Эхо твоих писем

Он не любил заглавные буквы за их напыщенную серьезность и необоснованную важность перед другими. Но имя мое всегда писал с большой, даже если торопился и забывал ставить знаки препинания. И даже те письма, что были написаны в спешке, излучали столько тепла, сколько никогда я не чувствовал от живых людей. День, когда его письмо попало мне в руки, останется самым важным в жизни. Скомканное, с круглыми пятнами от чашки, оно лежало на полу, в несчастных полуметрах от камина, в котором ему предназначалось навсегда исчезнуть. Немыслимо. Ряд букв, выведенный аккуратным почерком, захватил меня с первых строк. *** "Алиса, я никогда прежде не клялся, быть может потому что не верил в себя, но в тебя верю больше, чем в кого-либо. И я никогда не просил, но делаю это теперь. Я готов отдать тебе дом, владения, сбережения до последней монеты, потому что нет ничего, что принадлежит мне, но не является твоим, как и мои мечты, мое сердце и то, что люди зовут душой. Лишь тело мое, поверь, недостойное тебя, остается безучастным к твоим ласкам, и я тысячи раз готов проклясть себя за это. Моя любовь куда глубже и сильнее. И никогда бы я не пожелал тебе провести жизнь с человеком, который не сможет дать тебе нежности еще больше той, что ты несешь в себе. Но мне не хватает сил отпустить тебя. Позволь остаться рядом, быть не мужем тебе, но другом и возлюбленной душой. Не это ли важнее? Я люблю тебя и жду письма твоего, как неоспоримого приговора. Бесконечно твой" *** Шелест ее подола разнесся тихим громом по комнате, я дрогнул и выронил драгоценные страницы. - Что ты делаешь? Страх больше не увидеть хотя бы слов твоих, пусть предназначенных моей сестре, заставил меня сделать шаг вперед, наступить на бумагу, чтобы скрыть ее от еще влажных карих глаз Алисы. Как брат, мне стоило бы спросить с тебя за каждую ее слезу. - Я услышал какие-то звуки, с тобой все в порядке? Я видел, как дрожали ее тонкие пальцы, наверное, еще недавно сжимавшие твои признания. Она прошлась твердым и уверенным шагом по комнате, мельком глянув на камин с надеждой, а через секунду с болезненным разочарованием. Что ты делаешь с людьми? - Да, у меня много дел сегодня, а вечером ты нужен мне, чтобы сопроводить меня на ужин, - дома ее волосы всегда свободно лежат на плечах, и благодаря этому каждое движение руки напоминает волну. - Какая ненужная глупость все эти бессмысленные встречи. Сколько еще нужно проявлять уважения и внимания к людям, которых мне даже знать не хочется? - Ты говоришь о дядюшке? Не стоит так нервничать, - хочется подойти к ней и привычным жестом погладить по голове, но боюсь сделать даже маленький шаг. - Я привезу тебя и при нем скажу, что в девять нам нужно заехать к Луизе. - В самом деле? - Тень улыбки мелькнула на её лице. - Ты бы так меня выручил! Она придирчиво стала оглядывать свое платье, словно оно прямо на ней превратилось в пыльный мешок. - Пожалуйста, давай к ней поедем! Только мне нужно будет тогда переодеться, не хочу являться к ней в таком виде. Огонь голодно потрескивал в камине. Мне хотелось, чтобы Алиса поскорее вышла из комнаты. Я боялся, что она слышит звуки пламени и видит сквозь мой ботинок. Вот сейчас и вскроется мой маленький обман, меня поймают на почти невинном воровстве. Как глупо. Но Алиса лишь схватила гребень с деревянного столика, прошлась им по своим мягким каштановым волосам и направилась очевидно в свою комнату. Ей бы и в голову не пришло наряжаться для ужина с дядей, но при упоминании Луизы, её глаза тут же засияли. Я спешно поднял с пола письмо и спрятал в карман. Подумаю об этом вечером за закрытой дверью. Мне тоже нужно переодеться, чтобы соответствовать сестре. К дядюшке мы отправились уже не в таком упадке. Алиса игралась с тонкой голубой лентой в волосах, мысленно считая секунды. Это ее привычка еще с детства: вести счет от 1 до 60, а затем по кругу. Я научился даже по едва заметным движениям губ угадывать на каком она круге. Первые 2 круга губы ее двигаются уверенно, четко, затем чуть медленнее, а спустя 5 кругов, движения редкие и медленные, их невозможно заметить, если не вглядываться. Она стойко вытерпела долгий для нее ужин, стараясь не смотреть на меня жалостливо, зная, как сложно мне будет устоять. Тарелка с мясистым бульоном едва была тронута, а бокал даже не сдвинулся с места. - Дядюшка, я вынужден забрать Алису пораньше. Обещал Луизе привезти ее не позже 9, - с этими словами я подошел к сестре и протянул ей руку, чтобы она встала из-за стола, не испачкав свое платье. - Ты так строг! - Протестует дядя, вытирая белой тряпочкой мокрые от супа усики над губой. - Алиса, тебе срочно нужно выйти замуж, чтобы избавиться от этого надзирателя. Моя дорогая, дай я тебя хоть поцелую на прощание. Алиса вымученно растягивает губы в улыбке, но выглядит это совсем печально. Она почтительно ждет, когда ей позволят уйти. Дядя подходит, с трудом передвигая толстые ноги, оставляет жирное пятно на ее белоснежной щеке и довольно смеется. Я со своего места ощущаю запах сальных волос и сдерживаюсь, чтобы не оттолкнуть его. Открываю дверь и пропускаю сестру вперед. Она ускоряет свой шаг, торопливо выходит из дома и глубоко вдыхает прохладный вечерний воздух. Когда мы выходим из заточения, мне сразу становится легче. Особенно потому что Алиса улыбается, закрыв глаза. Безмятежное счастье всегда выдает ее настоящий, еще совсем юный, возраст, который она старательно скрывает за напускной строгостью и неподдельным умом. - Давай поскорее поедем к Луизе! И я делаю то малое, что в моих силах, чтобы улыбка не сходила с ее лица. Двери пансионата встречают нас знакомым недружелюбным скрипом. Охранник еще не спал, но уже видимо собирался, потому что недовольно хмурится, когда видит нас. Мы заходим внутрь и садимся за маленькие круглые столики в зале для гостей. Посетителей кроме нас в такое время нет. Только кудрявый мальчишка сидит на маленьком диване у невысокого окна с потрепанной книжкой, которая размером меньше его ладони. Лунный свет освещает желтоватые страницы, но ему все равно приходится иногда забавно щуриться. Кажется, он сын охранника или кого-то из персонала, потому что мы видим его каждый раз, когда приезжаем в пансионат. Луиза появляется из-за книжных высоких стеллажей и бежит прямо к нам, улыбаясь еще ярче, чем Алиса. Я успокаиваю себя тем, что уже через восемь месяцев, нам не придется сюда возвращаться. Мы все втроем сможем жить вместе и заботиться друг о друге. - Алиса! Девушки обнимаются и стоят так еще несколько минут, пока я не прерываю их тихим кашлем. Теперь Луиза дарит улыбку мне, крепко стискивает мою ладонь: - Тебя я тоже очень рада видеть! - Затем снова все ее внимание обращается к моей сестре. Я выхожу на улицу, чтобы дать им поговорить без посторонних. Ночной воздух уже не прохладный, а почти по-осеннему холодный. Маленький сквер с деревянными скамейками, на которых мы обычно сидим, когда приходим к Луизе днем, сейчас выглядит зловеще. Но я все равно прохожу в самую глубь и сажусь на наше любимое место. Кусты рядом с соседней лавочкой опасно шуршат. Мне приходится задержать дыхание, чтобы не выдать свой страх. - Кто здесь? - Стараюсь звучать, как можно увереннее, но ночью все кажется опаснее. Тень дрожит и пытается пробежать мимо меня, но я зачем-то хватаю чужое плечо, забыв про безопасность. Незнакомое тело на ощупь оказывается совсем хрупким. Неужели это кто-то из девушек пансионата? Человек поворачивается ко мне, и я вижу испуганные глаза. Ресницы длинные, но точно не девчачьи. - Прости, - паренек кажется слишком юным и хрупким, мне остается надеяться, что на его предплечье не останется синяка от моего захвата, - я подумал, это... На самом деле, мне не за что извиняться. Любой, кто увидел бы парня ночью возле женского пансионата, поступил бы так же. Незнакомцу на вид не больше 20, иногда такие смельчаки бегают на свиданки к ученицам. - Что ты здесь делаешь? - Я просто хотел передать письмо своей подруге, она ждет меня, - кажется, он совсем не боится меня, скорее, просто испугался от неожиданности. - Не слишком ли поздно? - я отпускаю чужую руку и отхожу на шаг. - Ну ты же тоже здесь. Невольно хмыкаю на такое заявление. Теперь, когда он полностью вышел из тени, я вижу его острые скулы, карие почти черные зрачки и длинные ресницы, которые заметил еще в самом начале. - Потому что там моя сестра. - И моя. Звучит неубедительно, но мне ничего не остается, как отступить и молча смотреть на отдаляющуюся фигуру. Входная дверь пансионата открывается и закрывается за ним, но уже через минуту оттуда выходит Алиса. Я поднимаюсь, чтобы встретить ее, и мы вместе возвращаемся домой. Она совсем не вспоминает о дяде и неприятном ужине, говорит только о Луизе и следующей встрече. - Скорее бы она переехала к нам, чтобы мы навсегда забыли это место. - Осталось совсем немного, дорогая. - Я сжимаю ее ладонь всего на секунду, чтобы подтвердить свое обещание. Дом кажется пустым, Луиза еще не жила здесь, но все словно ждет ее. Я стараюсь не думать об этом сейчас, и это не так сложно, как иногда бывает, потому что вновь мои мысли возвращаются к строкам, обжигающим меня сквозь карман. Алиса, зайдя домой, снова грустнеет. Знаю, что она тоже чувствует, как пусто вокруг. Она проводит в своей комнате больше часа, прежде чем снова выйти в гостиную. Я уже и не думал сегодня ее видеть, поэтому замираю с удивлением. На столе передо мной лежит то самое письмо. Я успел его перечитать еще раз 5. Даже если она выбросит его, мне не составит труда воспроизвести весь текст без единой ошибки. Но Алиса лишь бросает на него скучающий взгляд и небрежно кидает на стол стопку конвертов, перевязанную голубой лентой, которой заплетала волосы. - Все, что нашла. - Она садится рядом со мной, и мы вместе смотрим на письма. - Много. - Замечаю я. Я чувствую тяжесть ее головы на своем плече. Так она позволяет себе быть слабой и грустной. Такое случается очень редко. Даже в детстве смелость и безрассудство ее пугали меня, но давали чувствовать себя защищенным перед всем остальным миром. Она не сводит глаз с аккуратно сложенных листов. Они могли так сохраниться только благодаря бережному уходу. Мне несложно представить, как она заботилась об этих листиках, словно о маленьких хрупких существах. Потому что сама становилась такой, когда держала их в руках. Каждое из писем приносило ей любовь и заботу, от них даже веет теплом. И лишь последнее, разбившее ей сердце, лежит, источая холод. Я глажу ее по мягким волосам, слушая тихие всхлипы, пока она не успокаивается и не уходит обратно в комнату, оставляя все прошлое на столе. Скрытая от меня все эти долгие месяца, а может и годы, правда, наконец, лежит передо мной. Так она впервые поделилась своей историей, своей любовью, а я не смог найти силы открыть ни одно из этих писем. Полночи расцарапывал чистые листы, как дикий кот свою жертву. Затем сложил все свои слова в потертый, коричневый конверт и засунул в карман, зная, что завтра, оно уже будет в руках другого человека. Может, более аккуратного и заботливого, судя по красивым посланиям на столе. Оставшаяся часть ночи превратилась в один бесконечный сон, не пугающий, а удушающий, в котором были реки бурные и быстрые. Я шел вверх по течению долго, а вода все текла и текла из глаз Алисы и затапливала все вокруг. Утро встретило меня холодным потом и мокрой простыней.