Ананас.

      Никто из пиратов из-за шока так и не догадался запереть клетку и поставить надзирателя. Оливер просто молча сидел и дул косяки, периодически сменяя те на колёса. Товар вёл себя как товар - просто существовал и изредка попадался на глаза, когда выпускал вверх облако дыма. Пара пиратов от скуки даже перекинулись с ним в картишки, но проиграв заядлому наркоше свою травку, бросили эту затею. Не хватало только, чтоб босс об этом прознал. Точно на всю жизнь вперёд зачморил бы. Пленный парень и без них как кот в мяте катался, а с местной махоркой всё пошло ещё более кошерно и плавно. Однажды во время всеобщей беготни он даже вышел, размялся и сходил поссать за ближайшую пальму. На это почти никто не обратил внимания, так как Оливер всё равно вернулся назад в клетку, заодно прихватив кем-то брошенный стул. От сидения на полу жопа затекала сильнее, чем это могло быть терпимо. Условия всё-таки оказались не райские, но американцу и они по-своему нравились. То, что его не донимают, не обязывают работать, развлекают и даже не думают заходить в насиженный уголок, где тот закрывался по доброй воле - уже внушало долю уважения к окружающим людям. Это ведь было похоже на обычную жизнь даже больше, чем там, где галдели девушки, заставляя чинить мотор лодки. Где упрашивали ходить за припасами, а после снова запрещали гулять дальше пещеры и мест, что отметил на карте Броди. "Жизнь без забот, аля хакуна матата - не для острова с кучей пиратов и голодных животных" - так ему сказали. Но Оливер умудрился и в этом откопать свое пристанище. Богачами рождаются - сказал бы он любому, кто спросил об этом в старой жизни. В этой же, островитянской, просто никто не догадается спрашивать. Наркотический коммунизм, мать его!       Карсвелл улыбнулся забвению и отсутствию моральных ограничителей, медленно помахал рукой проходящему мимо пирату. После сие жеста даже незнакомец казался не таким незнакомым. Он узнал в парне объебанного героинщика, спящего поперёк тогда сидящих в главной хазе опездалов и усмехнулся, протягивая парнишке руку. Оливер пожал её, но так и не понял, кто это был. Здесь все были на одно лицо и потому ещё больше радовало, что данному акту рукопожатия повезло остаться незамеченным.       Так продолжалось до вечера, пока пацану всё же не приспичило вспомнить об ананасах, которые где-то без него сейчас жрут, и Джейсоне, который с большой вероятностью в панике уже прочёсывает лес в поиске друга. У обкуренного и неряшливого похуиста в загашнике всё-таки была совесть! Совесть с привкусом ананасового ароматизатора и одиночества, купленная по скидке в каком-то секонде туалетной воды. Она была сомнительного качества, но Оливер сей факт оставил без внимания. Ему было выгодно перестать высиживать яйца в клетке и пойти как следует встряхнуть кормушку, в которой, по наитию, должно было оказаться обещанное. Не превращать же форму задницы в бильярдный стол, голодая на диете из странной похлебки, напоминающей вареный джут? Таблетка из второго пакетика, про который он умудрился забыть, получила пропуск в пищевод. Цвет у неё отличался, но свойства, скорее всего, были похожими на предыдущие. Славно.       Парень спохватился, затушил окурок и что есть дури помчался к лачуге, в которой, по последним событиям, должен был почивать глава банды. Как он это понял? Весьма логичным образом - по заходящим вовнутрь пиратам. Кто-то выходил обратно крестясь, кто-то выбегал пулей с горящими волосами, кто-то без штанов, а некоторые не выбегали вовсе. Оливеру, в его манере общения с людьми, страх был неведом. По-видимому, те люди просто приносили неприятные новости, чем и злили местного фюрера. - Понимая это, Карсвелл отличился ещё пуще и прямиком с порога вырыл себе могилу:       — Ваас, давай сюда ананас, меня друзья, наверное, уже заждались! Надо идти!       Комнату наполнял полумрак, на тумбочке покоилась тарелка с нарезанным жёлтым плодом. Мужчина, сидевший за столом вполоборота к двери изрядно набрался и пытался разобраться с возвратами на бумаге. Выходило, видно, хуево. Сгусток осязаемого гнева, аки пар поднимался вверх струящимся потоком. На голове тут и там проступали вены, будто черепушка вот-вот лопнет, как спелый арбуз. Нервы, казалось, держатся на единственном волоске. А эту и без того шаткую атмосферу ещё и суждено было нарушить товару, который волей не волей обязан был сидеть в своей клетке и молчать в тряпочку.       Ваас с громким хрустом шеи обернулся в проход и не мигая уставился туда, где у темного силуэта должны располагаться глаза. Внезапное появление орущего ебальника почти спровоцировало его достать кольт, но распознав безмозглого дохляка, захотелось придушить его голыми руками, не используя оружейное посредничество. Случай просто беспрецедентный. Чтобы какой-то галчонок вот так…       — Чего ты так уставился? - произнес Оливер. Силуэт его облокотился о дверной косяк, словно маньяк, который дожидается свою жертву. На деле же, всё было полностью полярно. - Ваас?       Собственное имя весело звучащее из уст мальчишки окончательно порвало тонкий провод, оттягивающий пирата от мира его безумий. Розыгрыш пошёл не по плану. Контрабандист, подобно дикому зверю, подскочил к двери, схватил Оли за грудки и, буравя дыру во лбу, продолжил смотреть на парня, скрипя зубами. На это белобрысый невольно поежился и потянул на себя дверную ручку, которую случайно нащупал от внезапности происходящего. Сейчас она была последней связью с внешним миром. Доказательством, что это не последний в жизни вечер.       Тишина прерывалась только сбивчивым дыханием, исходящим, казалось, из каждой поры подсвеченного тусклым закатом, тела. Через тонкость белой кожи Оливер начинал ощущать нехуйственную опасность. Перед ним не давний кореш, который может обидеться, не Джейсон, не Дейзи со вспыльчивой натурой. Перед ним глава пиратов. Вернее он перед главой пиратов. Но почему-то вновь не становилось холодно до мурашек, не хотелось съебаться в лес, не ощущалась вся мощь давления светлых глаз. Только тепло, еле-заметное, где-то в основании живота. Вероятно там, где таблетка нашла свою новую обитель. Что-то шло не по плану. Два шага вперёд и дверь закрывается, погружая помещение в настоящую, всепоглощающую тьму. В ней испанец чувствует себя спокойнее, рассудок перестает давать сигналы к убийству всего, что движется, а Карсвелл мягко кладет руку на полыхающее злостью плечо.       — Мужик, ты меня напугал внатуре. Извини, если я тебе помешал. - Голос пропускал некоторые нотки страха, но по руке, продолжительно не отпускающей чужое тело, ни прошло и оттиска дрожи. Двуличие или особенность поведения наркомана? Ясность не приходила совершенно. - Можно я возьму ананас и пойду? - Настойчивость и тупость не могли уступить здравому смыслу. Максимум из того, что мог получить америкашка - был нож в шею, провернутый по кругу, как открывашка в консервной банке.       — Ты действительно тупой или притворяешься? - Прозвучало возле горла с заметным раздражением. Секунда, и перебинтованные пальцы уже крепко вцепились в нежную шею, от чего парень тихо просипел что-то вроде: "я не тупой" или "сам такой."       — Нарываешься, Оля? Я же от тебя мокрого места не оставлю! - Голос менялся, словно под воздействием какого-то аппарата. Переходил на яростные выкрики, прогревающие весь воздух в помещении, становился громче, звонче. Накал нарастал и с каждой секундой комната близилась к температуре русской бани, а уж затем и звезды Бетельгейзе.       У Оливера потемнело в глазах и он, вцепившись в плечо с неведомой доселе силой, дернулся вперёд, сшибая с ног не ожидающего подставы пирата. По закону жанра уебались два увальня на кровать и Монтенегро, чувствуя возможную опасность, перевернул пацана под себя, заламывая тому руки.       — Ееебать! - Прокричал в подушку Карсвелл, то ли от боли, то ли от совокупности ахуя, но даже не пытаясь при том высвободить конечность. - Вот это ты Джеки Чан от мира героина!       Ваас отпустил руку и приподнялся, чтоб перевернуть на спину самого нахального из всех, кто когда либо посещал его остров. Оливер с радостью предоставил ему такую возможность, опуская свою руку куда-то на бедро пирату.       — Оу. Да ты оказывается просто хочешь меня? - Прожурчало в кромешной темноте. - Маленькая шлюшка пришла угоститься спелыми фруктами?       Оливер заржал, хлопая Вааса по бедру и останавливая поток его мысли:       — Братан, да ты ёбу дал! Я по твоему похож на пидора?       — Ты выдаёшь себя голосом. - Мужчина провёл руками вниз по торсу, затем резко забрался под футболку прохладными кончиками пальцев. - Ты весьма податливый. А мне нравятся послушные сучки.       — Хочешь сделать меня своей сучкой? - Недоверчиво спросил лежащий, опуская вторую руку на чужое бедро.       — Я уже сделал. - С этими словами перекрученная правдами и неправдами футболка поползла вверх, а Оливер не догадался не поднимать руки. - Хороший. - Послышалось уже совсем близко и губы впились в оголенную ключицу.       — Мы так не договаривались! - Послышалось каким-то необыкновенным образом. Интонация не совпадала ни с одной, что Ваас когда либо слышал от этого человека. - Я… - Оливер замялся, отпуская левое бедро пирата. - Я да. Пришёл за фруктами!       Послышалась возня руки у кровати. Ладонь мягко прошлась по лакированной поверхности тумбочки, ощупывая ту в поиске чего-либо спасительного, но натыкаясь на стекло, а затем на что-то влажное и в меру твёрдое. Попытка прекратилась. Оливер осторожно взял кусочек и потянул к себе, обнюхивая и на секунду переставая чувствовать то, как к порезу на шее, подобно пиявке, присосался латинос. В тарелке был нарезан ананас и не воспользоваться возможностью его сожрать было просто кощунственно. Парень слегка запрокинул голову, подставляя пирату ещё большую площадь для разврата, а сам закинул в рот частичку долгожданного плода. В темноте жрется лучше - каждый раз говорил отец, когда мать засекала того на кухне. Сейчас это было именно так.       Ваас отстранился и прошёлся вдоль торса кончиками пальцев, ощущая каждый вздох, каждую прожилку лежащего под ним тела. Это выглядело как начало секса с монашкой девственницей, но почему-то очень заводило. Заебавшее за день солнце сейчас было бы не кстати. Мужчина потянул вверх свою майку, тихо шелестя старой тканью. Она звучала характерно и возрасту и цвету. Растянутая, помятая, сухая. Напоминало пожухлый лист. Глубоко осенний, красный. Любимый цвет.       Мужчина улыбнулся и переместил левую руку Карсвелла на свой пресс. Прохладная кожа резко контрастировала с жаром безумия, да так, что по спине пробежал легкий холод мурашек. Противоречие во всём на этом острове возводилось в абсолют. В комнате не могло бы долго находиться несколько одинаковых по энергетике мужчин. Два горячих латиноса могли бы просто сожрать друг друга живьем. Оливер же вносил в ваасовую атмосферу свой спокойный калифорнийский вайб. Так казалось. Казалось только сейчас и только Монтенегро.       Снизу послышалось нервное, сглатывающее:       — Ты же это не серьёзно? - Оливер чувствовал, что ему пиздец. Что прижимающий его мужчина не слезет, если того попросить. Что на самом деле можно было просто выйти за пиратские ворота с тем же успехом, что и из клетки. Он чувствовал свою глупость и азартность. То, как среди беспроглядного мрака контрабандист напротив улыбается.       Парень пугался, но наркотики гасили все ненужные чувства ещё в зародыше. Парень расслабил ладонь и достал себе очередной кусочек ананаса, чувствуя, что вторую его руку торопливо опускают к ширинке армейских джоггеров. Тихий лязг металлического ремня, щелчок, быстрый "зип" и рука уже касается легкой хлопковой ткани. Удивительно, что она вообще там была.       Парень быстро прожевал ананас и выпалил:       — Давай, может, просто накуримся, я не знаю? А?       Вопрос остался без внимания, а ощущения стали всё острее. Оливер потянулся к тарелке с ананасами, но остановился и замер, каждым капилляром чувствуя, как его ладонь держат на чужом половом члене. Крупном и пульсирующем от каждого прикосновения. Парень округлил глаза и уставился туда, где была рука, но так ничего и не разглядел. Вверх, вниз… и лежащий уже стал сам охотно сжимать пылающую плоть. Интерес преобладает над всеми остальными чувствами, пока его не затмит страх. С контрабандистом, который его терпит и особо не калечит, хоть и может, страх вовсе не ощущался.       Сверху послышался сдержанный выдох и просьба, от чего Оливер чуть не подавился очередным кусочком ананаса.       — Отсосешь мне? - Вопрос звучал тихо, но как уверенное заявление, с которым ни при каких обстоятельствах нельзя спорить. Нет, это была нихуя не просьба, просто бери и соси.       — Но я же даже не умею! - Искренне удивился американец.       — Научишься!       — Ты что, покажешь как? - Замечтался Карсвелл, пытаясь подъебать пирата, за что получил болезненный тычок в бок. — Понял! Не покажешь. Не обязательно бить меня!       Ваас приподнялся и перевернул мальчишку назад ебалом в подушку, от чего тот стал громко возмущаться и воспроизводить попытки подняться.       — Расслабься. Я не буду, как с Джейсоном.       Оливер удивился фразе, но не придал значение, разрешая поставить себя в коленно локтевую.       — Но ты же сейчас собираешься… Теперь собираешься… Я не был готов к этому… Ну то есть в университете мне конечно нравилось экспериментировать, но… - Сильная рука вновь вернула ебало положением в подушку, давая понять, что слушать истории о его юношеских похождениях мужчине было не интересно. А еле слышный бубнеж в изголовье кровати его только заводил.       Чужие штаны на ощупь расстегивались почему-то проще, чем свои, но уже с другим, характерным доселе богачам, звукам.       — Ты такой послушный. Жаль, пиздишь не затыкаясь.       — Посмотрел бы я на тебя, покусись кто на твою жопу! - Обиженно промямлил американец, подняв лицо и пытаясь нащупать в темноте заветную тарелку.       — Расслабься ты. - С этими словами джинсы были спущены до колен вместе с трусами, а белоснежная задница на секунду даже сверкнула в абсолютной темноте.       Таблетки и так кружили хороводы в желудке Оливера, а теперь, когда к ним присоединился ананас и положение тела сменилось, в голову ударило что-то неоспоримо нежное и расслабляющее, а в задницу, нащупав колечко мышц, проник толстый, смоченный слюной палец. Ни о какой деликатности не было и речи. Оставалось смириться, поддаться ощущениям, не придавать глубинный смысл тому, что творят с телом и не иметь понятия, сколько в тарелке ещё нарезанных кусочков… Полнейшее неведение, которое просто невероятно возбуждало. Оливер прожевал очередной ломтик фрукта и простонал, впиваясь пальцами в подушку. Его будто растягивали на скорость, а время летело неумолимо быстро. Два или уже даже три пальца ощущалось глубоко в теле. А к собственному члену подкатила дичайшая, неумолимая волна крови, чего и следовало ожидать. Жар распространился пульсирующей рябью, кончики пальцев заледенели, а щеки налились румяным колоритом, незаметным в отчаянно сгустившейся черни. Оливер незамедлительно прикоснулся ладонью к стояку и перед глазами заплясали искры, освещающие всё вокруг своими цветными всполохами. Охуенно.       Мужчина позади что-то прошептал и улыбнулся, заменяя членом пальцы в растянутой дырке.       — Мфне не удофбно… - Донеслось откуда-то из подушки, а тело под горячими руками затрясло мелкой дрожью.       — Я оторву тебе яйца, если ты продолжишь меня бесить… - Ваас отбил фейспалм и быстро перевернул тело под собой на спину.       — Ты будто блины жаришь. - Звонко рассмеялся Карсвелл, но быстро затих, ощущая, как инородное тело возвращается ему в задницу, а крупная рука ложится куда-то на грудь. Горячая, местами шершавая, с длинными мужскими пальцами. Это далеко не та девочка, с которой он трахался в Бангкоке до вылета на остров. Это, мать его, глава чертовых пиратов! Контрабандист и работорговец, который не будет церемониться с тем, в чью пещеру удовольствий захочет заползти его одноглазый змей. Весь мир, казалось замер и сфокусировался на ощущениях в стройном теле американца. Естественный и прозрачный момент в тумане наркотического опьянения. Сладкий и богатый на переливы вкуса миг, как кусочек ананаса на языке. Парень неловко коснулся тыльной стороны перебинтованной руки, словно исследуя неведомый объект, после чего медленно повёл ее вниз, каждым мускулом ощущая ту силу, что таится в этом человеке. Волна мурашек, несвойственно аккуратное касание возбужденного члена, громкий, режущий воздух выдох. Монтенегро сказал что-то. Что-то обволакивающее и выбрасывающее из реальности. Звук был сейсмическим, а может его вовсе не было.       Мужчина повлёк лежащего на себя, вставляя тому до самого основания, а Оливер так и не знал куда деть конечности и просто замер в немом крике. Фосфены выкатывались из глаз вместе со слезами, подобно девчачей косметике. Вся мимика перекосоебилась до неузнаваемости. Его лицо надо было видеть, но момент был упущен. Властная рука быстро провела по возбужденному члену юноши и отвлекла того от точечной боли в пояснице и анусе.       — Надеюсь, ты стонешь так же как пиздишь. - Мужчина закинул худую ногу на плечо, не отпуская чужой орган, а после уже начал двигаться. Оливер под ним содрогнулся и выгнулся в спине, комкая в руках одеяло, на котором лежал.       — По-мед-лен-не-е… - Слышалось из уст парнишки с каждым хлопком о некрупную задницу, на что латинос, как по заказу резко сменил угол проникновения, вызвав резкий, почти девчачий стон. Оливер даже отпустил одеяло, чуть не подскакивая на месте от неясно откуда взявшегося наслаждения, всплывшего огромным кракеном из океана боли.       Мужчина ускорил темп, вместе с тем надрачивая лежащему под ним Карсвеллу, а тот, кажется, вовсе потерял голову и стал цепляться за мускулистое тело, пытаясь то ли сесть сверху, то ли сбросить с себя нахального насильника.       — Ты залупаешься, девочка? - Послышалось сверху даже как-то раздраженно, но Оливер не его слушал. Он опрокинул мужчину, плотно восседая на том сверху.       — Это у вас у всех любимая поза? - С усмешкой выпалил Ваас, замечая, что обкуренный пацан медленно двинул бедрами. - Давай так. - Он слегка приподнял американца над собой, начиная медленно двигаться и вызывать целый оркестр разных звуков из стонов. Оливер не был против. Он опустил руки на торс пирата, прошёлся по всей площади, дотянулся до плеч и остановился, крепко держась за мужчину. Ваас был очень близко, запах пота и кубинских сигар смешивался с легкими нотками ананаса, стоящими в воздухе. Парень рискнул и ткнулся носом куда-то в накаченную грудь, когда очередной раз ускорился темп. Это сближение было чем-то совершенно новым и неописуемо приятным. Чувство сравнимое с долгим днём отдыха в тихой гавани, когда ни одна лишняя мысль не может прокрасться в абсолютно пустую голову. Такое легкое окатывающее с головы до пят, что в действительность больше не хочется верить. Притираясь членом о мускулы пресса Оливер выдохнул и кончил, сжимая в себе пульсирующий член, который почти одновременно излился внутрь.

***

      Может оставаться на ночь в по сути вражеском лагере и казалось самой, что ни на есть, безрассудной ошибкой, которая могла стоить жизни, но проснувшись взъерошенный, как молодой птенец, Оливер заметил рядом только лежащего Монтенегро, который уткнулся ебалом в стенку и ровно дышал. Ни клетки, ни охраны, ни кричащих на него пиратов. Ошибка себя оправдывала. Халявный ананас, восполнение каких-никаких эротических потребностей, мягкая постель не в холодной пещере. Спрашивается, почему Джейсону здесь так не понравилось? Зрение небось плохое, да и дух наркокарателя мешает. Мешает чему угодно, кроме того, чтоб колоть в себя какие-то неизвестные смеси, к коим никому даже прикоснуться не даёт. Всем нельзя, а ему можно. Карсвелл улыбнулся и сел на край кровати, прикидывая, какие наркотики умеет культивировать Джейсон в полевых условиях. Наверняка сильные, дробящие, с длительной продолжительностью прихода - подсказывала подставленная ночью задница, болевшая сейчас именно по этим пунктам.       Светало, хоть ещё даже и не доходило до приблизительных пяти часов утра. У острова свое сердцебиение, свое расписание. Не успела разгуляться ночь, как за плотной шторой уже неспешно румянилось утро, самое странное и, на удивление, свежее за последний месяц.       Парень громко зевнул и принялся доедать ананасы, которые, по всей видимости, припоминал даже во сне. Лицо у него было блаженное. Что происходило, что помнит и что вообще он ещё должен сделать - вопросы нехарактерные такому человеку, в особенности спозаранку. Необходима была только травка, ананас, найти что-нибудь выпить и пойти размяться после бурной вечеринки с главарем пиратов. Смеху-то будет если Броди узнает… Не узнает. На этот аванпост его вряд ли судьбинушка забросит.       — Да ты заебал чавкать, блять! - раздраженно донеслось за спиной, после чего в неё последовал сильный толчок наотмашь. Тарелка выпала из рук вместе с последними кусочками, а уж за ними и сам америкашка оказался на полу, стараясь подхватить всё, что упало. Дерево неприятно скрипнуло от неожиданного приземления, возмущаясь, что какие-то пидоры вообще смеют на него опускаться. Оливер не почувствовал боли совсем. Такой сильный у него был испуг был за проёб завтрака.       — Ифди нафхуй, я гхолодный.       Ваас сел на нагретое место, осознавая, что алкогольный приход, который у него случился, не был приходом. Раздражение как рукой сняло. В ногах снова валяются дружки Джейсона, теперь уже без оков и по условно доброй воле. Белая спина была самым броским объектом в помещении. Ровные выпирающие позвонки, светлые непримечательные волоски, голая задница, маячащая возле пола. С такого хочется только поржать.       — Ты борзеешь, Оля. - С долей усмешки выпалил Монтенегро, отвесив бледной жопе легкий пендель. Карсвелл над этим действием, кажется, ухмыльнулся и решил бросить затею собирать по полу кусочки. Грязь на них налипала быстрее, чем это было приемлемо, ещё и пират вот вот заржёт. Парень встал и плюхнулся на кровать рядом с испанцем, на что тот уже не среагировал. Устал дивиться.       — И че дальше делать будем? Мне здесь уже начинает нравится! Может по косячку и пойдем фруктов пособираем?       Ваас закатил глаза. Нащупав, всучил Оливеру его шмотки.       — Я тебя дольше двух дней здесь не вынесу. Но если внезапная пуля, влетевшая в голову без объяснения причины тебя устраивает, оставайся.       Парень натянул футболку и, похоже, действительно задумался, щупая ногой прохладные доски. Трезвый ум тормозил бесконечные потоки сознания, раздупливаясь и залипая на каждой точке в комнате, после чего размывая её. Лохматый и молчащий он производил впечатление обычного тинейджера, но столько наркоты в обычного бы не поместилось. Тут увы, понадобится пиздюк размером с фуру.       — Бля не… - Прозвучало отрешенно, но в кои-то веки логично, что никак не вязалось с образом юнца - Мне нравится прямой доступ к таблеткам дока, а у ваших здесь только тяжёлые и трава, да и на тяжёлые они со мной в карты не играют. - Расстроился Оливер, в очередной раз в лоб игнорируя угрозу, и лишь загибая пальчики, на что Монтенегро повел бровью - мол, запомнит. Запомнит и спросит потом с пацанов, кто ж это там такой умный нашелся, что наркоту на ветер пускает… Ладно бы между собой, но этому… Мужчина зевнул и завалился обратно в постель, набрасывая на загорелое тело тонкое одеяло, на котором пролежал всю ночь:       — Уебывай мудила, пока все спят. А главное, пока я добрый. Шанс один.       — А… - парень не успел закончить, как его перебили:       — Ананас можешь взять в соседней хазе, если остался, отъебись.       — Ты телепат?       Ваас закинул руки за голову и закрыл глаза, что могло означать лишь то, что диалог окончен. Выглядел он расслабленнее обычного: пушистый ирокез, прикрывающий шрам, торчащие из под хлопка босые накаченные ноги, не скорченное гримасой лицо. Сразу и не ясно, не выспался он или вообще не спал и всё время притворялся, думая о своём. Оливер не сводил глаз и молча одевался. Вряд ли ещё раз ему удастся лицезреть такое. Как-то оно даже и не по-настоящему - бегло промчалось в сознании. А может и показалось…       — Стой, сука! - резко крикнул мужчина, когда Оливер уже подошел к парадной. Прозвучал выстрел и пуля промчалась в нескольких сантиметрах от головы, буравя в двери третье отверстие навылет, - Повернись! - Карсвелл испуганно дернулся, но послушно исполнил просьбу и увидел наставленное на себя дуло кольта, который взялся будто бы из воздуха. Не всё так гладко, как хотелось.       — Ты же сказал, что не вынесешь меня больше двух дней. А второй даже не начался… вроде, - удивившись, прикинул американец, не понимая подвоха. Хотел - попал бы, в самом деле-то!       — Попроси Джейсона, чтоб он воспитал в тебе инстинкт самосохранения, это полный пиздец… Хотя, вы оба... В пизду, - очередной раз закатил глаза мужчина, очерчивая пистолетом силуэт пацана - кепку свою сраную забери, мне её принесли, блять, вчера, не знаю нахуя! Сожгу к ебеням! - Выпалил испанец, швыряя в стоящего его вещью.       — Нихуя себе! Спасибо! - Радости Карсвелла и предела не было, даже координация тела проснулась. Мнение о Ваасе в сотый раз себя подтверждало. Где он там хуевый? Подумаешь работа пыльная, людьми торговать. Разная бывает. Мужик-то компанейский! К каждому просто свой подход нужен! Который раз ведь его уже выручает, даже уходить не хочется.       — С глаз съебись, ты мне восход загораживаешь, утырок калифорнийский!       Ваас махал заряженным стволом на выход, будто разгоняя комаров, в действии этом не было ничего нелепого. Оливер действительно вёл себя, как перенаполненный комар с повышенным чувством голода. Он готов был взорваться, но ухватиться зубами за жопу и достать что-то запрещённое. Теперь же, когда хотелок поумерилось, парень со счастливой улыбкой собаки повернулся к трижды дырявленной двери и вышел наружу в прохладную атмосферу тропического утра, на которую ещё не успели наложить руки. Как никогда удачное начало. Удачное для обоих.