Солнце и небо отражаются в твоих глазах...

Трини »…Бывало ли вам так больно, что вы не могли сделать и вдоха? Больно так, что если ты умрешь, тебе не станет легче. Больно так, что хочется разорвать тело на части… Лежу на земле и смотрю на небо, которое когда-то было голубым и прекрасным. Сейчас оно серое, а теплое и яркое солнце приобрело цвет алой крови…» Милана суетясь и кряхтя, как уточка, готовила мне завтрак, и собирала еду на работу. Я не рассказывала ей, как страшно порой на работе, какие ужасные раны, да и не нужно ей сейчас. Скоро рожать, я нашла место, где принимают роды, и сегодня вечером я планирую ее туда отвезти. — Трини! — резкий крик Миланы меня выдернул из своих мыслей. — Да, любимая? — У тебя телефон надрывается уже минут пять… — и она смотрит на меня своими светящимися глазами. — Спасибо, что-то я так глубоко ушла в свои мысли. — Я заметила. Я отвечаю на звонок и понимаю все свою безысходность. Мне нужно срочно уйти, но я не хочу оставлять Милану одну. Милана вручает мне сумку с едой и на прощанье обнимает. Мы стоим в коридоре нашего мира и целуемся, а я нежно ее обнимаю, как самую большую драгоценность, но она и есть моя драгоценность. Встаю на колени перед Миланой и целую животик, в ответ получаю легкий удар малышки. Если бы я тогда знала…. — Трини, я люблю тебя. — Я люблю тебя, мое сокровище. И с этими словами я выхожу из дома, закрывая дверь. Почему я вышла из дома с таким тяжелым сердцем? Я вышла из подъезда и, пройдя буквально несколько метров, как неожиданно раздался резкий грохот и взрыв, и в один миг я куда-то лечу, падаю. Все звуки пропали, я в полной тишине и не могу понять, где я нахожусь. Черная птица…. накрыла наш город, наш дом. Наш дом, почему мне стало так больно. Я не понимаю. Я не помню ничего. Дом…. и я, лежа на грязной земле, с разбитой головой смотрю, в ту сторону, откуда шла недавно и смотрю, что дома нет. Как нет, он же должен быть…. шум и гул в голове, все плывет перед глазами. — Дом… — тихий шепот. Я прикрываю глаза и проваливаюсь в темноту. Открываю глаза, я лежу на земле, смотрю в точку и не понимаю, что я забыла. Вместо звуков я слышу гул или звон не понимаю. — Милана! Милана! — острой болью пронзает сердце. Я не обращая внимания на себя, вскакиваю на ноги и бегу. Но… Все… мой мир… моя жизнь…. — Миланаааааа! Неееееееееет! Кричу в пустоту, а вместо дома глубокая воронка. Слезы, боль, безысходность, ничего красок нет. Ничего нет, я падаю на колени, вою как дикий зверь, руками хватаясь за волосы. Больно, сука, как же больно… А в небе проносится черная птица…. Я сижу на коленях, израненная, грязная в крови и плачу, рыдаю, кричу криком дикого и израненного зверя, у которого вырвали из груди сердце. Я ничего не понимаю. Где моя девочка, нет, где мои девочки? Мое солнце, моя жизнь! Моя… Мне лишь слышится вдалеке вой черной птицы. Глаза наполняются кровью. Сердце больше мое не стучит, его вырвали, его больше нет. Я сижу на земле перед домом когда-то, и только красная лента приносимая ветром падает передо мной. Я беру ее в руки…. безысходность… Меня кто-то зовет, но я видимо не реагировала. Я резко вздрогнула, когда кто-то положил мне руку на плечо. — Милана! — но оглянувшись, я вижу знакомое лицо нашего врача. Седовласый мужчина помогает мне встать. Я встаю. Меня пытаются увести из этого места, но я не могу, там Милана ее нужно найти, а вдруг она жива, успела спастись. — Я должна их найти, — пытаюсь вырваться из крепких рук мужчины. — Никого не осталось. — Никого, — тихим голосом я повторяю. Но смысл их совсем не понимаю. Я плохо слышу. Я срываюсь. Бегу. Смотрю. Стоя на краю воронки мне хочется кубарем скатиться вниз, туда к ним, моим девочкам. В руке сжимаю красную ленту. А там воронка ничего. И сердце так болит, что не описать словами. Кровавые слезы текут из моих глаз. Ветер поднялся вдруг сильный, и черные тучи заволокли небо. Резкий удар по лицу, обжег мою щеку. — Соберись! Ты же врач! — Нет! Я никто без них! Я никто без ее глаз! Я никто без нее! Мне кажется, погода услышала, как больно бывает и зарядил ливень. Ливень смывал все на своем пути, а я, стоя под ним, как закричу. — Аааааа…….Милана! — И ветер подхватил мои слова и унес, куда-то сообщая о том, что ее больше нет. Моей девочки больше нет. Меня молча, куда-то ведут. Меня садят в машину и куда-то везут. Резкий запах больницы, крови и смерти ударяет мне в нос. Мне зашивают рану на лбу. Я не морщась, терплю, мне не больно, нечему больше болеть. Что-то теплое чувствую на груди и руками хватаюсь за черный шнурок. Милана, перед уходом сняла с себя крестик и надела мне его на шею. Крестик сжимаю своею рукой, чувствуя через него ее душу. Дышу. Заставляю себя дышать. Кричать больше не буду. Только работа, работа, работа. Сутки, вторые, третьи, неделя, … а мне кажется миг. Я почти не сплю и не ем. Я не могу ничего, только спасаю людей и засыпаю только тогда, когда падаю рядом с операционном столом. Все это не важно, так не больно спать и вновь во сне переживать весь этот ужас. — Твари! — просыпаюсь я от резкого, своего же крика. Замечаю, что рядом со мной спит на кровати мальчишка лет пяти, калачиком, как котенок свернувшись. Я потихоньку встаю с кровати, пытаясь не разбудить его. У меня вышло, я молодец. Нахожу свой рюкзак, а в нем конфетку и пакет с сухарями. Оставляю рядом с парнишкой, а сама выхожу. Что-то ем на ходу и вновь работа, и смерть, и запах крови пропитал мое тело, мою душу. Так проходят недели. Однажды иду я по улице недалеко от больницы, как до моих ушей доносится детский плач, а может визг, я плохо еще слышу. Поворот за поворотом и я на месте. На скамейке сидит девушка лет восемнадцати, вся в крови, а на руках она держит младенца. Проверяю, все живы, выдыхаю и беру из ее рук ребенка и помогаю ей встать, мы идем в больницу, но внезапно мы слышим вой сирен, опять тревога. Сирены воют, как ненормальные. Черная птица летит вновь на наш город. — Так тебя как зовут? — Ксения… — одними губами говорит она. — Красивое имя. Значит так, мы должны успеть дойти до укрытия. Давай я тебя понесу на спине, только прошу тебя, держись сама, а я понесу ребенка. — Хорошо. Мы почти успели дойти до ударов черной птицы, но это почти не в счет и начинается дикий обстрел, я скидываю ее с себя и заталкиваю в метро, а я падаю на землю, прикрывая собой ребенка. Больно. Я чувствую, как пули проходят сквозь меня, но я смотрю в глаза ребенка и слышу его плач, живой. Под обстрелы ко мне подбегают, точнее, ползут, чтобы не зацепило. — Ребенок, — тихим шепотом. Я понимаю, что со мной и свое состояние. Из-под меня, из моих объятий достают ребенка. — Живой? — Живой! Ты спасла его. И это последние слова, что я слышу. Последний вздох и одинокая слеза скатывается по моей щеке. Я закрываю глаза и вижу мою Милану, счастливую с дочкой на руках. Моя Милана, мой мир. — Я найду тебя, в следующей жизни… 22.03.2022