Солнце и небо отражаются в твоих глазах...

Тринити Теперь в ожидании нашей малышки, мне кажется, Милана расцветает, как цветочек с каждым днем, становясь все краше и милее. Неделя за неделей, её животик растет, мы вместе ходим к лучшим врачам. О, какое же это было счастье увидеть нашу крошку первый раз на УЗИ, а слышать биение сердце такой крохи. Мне казалось, что я сойду с ума от счастья. Милана смотрела на меня и смеялась. Почему мне так не хочется уезжать? Почему моё сердце кричит не нужно ехать? Я отмахиваюсь от него рукой, повторяя, что все это глупости. Вещи собраны, квартира найдена недалеко от моей работы, и на 28 неделе беременности Миланы мы выезжаем в город N***. — Нет! — Кричит мое сердце. — Нужно. — Отвечаю я себе. Больше сердце мое не кричало, а лишь тихонько шептало: «Остановись…» Тишина. Гул самолетов и прощание с нашим уютным домом. Чемоданы собраны, и мы грузимся в машину. Я влюбленными глазами смотрю на свою Милану и помогаю сесть в машину. Дом. Закрываю и отдаю ключи своей маме, прошу ее присмотреть за нашими цветами и квартирой. Мама улыбается и, благословляя нас, остается стоять у порога. Это наше первое путешествие втроем. Малышка Бо-бо сегодня активна как никогда. Испинала всю Милану, как будто она против. Наконец-то, мы едем в аэропорт, дорога составит около трех часов. Во время этой поездки Милана задремала у меня на плече, а я держала крепко ее за руку. Мои девочки, самые любимые. Дорога была легкой и нежным поцелуям я разбудила Милану, открыв свои чудесные глазки, она вновь озарила мой мир. — Доброе утро, принцесса. — Трини… люблю тебя. Я так хорошо поспала. — Чуть потянувшись и зевнув, сказала она. Моя жизнь. Спустя еще несколько часов мы приземляемся и мчимся в наш новый дом, на ближайшие пару лет. Может и меньше. Поездка, багаж, такси и мы рука в руке входим в наш новый дом. Наше новое гнездышко, конечно, не такое уютное, как в городе С******. Но я знаю одно, моя Милана создаст уют, а ей в этом помогу. — Люблю тебя, Трини… — Люблю тебя… Миланушка…. Время летит так быстро, что я и не поняла, как уже нашей дочке 35 недель, еще немного, и она озаряет этот мир своими красивыми глазками. Но! Но, случилось самое страшное, я даже не могла поверить в это. Рано утром началась Война! — Война! — звонит мой телефон. — Ты нужна, ты хирург! Я знаю. Я возвращаюсь в нашу спальню, где спит мое сокровище, мирно посапывая носиком и немного морща, о как же она прекрасна в эти моменты. Я не выдерживаю и снимаю на видео. Мои девочки так сладко спят. Я вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Милану. Знаю малышка, сегодня была активна и не давала мамочке поспать. Варю крепкий кофе и начинаю продумывать, как моих девочек эвакуировать. Но, черт побери, я не учла упрямый характер Миланы. Готовлю завтрак на двоих, пока пью кофе, и параллельно вися на звонке, решая как Милану вывести из города, подальше от войны. Я так заговорилась, что не услышала тихие шаги моей девочки. — Доброе утро, Трини! Я никуда не поеду без тебя. Но и ты не уедешь из города и страны, ты патриот до мозга костей. Мы вместе! Навсегда! — Милана… — я замираю от ее слов. Я даже и представить не могла, что она…. — Этот вопрос не обсуждается я с тобой. Если надо я буду сидеть в метро и ждать тебя. Каждый день, каждую ночь, сутками, днями, но мы будем вместе и не важно, если наша встреча будет длиться лишь несколько минут. — Моя девочка. — Давай покушаем, а потом ты пойдешь, соберешь все, что нужно для работы, а я соберу тебе с собой еду. Скорее всего, будет много раненых. У тебя будет много работы. Если бы я знала, что это будет почти последний наш совместный семейный завтрак в этой квартире, в этой жизни. — Пока ты на работе я соберу сумку со всем необходимым для меня и дочки. — Малышка… Я не выдерживаю и вскакиваю со своего места и обнимаю мою девочку, мое любимое солнышко, мой мир, моя Вселенная. Прошло уже 5 дней с объявления войны. Из своих источников я узнала, что враг на подходе к нашему городу. Я как ненормальная бежала домой, знаю, что она будет до последнего сидеть дома и ждать меня. Моя любимая девочка. Врываюсь, как ненормальная домой и застаю Милану сидящую в коридоре, на стульчике, а рядом рюкзак и пакет. Умница моя. — Я знала, что ты…. — Куда я пойду без тебя? — Дурочка. — И срываюсь с места, сгребаю её в охапку и целую. Целую, как в последний раз, но сразу гоню эти мысли. Мы принимаем решение идти в метро, почти на подходе объявляют воздушная тревога, хорошо, что я вернулась этой ночью домой. Крепче обнимаю её за плечи, прижимая к себе, пытаясь уберечь от толпы людей. Знаю ей безумно страшно, но она не подаёт виду, а лишь улыбается. Нахожу свободное местечко, расстилаю матрас на полу и устраиваю Милану подальше от толпы, помогаю сесть и обнимаю. И началось. Враг чёрной птицей накрывает наш город, нашу страну, наш мир. Страшно было, но я не показывала виду, лишь крепче обнимала и зажимала её ушки, когда начиналась бомбежка. Кругом нас были старики, женщины и дети. Дети плакали и прижимались сильнее к мамам. Я сжимаю кулаки и запеваю, нашу молитву, чтобы успокоить детей и потихоньку наша станция заполняется песней, дарящей силу нашим воинам. Оберегая от дьявола, прикрывая от пуль. Закончилась одна молитва, следом бабушки запевают другую, и так мы продержались ночь. Милана спала, устроив на моих ногах голову, свернувшись клубком, а я гладила её спутавшиеся волосы. Шепча слова любви. Под утро объявили, что опасность миновала, наступление врага отбили. Я, Милана и многие люди решили вернуться по домам, некоторые остались в метро, боясь, что может повториться, а некоторым просто некуда было идти, из дома превратились в руины. Чёрная птица уничтожила все на своем пути не щадя никого. Я, крепко держа за руку любимую, возвращались домой. Дом был небольшим двухэтажным. Шаг за шагом мы шли. Милана ворчала на меня, что сама дойдёт, что мне необходимо идти спать людей. Моя маленькая, заботливая девочка. Я сжимаю её маленькую, тёплую ручку в своей руке. Мы дома. Прежний двор уже не узнать, а соседнего дома уже нет. Как же я боюсь её одну оставлять дома. Моё сердце кричит. — Не волнуйтесь, я позабочусь о вашей омеги, — услышала я из коридора голос пожилой женщины. — Я с мужем присмотрю за ней, вы только номер телефона мне свой оставьте. Я знаю, вы девушка хирург, и вас уже ждут. — Спасибо, вам. Я подхожу к Милане и обняв её, прижимаю к себе и стараюсь надышаться ароматом её тела, на весь день. — Прошу тебя Милана… береги себя. — Не волнуйся, мы с малышкой будем беречь себя для тебя. Она целует меня, сладко и нежно, а в груди разрывается сердце. Я боюсь её оставлять одну. Я боюсь, … но эти мысли я гоню. Стоя в прихожей, наши сердца бешено бьются. Отрываться от горячих, нежных и таких любимых губ тяжело, но я ухожу, так нужно. Я должна спасать людей. Вновь бой на работе, гаснет свет, нет лекарств, но находим. Все гремит, сутки, вторые, третьи, я почти не ем и не сплю. Только редко, но звоню домой, моей Милане. Она звонким голосом даёт мне силы, окрыляя, и я опять бросаюсь в бой. На четвертые сутки почти без сна меня пинками выгоняют домой, и я лечу, не понимаю, откуда у меня столько сил. Опять тревогу, срываюсь на бег. Только успеть, она там одна. Взлетаю на второй этаж, врываюсь в квартиру, и она вновь в прихожей сидит. Выбегаем из дома, не успеваем до метро. Начался обстрел. — Нееет! — Быстрее… — Я больше не могу… Я подхватываю Милану на руки, и я чувствую, как она прижимается ко мне. — Страшно… — Я рядом не бойся. Я слышу, как начинается обстрел. Боюсь шальных пуль. Нужно спешить. Я должна их спасти. Милана утыкается в мой изгиб шеи, и опаляет ее горячим дыханием. Я чувствую, как она постепенно успокаивается. Я в этот момент влетаю, в какой-то дом, в подъезд, в подвал. В подвале, в темноте уже сидят люди, жмутся друг к другу. Нахожу свободное место, куда можно сесть и, не выпуская из объятий любимую, усаживаюсь. — Милана, не бойся я рядом. — Люблю тебя. И чувствую, как в полнейшей темноте ко мне жмется мой котенок. Крепко прижав ее к себе, я целую ее в макушку, любимый аромат ее волос заполняет мои легкие. Руку кладу на ее большой животик и чувствую, как дочка пинается, ей страшно, как и ее маме. Я нежно начинаю его поглаживать, передавая через прикосновение свое спокойствие. Я — альфа! Я должна, была настоять на их эвакуации, но эта чертова девчонка никогда меня не слушает и делает все по-своему. Люблю ее за полное безумие, но не в этом мире. Черная птица летала всю ночь и только под утро успокоилась. Пришло сообщение, что можно выходить из укрытия. Мы выходим из подвала, яркие лучи утреннего солнца больно ударяют по глазам, я накрываю своей ладошкой глаза Миланы. И перед моими глазами встала ужасающая картина. Не такой должен быть мир, мир в котором должны расти наши дети. Кругом разруха, кровь и крики женщин. Я прижимаю к себе свою девочку. — Что там? — тихий шепот мне в плечо. — Солнце яркое. — Тихим и спокойным голосом говорю я. А сама тем временем быстро прохожу мимо трупов людей, какой-то старик лежит на асфальте, а рядом маленькая собачка сидит и лижет ему руку. Нет! Не должно все это происходит в 21 веке, на нашей планете, на нашей Земле, в моей любимой стране. Когда мы прошли все ужасы бомбежки, я разворачиваю Милану к себе лицом и целую ее в губы, убирая свою руку от ее янтарных глаз. Милана целует. Чуть отодвигается от меня и тяжело вздыхает. — Ты рядом, любимая. — Я рядом. Мы неспешно идем домой, не обращая ни на кого. Одно замечаю, что нам встречаются люди с флагами нашей страны и улыбаться. Им тяжело, но они улыбаются. К нам подходит бабушка и говорит тихим голосом Милане. Я не слышу, чего она говорит, а Милана лишь покивала бабушке головой и вложила в ее старую и морщинистую руку конфетку. — Спасибо, внучка. И как-то в один миг бабушка исчезла. Мы дома. Все по-прежнему он цел. Нас встретили наши соседи, мы обменялись несколькими словами и вошли в наш мир. Оставив войну за дверью квартиры. Я помогла Милане снять уличную обувь, на наше удивление каким-то чудом в нашей квартире остались все целые окна. Меня поразило одно, что все дома в округе пострадали от черной птицы, уцелел только наш единственный дом. Мы отправились на кухню пить вчерашний заваренный чай, который так и не успели выпить вчера.