала со страхом и безвыходностью. Его заставили испытать подобное, хотя они явно следили за каждым его шагом. Рукавом вытер слюну и остатки рвоты. Он подорвался и ухватил ворот её камзола: — Что... что это было? — голос дрогнул от всего, что на него свалилось. — Багри. — И это всё? — Формулируй вопросы чётко, мы же не в шарады играем. — Объясни мне всё. Я, блядь, за эти два дня чуть не умер три раза! — крупная рука сильнее схватила ткань, попутно потряхивая Викторию. — А я тут при чём? — Это из-за тебя! — Из-за меня... вот оно что, — она язвительно ухмыльнулась. — При заключении контракта я тебя вылечила. Второй раз был из-за твоей связи с Хаустом, — Сайзо вздрогнул. — Ты был уверен, что мы не узнаем. Наивности не занимать, — рука его опустилась. — Третий раз случился по твоей вине. Решил сбежать, и тебя поймал Багри. — Так... — старательно подбирал слова наёмник. — Так это не сказки... легенды, страшилки... нежить правда есть, — рассуждения вслух складывали полную картину. — Да, а ещё ты их очень привлекаешь, хоть и не знал об этом. — Тогда почему раньше за мной не охотились эти... твари? — Потому что был покров, а я его убрала. — Верни всё на место! Я не собираюсь быть живой мишенью! — Тебя никто не спрашивал. Повисла тишина. Сайзо понял, для чего всё это было сделано, она сделала его приманкой для тёмных существ. Воспользовалась как курятиной, с помощью которой выманивают лис из нор. Сделала его вещью. — Я не собираюсь в этом участвовать. Даже причин знать не желаю, — стиснутая челюсть отдавала скрежетом в зубы. — Ты сделала меня добычей, а сама наблюдала и потешалась. Наблюдала, как моя жизнь висит на волоске, словно это шоу. — Это было эффектно, — пустила смешок Виктория. — Это смешно, по-твоему? — он подошёл вплотную к ней и возвысился, как скала. Смотрел свысока, но не мог отделаться от чувства, что это она смотрит сверху. Властный, упрекающий, надменный взгляд встретил его. — Да, мне было смешно, — только и кинула она. Сайзо плюнул на её лакированные сапоги, свёл брови вместе и презрительным тоном сказал: — Катись в ад, чёртова ведьма. — Я уже в нём, Сайзо.