Как в романе

      Украина смотрит на, казалось бы, удивленного Россию. Почему то казалось, что именно сейчас произойдет переломный момент во всей истории. Украина хватает русского за грудки и прижимает к стене, после чего так же медленно отпускает брата, в глазах которого было некое разочарование в жизни. Отец распался окончательно, и сейчас его нет в живых, теперь ещё и брат со своими загонами. Взгляд был опустошен, ни капли искры в ней не пробежало.Сожаление в той жизни представлялось неизбежным. Украина заместо того, чтобы ударить по лицу, вглядывается в глаза своего братца, ища в них хоть каплю злости. Такового он в них не находит, и отпустив Россию, утыкается к нему в плечо, в попытках обнаружить поддержку. Русский необычайно ново глядит по сторонам, как бы задавая безмолвный вопрос: "Он меня не ударил? Слезы льются из глаз ручьем, словно для этого никогда не находилось причины поплакаться. Россия понимающе опустил руки на спину, поглаживая отощалые ребра. Кажется, Украина был готов взяться вести монолог, и его совсем не смущали оставшиеся братья и сестры по сторонам, глазеющие на двух главных героев сей суеты. — Прости.. М-меня.. Россия.. Я был ужасным братом и сыном. Я всегда ненавидел тебя за то, что ты был просто лучше меня. И это меня убивает по сей день.. Когда я хотел узнать что думает о нас отец, я надеялся что он скажет моё.. Моё имя!! Понимаешь?? Я настолько завистлив, настолько жалок и неуверен в себе.. А ты.. А ты просто лучший. Лучший во всём. У тебя всегда всё получалось намного лучше, чем у меня. Все это заставляет думать, что я ничтожество в этом мире. Но и вреда наносить тебе я не хочу. Ведь ты мне ничего плохого и не сделал. — он прижимается сильнее, словно это его последний глоток воздуха. Он дышит тяжело, и плачет. И кажется, что больше возможности поговорить у них не будет. Поэтому, Украина хватается всеми конечностями за эту возможность. — Я сделал ужасное дело.. Я не заслуживаю твоей заботы, я не заслуживаю такого брата.. Я.. - Россия аккуратно смахнул с лица очередную слезу, медленно стекающую по лицу. Украина не торопился сознаваться в своих делах, но все же решился. — Я, будучи зная, как тебе дорог твой дом, попросил людей во время твоего отсутствия разрушить вещи в нём.. - шептал он так тихо, на ухо, чтобы никто не мог его слышать, кроме Триколора, потому что знал, как это звучит глупо.       Глаза расширились так, что Россия не мог больше находиться рядом со страной. В голове вертелось одно лишь: "Как он посмел?". — .. Зачем? Зачем ты это совершил? Это ведь не единственный повод, верно? Твоя зависть.. Да отнюдь не зависть послужила этому. Ревность к отцу, к братьям, сёстрам.. К США? - пробубнил он нечто заключительное, что услышать имели возможность его только Украина, Белоруссия и Казахстан. — Ты прав. Ты на самом деле прав.. Я ничтож- — Достаточно! Я услышал тебя.. Я не смогу тебя простить, ведь.. - Прервал он Украину, его порой начинало раздражать это отношение к самому России, что к самому Украине. Он просто оскорблял самого себя, надеясь, что Россия сможет простить его. Ему хотелось уйти, вновь посоветоваться с Союзом, узнать его мысли насчет этого, - Ведь ты уничтожил последнее, чем я дорожил.       Беларусь невольно схватилась за одно из рукавов Казахстана и пыталась сдержать слёзы, которые по неволе сами стекали по лицу. Этот день настал. День, когда отец развалился в дребезги. День, когда у России и Украины снова произошел конфликт, а всё что им нужно было сейчас - просто поговорить. Но похоже Россия не собирался не собирался прощать Украину через столь огромное количество унижений его достоинства. Казахстан аккуратно приобнял сестру, успокаивающе поглаживая её по головушке. — Да, хорошо, я понял тебя - Украина жаждал сказать что-то ещё, только его нагло оттолкнули от себя, в попытке вырваться из колючих объятий. — Мне нужно побыть одному, выпусти меня, - Триколор вышел из помещения, громко закрывая за собой дверь. Все были ошарашены увиденным, будто подобного вовеки не было. К сожалению, только будто, потому что подобное уже было, и не раз. Бури и молнии между этими двоими будут вечны. Но и у вечности есть границы.