Жизнь после 2

*** — «Раздели со мною счастье, Когда станет вдруг опасно. Раздели со мной всю боль, Так похожую на ноль. Раздели со мною счастье, Когда станет вдруг ненастно. Когда все вокруг погаснет, Потускнеет, станет пылью, А потом несчастной былью. Раздели со мной минуты, Когда станет время смуты, И мы будем умирать.» — Кара в очередной раз захлопнула учебник литературы, не понимая, почему же они должны учить ещё и стихи. И не просто учить или читать, но ещё и с выражением рассказывать их перед публикой, стоя у доски. Этот бесконечный цикл обучения должен был когда-то подойти к концу, но не в ближайшее время, поэтому оставалось только выполнять объем домашней работы. Глупые стихи. Глупые произведения. Но все же, теперь они обучались под началом профессионального писателя, который умел заинтересовать не только рассказами о книгах, но ещё и являл собой прекрасное зрелище. От него никто не мог оторвать глаз — они следили за каждым движением Морта, увлечённо повествующего о том, что очередной граф собирался устроить дуэль со своим близким другом, или же о том, как некая дама познакомилась с призраком, научившим её петь. Особенно, за Мортом наблюдали двое — его любимая Кара, которая держалась на волоске от смерти; она была похожа на печального от вампира из книг, и Инесса, которая была похожа на искру жизни — такая же яркая, позитивная, амбициозная девушка, пытающаяся затянуть Морта в свои сети. — Зачем же нам все это учить? Просто ради прикола и оценки так напрягать память…? — Кара, спросив то ли саму себя, то ли Морта, откинулась на спинку стула, убрав при этом учебник в стол. Это было уже невыносимо читать, пытаться запомнить несколько таких красивых строк. Девушке хотелось лишь отдыхать в тёплой постели, которую занимал Морт — он, в данный момент, проверял тетради, расположившись в центре большой кровати. Его очки, время от времени, спадали с глаз, приходилось бессчетное количество раз их поправлять, что не могло не раздражать писателя. — Кара, почему ты замолчала? Тебе осталось немного — просто запомнить этот отрывок. — не поднимая головы, пробубнил Морт. — Я не могу. Моя память абсолютно не работает. Она не настроена на то, чтобы запоминать стихи. — Но другие дети легко с этим справляются, даже Инесса. Кхм, в общем, тебе стоит ещё раз попытаться. — Морт в очередной раз поправил очки, склонившись над тетрадями. Он не понимал, насколько сильно задевал Кару сравнениями с рыжей бестией; он не понимал того, как Каре было стыдно за то, что она действительно не может запомнить материал; он не понимал, как она мучилась в попытках запомнить хоть что-то. — Другие дети не читают то, что читаю я. Другие дети вообще не знают, что такое книги. Другие дети не играют в волейбол за сборную лицея и поэтому, у них есть время на то, чтобы что-то выучить. Другие дети не живут с тиранами. Кхм. — последнее точно должно было остаться в голове девушки. Морт только поправился, а она уже создаёт скандалы, за что и упрекает себя сейчас, но к счастью, мистер Рейни научился работать, полностью игнорируя все вокруг. Оставалось немногое — проверить пару тетрадей, проверить Кару, и можно было бы отправиться в царство снов. — Ну что, принцесса — недоволька, вы готовы прочесть вслух предоставленный вам отрывок из произведения великого классика? — Принцесса — недоволька не готова. Я не умею читать стихи, ты же знаешь. Это глупое занятие. — Умеешь, Кара. Я слышал, как ты репетировала несколько минут назад. И знаешь, у тебя есть определённый талант к чтению стихов. Не хочешь поучаствовать в конкурсе? Конечно же, конкуренция будет большая, но я уверен, что ты станешь самой лучшей. — Я не хочу. Я не хочу рассказывать стих, и тем более, соревноваться с теми, кто этим занимается всю свою жизнь. Моя жизнь — это волейбол, история и литература, но не лирика и дурацкие стишки! — Кара вспыхнула словно пламя, в которое недавно подлили масла. Она поднялась с места, не в силах спорить с Мортом, так как отчётливо понимала его состояние после продолжительного и невольного больничного. — Очень жаль. Я бы мог поставить тебе дополнительную, положительную оценку, но придётся отдать её Инессе. Как жаль, что придётся с ней заниматься наедине. Она такая невыносимая. Да и к тому же, явно все ещё неравнодушна ко мне. — Морт пытался тянуть за ниточки как можно нежнее; нет, он не преследовал цели задеть Кару, унизить её, поставить в неловкое положение… Наоборот, он хотел видеть её на сцене, в красивом наряде. Он хотел лишь гордиться ей. И верил в её силы. Терпению девушки приходил конец: мозг переставал чувствовать ту черту, которую Кара нарисовала в своей голове после того, когда Морт попал в больницу. Она не хотела скандалить, но сейчас, Морт, кажется, забывший о том, что бывает у них в приступах ярости, пытался вывести её из зоны комфорта. — Хей, хей, хей! Тише, тише! Кара, перестань кидаться подушками! Тише, спокойно! — Морт схватил девушку за запястья, уловтв тот момент, когда она была безоружна. — Чего ты так взбесилась? Ну ладно, не хочешь — я прекращу тебя доставать с этим, только перестань. И успокойся. Пожалуйста. — его успокаивающий тон вернул Кару к здравому рассудку. Нет, драться с ним она была на в силах, поэтому, тихо сдавшись к любимому в объятия, Кара шумно выдохнула — сил больше не оставалось ни на что. — Вот и славно. — Морт так-же шумно выдохнул, понимая, что скандал позади, и теперь они могут, наконец, отправиться в кровать. Он не заметил, как начал медленно гладить её голову, словно заботливый отец; шёлк чёрных волос дарил тактильное наслаждение, которое не сравниться, пожалуй, ни с чем. «Я все равно её заставлю, хочет она того, или нет.» — Не пора ли нам спать, дорогая? Ты явно вымоталась за этот день… — Да, конечно нужно спать. Я что-то совсем засиделась тут с тобой. И с этими стихами, будь они прокляты. — Каролина отошла от мужчины, а далее её бреная плоть, принужденная к существованию, опустилась в мягкую и тёплую постель. Впервые за этот месяц постель действительно её согревала, благодаря Морту. Тот, к слову, не отступил — он прилёг рядом с девушкой, пытаясь не стеснить её. — Отличный день, все — таки. Ты сегодня был как настоящий герой.спасибо тебе за это. И ещё, спасибо за веру. — Каролина отвернулась к стенке; девушка очень вымоталась за этот день, но все же, конец его был далеко не близок. — Мы, кажется, не закончили начатое в кабинете, помнишь? Ты должна помнить… — ладонь мужчины опустилась теперь на её бедра. Он всегда помнит, что Каролине нравится такая игра и его нежные прикосновения; Морт так-же не забыл и того, что ему и самому доставляло удовольствие — ему нравилось покрывать её шею и тело поцелуями, получая взамен негромкие стоны или же другие ответные действия. — Я помню, но мне сейчас… — Кара не успела ничего сказать: Морт уже навис над ней, и испепилял ее своими карим глазами. — Сейчас как-то не в тему заниматься непотребствами. В доме есть люди. — Кара отвернулась в сторону, посмотрев на дверь: та была никем не запрета, да и зачем, если они всего лишь занимались уроками? — Ох, Кара. Я думаю, все и так прекрасно понимают, что мы с тобой тут не в куклы играем. Думаю, нас никто не потревожит. — проговорил мужчина, театрально закатив при этом глаза. Морт снова оказался у её тонкой шеи; мгновение, и мистер Рейни нежно и аккуратно касается губами женской плоти, будто пробуя на вкус. Да, ему нравилось, ему определённо нравилось то, как она вздрагивала от каждого поцелуя, и не только от них; Морт (в порыве страсти у которого совершенно отключался здравый рассудок) медленно запускал руки по её телу, в знак приятного дополнения. И как только его ладонь оказывалась между ног девушки, она не переставая цеплялась за его футболку или рубашку, иногда Кара сжимала и простынь, чувствуя, как что-то там, в женском месте, да и внутри неё, наполняется приятным ощущением. Она не может контролировать себя, поэтому скоро до Морта доносятся сладостные стоны, с просьбами войти в горячую и влажную плоть. — Неет, мышка. Ты ещё не готова. — Морт ухмыльнулся, а затем, припал к её плоскому животику. Он медленно спускался вниз, оставляя мокрые поцелуи, а затем и вовсе пропал под одеялом — мужчина принялся за дело, заставляя девушку краснеть все больше; ощущать все гораздо быстрее и резче. И вот, когда Морт понял, что его девушка на грани, на пике того самого удовольствия, он снова припал к её бледным губам, а затем и вошёл в плоть. Он нахально улыбнулся, чувствуя, как Кара вибрирует вокруг его дружка, заставляя мужчину с каждым толчком двигаться все сильнее. Да, это все, чего он хотел; хотел ещё тогда, в лицее. — Тебе… Нравится? — Д. Да. Да. Не останавливайся, прошу! — тут же Морт схватил Каролину за талию, которая изгибалась под ним так, словно эта была молодая гимнастка, а не волейболистка. Ему ничего не оставалось, как прикусывать губы при виде юного тела, которое он сейчас держал в руках, и которое так страстно постанывало, призывая мужчину не сбавлять темпа. — Ох, Кара, ты сегодня так прекрасна. Я не могу сдерживать своих сил. — последний толчок, и вот мужчина отпустиля на подушки, немного подрагивая телом. — Ты был бесподобен, Морт. У меня нет слов. — после нескольких минут тишины, Каролина все-таки решила нарушить неловкое молчание. Только что, они вдвоём чуть не сломали кровать, заставили Лору прибавить звук музыки на всю, а ещё, сполна насладились друг другом. — Но теперь, ты моя должница. — Морт подмигнул Каре, а затем уснул, оставив Кару в непонятных мыслях. ***       Утро. Холодное, туманное утро. Оно наступило очень быстро, не давая шансов поспать в темноте. Кара проснулась первой. Всю ночь она обдумывала слова Морта перед тем, как он уснул (или отошёл в царство Морфея). Неужели он стал относиться к ней по-другому? И почему? Может быть, потому, что Кара и сама пользовалась Мортом в некоторых ситуациях, когда без него решить проблемы было невозможно? Или же, эти слова были очередной шуткой? «Наверное, это нужно будет занести в фонд великих цитат после секса.» — пронеслось в голое у девушки, как только та покинула постель. Как только Кара покинула постель, оставив Морта без одеяла, а собственно, без защиты, глаза мужчины медленно открылись, будто тоже ощущали холод. — Кара, где ты? — Морт лихорадочно осмотрел комнату. Он был один. Возможно, даже в доме он был один. Нигде не журчала вода, нигде Морт не слышал голосов. Опять один. Всеми покинутый мистер Рейни. — Кара?! — Чего ты кричишь? Я тут, со мной все в порядке.мы решили приготовить тебе блинчиков, но ты так крепко спал и вероятно поэтому, ничего и не услышал. — Да, да. Доброе утро, Лора. Уж не знаю, одному ли мне хорошо спалось сегодня? — Я все про вас знаю. Не стоит прятаться, особенно, после вчерашнего спектакля. Будьте так любезны — сбавляйте свой тон. Неприятно слышать ваши стоны. Даже через наушники, с полной громкостью вы умудряетесь перекричать. — Прости. Мы и не думали, что эти тебе так мешает. — Да и вообще, чего дома — то сидишь? Иди гуляй, там природа, воздух, мальчики… Хотя об этом тебе думать рано. — Морт улыбнулся, понимая кого Лора может привести в дом. И тут же, его милое лицо сменило радость на безобразную гримасу. — Если что, я пошутил по поводу мальчиков. — А мы глупые и совершенно тебя не поняли. — Ешь кашу, Лора. И собирайся, мы опаздываем. Всегда тебя одну ждём ещё полчаса. Сегодня я этого не допущу.       Через несколько минут машина всеми любимого мистера Рейни уже парковалась на пришкольной территории. Всё куда-то торопились, не считая должным поздороваться с учителями или коллегами. — Ах эта школьная пора. Такая прекрасная и беззаботная. — Морт вздохнул свежий воздух, чтобы окончательно прийти в себя. — Да уж, совсем беззаботная… Домашка, видимо, не в счёт. — Ага. Он у нас мечтатель. Романтизирует все, что видит, когда у него хорошее настроение. — Ну, это видно. Мне пора. Прощайте мистер Рейни, и Лора. — Кара убежала в глубь здания, оставляя их совершенно одних. Лора, в скором времени, отправилась в свой кабинет, дабы не опоздать на урок, Морт же… … Морт отправился на прослушивание. Да, прежде чем принять участие в конкурсе, ребятам предстояло пройти внеучебное прослушивание, которое отсеивает и слабых, и сильных, но бездарных; и тех, кто являлся чемпионом среди своих. Конечно же, он перестал надеяться на то, что сможет увидеть Кару там, на большой сцене школьного театра. — Что ж, мистер Рейни. У нас есть три дня, чтобы отобрать лучших. Сегодня мы приступаем к прослушиванию 9 класса. Завтра будем слушать 7-8 класс, ну а послезавтра уже послушаем и ваших. Я так понимаю, в вашем классе ещё не все собраны? Поторопите их, мистер Рейни. — Да, конечно, я уже этим занимаюсь. — Морт присел за стол, ощущая прилив ни с чем не связаных бурных эмоций. Дети читали стихи невероятно — кто-то читал невероятно плохо, кто-то невероятно красиво, а кто-то и вовсе устраивал невероятные спектакли, впадая в состояние лирических героев. — Как вы думайте, сможет ли Анжела представлять наш лицей? По-моему, она была очень убедительной. К тому же, девушка уже участвовала в школьном этапе конкурса. — Я думаю, что стоит дать шанс другим. Вы верно отметили тот факт, что мисс Шейн имеет талант, но нужно пробовать и других ребят. А мисс Анжела сможет поучаствовать в другой раз. Я хотел бы ещё раз послушать мисс Алису Уиннингтон. Мне понравился её стиль повествования, а так-же и образ. Коллеги, вы согласны? — Да, мисс Уинингтон участвует Вт множестве олимпиад. Прекрасный выбор, мистер Рейни. ***       Шли дни и школьные прослушивания превратились для Морта в то самое скучное занятие, которое отнимало и силы, и нервы. С каждым разом ученики придумывали новые способы удивить и наставников, и остальных коллег Морта, но сам Морт ждал чего-то особенного. А точнее, кого-то. Он надеялся, что на прослушиваниях появится Кара; она действительно смогла бы по-настоящему заинтересовать коллег из педагогического состава. Конечно же, все ученики, которые проходили прослушивания, были талантливы, но им не хватало той страсти, которые Морт так жаждал увидеть на сцене во время выступления Каролины — он знал, как она иногда умела рассказывать стихи или же отрывки из книг. — Но ты могла бы поучаствовать. Хотя бы ради интереса. — Для интереса — не интересно. Ну не моё это, Морт. Совершенно не моё. Выступать на публике, большинству которой я не нравлюсь, а остальные меня вообще не знают — для меня это унизительно! — Да брось. Они прекрасно понимают ситуацию. Многие, кто приходил туда участвуют в первый раз. Да, не спорю, есть профессионалы, так скажем, но и те, кто взялся за это дело впервые — оказались намного талантливее. — Что же случилось с остальными твоими любимчиками? — В каком смысле, Кара? — Что случилось с Инессой? Что случилось с Ханной? Что случилось с Ребеккой? Почему ты так яро на меня напал с этим конкурсом? — Инесса не сможет участвовать потому, что получила трамву во время прослушивания. А Ребекка и Ханна в составе. Не хватает лишь тебя, моя мрачная тучка. И действительно, однажды, в один прекрасный день, когда Морт уже начал терять надежду на появление Кары среди участников конкурса, он увидел Инессу. Девушка, теперь уже с короткой стрижкой и огненно-рыжими волосами вышла на большую сцену. Она была в белом, и Морт, покинув этот мир, и отправившись в мир фантазий, не мог больше отвести глаз от нее.       Он вспомнил, как глаза Эми сверкали радостью и любовью, когда она шла к нему, вместе с отцом, по красной дорожке. Эми всегда казалась той самой прекрасной феей, но именно в тот момент она оказалась просто обворожительной.       Морт с невероятной силой ощущал, что его сердце в тот миг было готово разорваться от счастья, так как весь мир померк перед его глазами; он видел только ее; ее улыбку; ее красоту. Он обратил внимание на каждую деталь: белоснежное платье, украшенное деликатными вышивками, роскошный венок из цветов на ее голове, который подчеркивал ее нежность, и ту робость, с которой Эми смотрела на него, не смея ничего сказать. — Ты прекрасна. — он шепнул ей это на ушко, когда заметил, что Эми немного колебалась из-за присутствия Маргарет. — Всё. Все в порядке, Морт. Я спокойна. — Ты явно нервничаешь, Эми. Я же вижу. Но не стоит волноваться — впереди нас ждёт прекрасная ночь… Зал заполнился радостными и восхищенными взглядами гостей, но Морта не интересовали никто, кроме Эми тогда…       Теперь, много лет спустя, Морт не переставал удивляться, как быстро пролетело время. Они прошли через множество испытаний и радостей, но их любовь осталась меркнуть где-то под землёй. Трепет в его груди усилился, когда Морт услышал последние слова Инессы, а затем и крики коллег. — Мистер Рейни, помогите же! Она получила травму головы! Срочно нужно вызывать врача! Мистер Рейни, вы слышите?! Она сейчас потеряет сознание!       Когда Морт очнулся и все-таки подбежал к сцене, он увидел вновь увидел окровавленное тело Инессы. Тишина окутала помещение и зацарила в зале, а Морт, не смея больше двигаться, стоял на месте, окаменев от ужаса. Сердце резко забилось в его груди, когда он услышал, как Инесса кричала, корчилась от боли — удар был настолько сильный, что его сила смогла пробить девушке толстую корку её черепа.       Чувство непонятной тревоги обуяло писателя, как будто его душу окутала пелена чего-то неопределенного и зловещего.Морт попытался быстро проанализировать происходящее, но у него не было времени. В зале вырос хаос, люди панически выбегали оттуда, пытаясь позвать на помощь. — Врачи уже в пути. Её нужно куда-нибудь положить или посадить, чтобы она ещё не простудилась к чёртовой матери! Помогите мне! — скомандовал Морт, а сердце уже заболело от горя и сочувствия.       Кто мог совершить столь ужасное преступление?       Морт твердо пытался восстановить картину событий в голове, но с каждой минутой, он все дальше и дальше отдалялся от этих печальных событий, понимая, что теперь у лиция возникнут проблемы. Морт отчётливо осознал, что преступление не останется безнаказанным, так как никто, попросту, не заметил, что на самом деле произошло тогда. — Таким образом, мы никогда не сможем понять, что произошло. Инесса остаётся больнице, а у нас нет времени искать кого-то другого, кроме тебя. — Морт выпил последние капли чая, которые оставались на дне, а затем подошёл к Каре. Он заботливо обнял её, пытаясь не причинять вреда.