Ананас.

      Если у Вааса выкраивалась свободная минутка — он тратил ее на охоту. Лань, гепард или очередной татуированный неудачник — было не важно. Центром тяжести выступал сам процесс. Когда жилистая рука будто обрамляет матовый металл ствола, тихие удары поясного карабина о ремень на штанах гасят мыслительный поток, шуршащая глина под ногами, воспользовавшись моментом, делает слепок времени прибытия на место. Власть. Нагнанный на всё живое ужас. Почти осязаемая безбашенность, когда заблаговременно берешь с собой СВД, пару пистолетов, гранат и свободно шатаешься по джунглям, а все вокруг шугаются и сверкают пятками в противоположную сторону, лишь завидев меж листьев пандана кончик ирокеза. Это ли не истинное счастье для ебанутого? На острове все выжившие — хищники, а от того получается, что не ты находишь добычу, а она сама тебя находит. Находит и боится. Безумие светлых глаз вытесняет из возможных оппонентов всё их наигранное величие. Царь и Бог пришёл проведать закоулки, где прячутся его сучки, а тем остаётся лишь выть и верить во спасение и милость, коих не знает бешено стучащее сердце.       В этот раз всё пошло иначе. Животные будто прознали, кто шастает по лесу и ломает ветки, а оттого залезли поглубже в свои норы и закупорили выход чем могли. Ракьят, в свою очередь, тоже свернули патрули в скатерть самобранку и отчалили проводить время в деревенские лачуги. Ни одной живой души не наблюдалось окрест полтора километра. Даже насекомые внезапно перестали саднить в ухо. Как никогда до этого именно сейчас идеально вписалось бы выражение «тоска зеленая».       Палящее светило вовсю рассекало зенит. Пират медленно ступал наземь армейскими ботинками, отодвигая возникающие на пути заросли и еле успевая смахивать струящийся в глаза пот. Безрыбье конкретно докучало, а процесс охоты стал походить на жарку в собственном соку. Майка липла к спине, продвижение вперёд с каждым шагом становились всё изъёбистее. То коряга подвернется, то канава. В эту часть острова его люди ходили нечасто. Видимость из-за змеящихся где ни попадя лиан была нулевая, но от того и ожидать мужчину здесь тоже по логике никто не мог. Так казалось. Жара, колкая растительность, ядовитые твари, таящиеся где-то в кустах, стоящие столбами деревья. Даже случайный листик не болтался в высоте спасительных крон. Ни дуновения ветерка, ни шевеления по причине активности живности. Лишь всепоглощающий зной и затишье свисали над островом. Монтенегро изредка улыбался отсутствию мысленного процесса, направляясь вглубь, аки по какой-то слепой наводке сознания, подкрашивающей нужные кусты. Ведьмак из мира криминала, побочный эффект на организм которого оказывала трава, вернее то, что от неё осталось после набегов Броди. Этот уебок испортил всё и теперь не вызывал ничего кроме гнева.       Нащупав очередную ветку впереди, Ваас хотел было её сломать, представляя хруст шеи нахального америкашки в треске гнутых сучьев, но как назло провалился подошвой в чью-то нору и тотчас вышел из свирепого транса, прислушиваясь. За поворотом кто-то был. Первая жертва за весь день нахально зашелестела возле пальмы, теребя ту во все стороны, аки антенну захудалого приемника. Это лишнее. Сигнатура, маяк, «акция протеста» в продуктовом магазине. Что угодно со значением: «приходите и убейте меня, я дебил!» Да, отличный способ суицида через привлечение внимания. Главный шоумен и не терялся, просто выбирал зону отчуждения под стать представлению, где и связь не ловит и еда не ловится. Лошок явно перепутал поляну, какой бы целью он не задавался, чему контрабандист в фантазиях о будущей расправе был доволен, как гепард, затащивший лань на самое высокое дерево.       Прицел настроен, палец плотно прижимается к курку, дуло аккуратно поднимается в сторону пальмового стриптизера и вот уже дело остается за малым — нажать на спусковой крючок и любоваться чьими-то растекающимися мозгами. Улыбка. Выдох. Вдох…       Ха! Оливер. Ёбаный Оливер замаячил на обратной стороне оптики, чего пират вообще не предвидел. Этот опездал пропал с места отправки всего пару дней назад, а теперь вовсю разгуливает по острову, как по оплаченной курортной площадке. Будто и не в курсе, что здесь абсолютно всё, вплоть до этой пальмы, коюю он шатал, могут его угандошить. Одного кокоса хватит.       — Ну и хули мы тут ошиваемся? Кастрированных котят отпустили гулять без няньки? — неожиданно для себя выкрикнул Ваас и заржал, опуская локти на куст, как на спинку стула.       Оливер шуганулся, но завидев пирата, решил остаться на месте. Это всего лишь Ваас. — пронеслось в укуренной голове. Всего лишь Ваас… Было за три мили видно, что чувак явно не послушал Броди с его «вредными» советами, аля «увидишь Вааса — беги! В крайнем случае — попытайся въебать ему чем-то тяжелым!» Нет, ну вправду, зачем это нужно? Портить отношения с возможным собутыльником только не хватало! — На слова друга Оливеру было глубоко до сраки, ведь этот, обвешанный сейчас всеми самыми мощными стволами пират так накурил и обколол малого, как того не могли сделать ни заядлые героинщики в родной Калифорнии, ни знакомые канавалы. Монтенегро был в его глазах абсолютно безопасным и даже полезным парнем. Никакие предостережения не работали. Ёбаный Джейсон и сам скакал, как взмыленная пони, везущая по площади королеву Англии. Он уже ничем не отличался от этих, в красном…       Американец огляделся, не улавливая посыл. Мы? Какие мы? Я один тут…       — Здарова, дружище! Как ты меня нашёл? — немного с отставанием прокричал Карсвелл, словно увидел в кафе старого знакомого, а не торчал посреди джунглей в обнимку с пальмой под прицелом местного наркомана. Из его уст это звучало воистину искреннее. Вопрос пирата сходу был забыт или воспринят как риторический.       — Оля… — Монтенегро шумно выдохнул, приложив кончики холодных пальцев к виску. — Дуру не включай. Запомни, блядь: я тебе не дружище. — К концу строки голос пирата заметно понизился, даруя белобрысому укурышу тонкие намеки завалить ебало.       — Очень смешно, Ваас, умираю со смеху. Помоги достать ёбаный кокос, потом поговорим. — «Наглость — второе имя» — это было про Оливера. Несложный поведенческий экскурс и готовая эпитафия. Никто и ничто уже не могло перекатать прописную истину, трактованную постоянными запоями и выкуренной травой. Ваас широко заулыбался, шагнув навстречу к неудачливой блондинистой беглянке.       — Ха. Ну, умрёшь ты не от смеха. — Выхватив нож пират тотчас приставил тот к подбородку американца. — Шутки кончились, дорогуша, личного пространства не существует.       Оливер понял, что влип и перестал трясти пальму:       — Не от смеха, значит от голода, — он слегка потупил взгляд вперёд, словно угроза жизни и не появлялась, а потом перевел тот на Вааса, отчаянно пытаясь выцепить какую-то ответную реакцию и, не завидев её, продолжил распинаться. — Меня отправили сюда найти что-нибудь пожрать. И это потому, что тут якобы нет этих… твоих пиратов, — он взмахнул руками, — я правда отказывался! Честно! Но Дэйзи сказала, что если я откажусь, то мне больше не дадут таблеток дока, — он огорчённо потупился, — Это слишком! Эти суки меня сломали! Но и это, бля, не прошло даром! — голос вдруг стал веселее, — я смекнул, что тут застрять могу надолго и спиздил два пакетика… ну, на дорожку! — знакомый смех долетел до Вааса, заставив приставить нож ближе, — а на ужин хотел найти не обычное манго или неспелый кокос, а чертов ананас. И знаешь, что я не учёл? То что их здесь, блядь, нет! — парень разозлился и пнул пальму, отчего на противоположную сторону рухнул зелёный плод. Лезвие ножа у горла, еле задевая, прошлось поперек мягкой кожи шеи, оставляя заметную царапину, которую Оливер поспешил прикрыть рукой.       — Осторожнее с этой штукой, бля, братан, она острая!       Ваас вспылил, но так же быстро успокоился, не решаясь добить незадачливого додика. Этот бестолковый говнюк был полной противоположностью Джейсона и через него отправлять свою месть просто не прошло бы. Вышел бы глухой телефон. Сообщение, наподобие: «Амиго, ни одна из ваших дрянных шкурок не отчалит отсюда на своем носителе, не выживет, не сможет устроить мне проблем, будь-то поджёг, дебош, революция или сраная кровопролитная война! Ты проиграешь, не начав, сдохнешь, давясь американской мечтой на глазах незадачливых пиздюшат. Так что да, давай! Похорони все мысли в зачатке, пока под ними не похоронили тебя, бледная безмозглая сучка! Улавливаешь? Смысла здесь больше, чем в твоем школьном учебнике по математике. Ты сдохнешь в любом блядском раскладе, а если захочешь исчезнуть, я откопаю тебя из-под земли и сожгу в назидание остальным, предварительно выпустив кишки. Молись, молись своей калифорнийской мамочке, ведь она будет сильно скучать!» дойдёт до получателя в виде: «Амиго, не уезжай, я буду сильно скучать.»       Даже труп Оливера Броди скорее не раззадорит, а вызовет облегченный выдох. Меньше хлопот в курятнике станет без самого требовательного бройлера. Этот пиздюк, небось, как импотент с плоскостопием: ни в пизду, ни в красную армию; ко всему прочему ещё и наркоту на ветер переводит! Товар обреченный на провал. Кусок мяса, который нахуй никому не упал. То ли дело Броди… Мужчина вновь потёр висок свободной рукой, пока модник в помятой тишке снова отвернулся к пальме, в надежде таки-добыть кокосовой мякоти.       — Ты мне поможешь? Это ж пиздец! — Он сидел на корточках, пытаясь разбить защитный слой плода о дерево, но ничего, кроме появления пары бесполезных вмятинок не появилось. Ваас в это же время успел выпасть из реальности, выдумывая планы по уничтожению Джейсона и изредка сменяя те на Оливера.       Ананас. Он, блять, хотел найти здесь ананас! — Испанец присмотрелся к потной роже супротив и таки заржал, не в силах сдерживать нахлынувшую волну истерического хохота. Нельзя быть настолько наивным ребенком, только не здесь. Нельзя. Он уже давно должен был перерасти во что-то осознанное, понять, что остров не курортный, попытаться сбежать, ударить. Стать, как шумоголовый Джейсон.       Оливер по-началу пыхтел и маялся, но очень быстро устал и достал из кармана пачку таблеток, вытряхивая на ладонь пару штук. Таким путем решались у наркоманов любые вопросы: закинулся, откинулся и нахуй никакой кокос уже не нужен. Пират тотчас перестал ржать. Пацан не врёт. У них точно есть доступ к доку, а из этого уже можно выцепить уйму хорошей информации.       — Оливер, а где Джейсон?       — А хуй его знает. — С этими словами колёса отправились бороздить горло.       Охуенное место, чтоб снова вспомнить о Броди… Голова загудела. Ничего не отменяло того, что охота была испорчена, настроение скакало, как попрыгунчик на барабане, а пот в глаза, как лил, так и продолжает лить. Ваас провёл рукой по ирокезу, смахивая накопившееся напряжение и влагу. Что делать с этим цыпленком он вообще не имел представлений. Оливер же, в свою очередь, вернулся к последнему чекпоинту отрабатывания дневного пайка незатейливым путем, знатно заехав себе по пальцу, когда очередной раз приложил о пальму орех.       — Бляяяядь! — громко и протяжно прозвучало откуда-то снизу, когда Ваас совсем потерялся в своих думах. — Я себе палец нахуй отбил! Ёбаный кокос!       Оливер подскочил на ноги, одну руку сжав в кулак, чтоб ощущать меньше боли, а другой поднял кокос и швырнул его куда-то в кусты, громко матерясь при этом. Орех угодил в ни в чём неповинное гнездо пицунды и вверх из-за лиан взмыло сразу несколько миниатюрных птиц. Цирк в исполнении америкашек на его тихом архипелаге бесплатно проводился для всех желающих в любое время суток — это Ваас уже понял. Главный клоун — этот додик. С ним каши не сваришь, но хищников привлечь сможешь точно, на живца. Хорошо пойти должно. Мужчина улыбнулся на долю секунды, а потом его снова накрыло:       — Всё, прекращай это ребячество! Не испытывай моё терпение, сука. Бери, чё у тебя там было и пойдём.       — Куда?       — В оркестровую яму, блять, желторотик! Буду тебе раскалённым прутом по жопе стучать и слушать твой охуенно образцовый вокал!       Оливер скукожился, сунув побелевший кулак в карман и решил-таки не испытывать терпение, да повиноваться тому, кто хорошо знает местность. Потеряться будучи объёбанным, когда вокруг расстилались кровожадные джунгли — ему не хотелось, как и сидеть под пальмой с запечатанным кокосом. Парня сюда проводил Джейсон, а вечером обещал забрать назад, но всё пошло не по плану. Оливер оглядел просторы маленькой полянки и, не найдя ничего существенного, резко кинулся следом за пиратом, оступаясь на первом же камне и летя вперед планеты всей, кубарем, прямиком через всевозможные коряги. У Монтенегро от подобного поведения начал дергался глаз. Карсвелл был самым беззаботным ебланом из всех, что попадали сюда в качестве товара: смеялся, матерился, сидя в грязевой, полузасохший луже по-прежнему не вынимая руку из кармана. От этого испанцу только сильнее захотелось пристрелить того на месте, чтоб не мучился…       Действовать по обстоятельствам, не базаря попусту разную чепуху и не падая, цепляясь за неживые объекты — давалось через силу, покуда шли они долго. По жаре, по рельефной поверхности, мимо до одури похожих мест. Время само по себе удваивалось, заставляя с некоторой периодичностью пить запасённую воду и отдыхать возле груд наваленных камней. Тенёк раззадоривал и приводил в чувства засохшие мысли. Оливер начинал махать руками, задавать тупые вопросы, лезть в объятья. А пират, смотря на разворачивающуюся картину, так и не определился, что будет делать с похуистичным пленником. Все идеи казались безуспешными и тупыми. На Марс запустить — идеальный варик, но придется искать ракеты, которые он, будучи пьяным, где-то зарыл. Безнадёга. Лучше бы оставил бестолочь там, с кокосом, — вот то, что больше всего приписывалось под плашку «логика». Но какому безумцу нужна логика? Оливер в своем поведении так и не определился, чего он хочет больше: ананас, пачку экстази или отхватить по ебалу. Ваас с особым рвением готов был выписать тому последнее в любом объёме.       Ступив в стены лагеря под угрозой местного трибунала, Монтенегро сразу приказал всем сидящим у входа шевелить булками, а тем, кто был ответственен за готовку, притащить в его лачугу пару ананасов.       — Бля, тут всё-таки были ананасы! — Радостно заверещал американец, чуть ли не прыгнув на месте, сшибая канистру бензина.       — Не обольщайся. Нам их поставляют с соседних островов… И кто вообще сказал, что я их для тебя заказываю? Закатай губу, Оль! — Мужчина закинул тяжелую руку на плечи Оливера и продолжил, незначительно облокачиваясь. — План такой: мы сейчас пройдём в знакомое тебе место, там ты залезешь в клетку, сядешь в нагретый солнцем угол, в ожидании прихода Джейсона, а я буду жрать ананасы. Хороший план? Ты у нас юный ещё совсем, так что, небось, не забыл все прелести детского сада. Вот, знакомься с его прототипом! Пекло, выгул, всратый паёк, тесное пространство и куча воспитательниц. Так прекрасно, не находишь?! Цени курортные условия, ! — мужчина хищно улыбнулся, тыча пальцем в знакомые Карсвеллу клетки. Но тот лишь снова огляделся по сторонам, изображая тупого или вправду не понимая откуда и для кого принесут ананасы, если не для него. Слова Вааса пронеслись мимо ушей, но американец всё же проследовал за пальцем глазами и обнаружил знакомые бамбуковые решетки, никак на те не реагируя.       — Ну окей, братан.       Контрабандист снова скривился от подобного обращения, хотя должен был уже понять, что непредсказуемость ебанатов иногда бывает полностью нелогична и крайне непонятна даже самому прожжёному эмпату, не то что ему. Всё происходило, как в какой-то второсортной комедии: Оливер скинул с себя тяжесть мышцатой руки и вприпрыжку доскакал до покинутой ранее клетки, залезая в ту и устроившись в насиженный доселе угол. Там в песке у пацана оказались зарыты ещё несколько косяков, которые тот достал и, вооружившись зажигалкой, спешно закурил.       У окружающих их пиратов, насторожившихся странным поведением босса и парня, при виде этой сюрреалистичной картины попадали, аки спелые вишни, челюсти.