We are family

/Теперь они живут в квартире в городе, а не в частном доме. Но не суть, просто так получилось/ Полночь. Блейн мирно спит, занимая не свою часть кровати, точнее не только свою часть кровати, но и половину той, что, по логике, принадлежит Курту. Курту всегда это нравилось: то, как Андерсон плавно прижимался к нему все ближе и ближе, обнимая руками и ногами, утыкаясь носом в шею или даже щеку Хаммела, и недовольно ворчал, когда его немного отодвигали. Блейн не менял своих пристрастий на протяжении всех тех лет, что они провели вместе. Казалось, этот маленький кудрявый ребенок никогда не научится мыть за собой посуду, разбирать сумки из магазина и хранить секреты. Да, они провели друг с другом огромное количество часов, еще больше минут и успели изучить друг друга досконально. Блейн по одному движению брови своего мужа мог определить, что тому нужно, а Курт точно говорил, как прошел день Андерсона по тому, как тот пересекал порог их дома. Это было и “счастье - быть дома”, и “наконец-то я вернулся”, и даже “ого, я все еще жив”, но сейчас не об этом. Курт лежит на спине с открытыми глазами, устремленными в потолок. Рука Блейна покоится на его талии, а нога – на бедре. Они легли около часа назад, и Андерсон уснул почти сразу, а вот его мужа почему-то мучила бессонница. Спустя какое-то время каждый шорох за окном становится для Курта невыносимым, и он решительно встает с кровати, не забывая все же бережно переместить тело мужа подальше от края, чтобы тот ненароком не упал. Он выходит из спальни и идет по длинному коридору на кухню, чтобы заварить себе зеленый чай или выпить снотворного. Проходя мимо комнаты сына, Курт замечает слабый лучик света и решает приоткрыть дверь, чтобы убедиться, что Крис спит. - Пап? – удивленно спрашивает младший Хаммел-Андерсон, видя фигуру отца возле двери. - Почему не спишь? – задает вопрос Курт, устало потирая переносицу. Начало его работы, к сожалению, никак не зависит от времени, когда он смог уснуть. - Не могу, не хочу, - отвечает сын так же вяло. Видимо, у Криса такие же проблемы, как и у отца: на тумбочке возле кровати стоит большая кружка с чаем, ночник включен и в руках парня книга. – Ты? - Такие же проблемы, - горько усмехается Курт и подходит к кровати сына. – “Война и мир?” - Разве есть что-то скучнее третьего тома? – отвечает Крис со слабой улыбкой и кладет томик на тумбочку, а сам двигается, чтобы отец смог прилечь рядом. – У вас с папой все нормально? Курт кивает. - Почему ты спрашиваешь? - Потому что ты даже не удивился моему вопросу. Курт смеется. Конечно, Крис слишком похож на него, чтобы не заметить очевидного. Последние дни для Хаммела были сплошным хаосом: дедлайны, показы, фотосессии. Блейн тоже был занят по самое горло, и, думаю, ни для кого из них не будет секретом, что они совсем забыли, что завтра День Святого Валентина. - Только не говори, что это все “предпраздничная лихорадка”, - говорит Крис серьезно. – Боже, пап, это все из-за этого “праздника”? – он показывает в воздухе пальцами кавычки и закатывает глаза, вздыхая, когда видит утвердительный кивок. – И что на этот раз? Папа Би пригласи тебя в ресторан, где вы уже были? - В том-то и дело, что он никуда меня не пригласил, - отвечает Курт, укрываясь одеялом. Он замечает, что в комнате Криса прохладно, и ему нужно будет проверить батареи. - Ну и что? Подумаешь, тоже мне праздник. Тем более, у вас и без него полно приятных, романтичных моментов в жизни, - говорит Крис как можно равнодушнее. - На самом деле, в этом настоящая причина, - вздыхает Курт, удобнее устраиваясь рядом с сыном, - у нас с твоим папой уже давно не было ничего романтичного. Ни ужинов, ни свиданий в кофейне, как мы делали раньше, ни… - Секса. - И его, к сожалению, тоже давно не было, - продолжает Курт. - Боже, кто бы мог поверить, что я буду говорить об этом с собственным сыном! - Просто я прекрасный сын. - Конечно, - Курт целует его в лоб, и тот фыркает, будто ему это совсем не приятно, и он не скучал по таким разговорам с папой. – Раньше мы устраивали что-то каждую неделю. Смотрели фильмы, заказывали еду, я не говорю про ночи… это никогда не планировалось, все было спонтанно, а сейчас… я очень боюсь, что мы теряем нашу искру. Знаешь, страсть. Мне не по себе, что Блейн уже давно не выкидывал что-то, как в тот раз, когда он просто приехал домой с тремя курьерами, которые носили в квартиру алые розы в букетах по 17 штук. Двадцать два букета! По количеству лет, что мы провели вместе. Крис, мне в этом году сорок! А что, если я просто перестану нравиться твоему папе, ведь он на год меня младше и все еще такой же красивый и сексуальный, как раньше... - По-моему, кто-то просто переигрывает. - Ну прости, у меня в отличие от Блейна нет премии “Тони”. - Пап, успокойся, - говорит Крис, глядя отцу прямо в глаза. – Вы с папой – лучшая пара, что я когда-либо видел в жизни или в кино, или читал в книгах. Вы любите друг друга, нет, вы влюблены друг в друга, и вы будете влюблены через десятки лет. И никакой Святой Валентин не имеет права ставит это под сомнение. А то, что у вас много работы даже хорошо. Вы можете немного отдохнуть, а потом снова раскидывать лепестки роз, заказывать светящиеся банеры на Times Square и так далее. - И наплевать на романтику? - Точно! К черту романтику! - Но ведь Даррен наверняка приготовит для тебя что-то особенное завтра, - вздыхает Курт. Крис закусывает глубу, отводя взгляд. Этих разговоров он не очень хочет. - Боже, у вас что-то случилось? Вы расстались? – встревожено кричит Курт, не замечая, как начинает второпях подниматься с кровати. - Пап, пап, нет, все хорошо, мы вместе, - успокаивает его Крис, укладывая обратно. - Тогда что? - Просто… Даррен не очень хорош в этом, и я его не виню. Я хотел намекнуть ему как-то, что хочу пригласить его на День Святого Валентина в ресторан, а он сказал, цитирую: “у меня репетиция во вторник, но мы можем встретиться в перерыве между третьим и четвертым уроками”, - говорит Крис, замечая сочувствующий и понимающий взгляд отца. Их обоих продинамили, так что это нормально, что им стоит держаться вместе. - Значит, завтрашний день мы проведем так же, как и все остальные, - печально заканчивает Курт. - А что, если нет? – внезапно выдает Крис, и Курт удивленно на него смотрит, - ты смотрел фильм “День Святого Валентина”? - Курт неуверенно кивает, - отлично, тогда объявляю завтрашний день “днем ненависти этого праздника”. - Пойдем в ресторан, закажем выпивки и уничтожим пиньяту в форме огромного розового сердца? - По-моему, звучит потрясающе. - Отлично, я угощаю. Обсудив некоторые тезисы из третьего тома, что лежит так и не дочитанный на тумбочке, Крис и Курт засыпают в комнате младшего, решив, что этот День Святого Валентина у них точно будет особенным.

***

Проснувшись от звона будильника Курта, Блейн удивленно отмечает, что мужа, который обычно выключает будильник по утрам до его звонка, нет рядом, а сам он лежит на краю кровати с огромным риском упасть в любую минуту. Андерсон, которому на работу вставать только через три часа, недовольно морщится и встает. Просто, если Курт снова уснул в гостиной, то Блейн обязан найти его и разбудить, чтобы муж не опоздал на свою драгоценную работу. Но в гостиной Курта нет, так что Блейн решает дойти до гостевой ванной. Может, Хаммел встал намного раньше и решил зачем-то пойти мыться именно туда. Промах. Блейн заходит в гостевую спальню, но и там пусто. Возвращаясь обратно в их комнату, он притворяет дверь спальни сына и наблюдает весьма очаровательную картину: Крис, свернувшись калачиком, лежит под боком у отца, а сам Курт мирно посапывает, положив одну руку на голову сына. - Милый, пора вставать, - шепчет Андерсон на ухо мужу, подойдя к кровати. - Ага, - сонно тянет Курт, переворачиваясь на бок, но уже через секунду подпрыгивает и быстро встает, - Боже, который час? Я проспал? Черт… Курт оглядывается и только через несколько секунд соображает, как оказался в комнате сына. - Твой будильник прозвенел и… - Разбудил тебя? Прости, мы с Крисом разговорились, и я уснул. - Все хорошо, иди собирайся. - Да, у меня сегодня куча дел запланирована. Спасибо, что разбудил. Курт быстро целует Блейна в щеку и бежит в ванную. Андерсон поджимает губы, борясь с внутренним желанием просто побежать за Куртом и буквально заставить его (своими методами) взять на сегодня отгул или хотя бы приготовить мужу завтрак, но вместо этого он идет досыпать свои три часа. У него на сегодня тоже куча всего запланирована. Крис встает через час после ухода отца и собирается в школу. По дорогу в его машине играет все, кроме радио, ведь в такой день по нему только и крутят, что баллады о том, как ему не хватает его или, как она постоянно думает о нем. Криса может стошнить на приборную панель, так что он включает первый диск, что смог найти в бардачке, чтобы не ехать в полной тишине. Самоучитель туриста – сборник фраз на разных языках для путешественников – подарили ему на автозаправке. Монотонный голос повторяет фразы на французском, и Крис расслабляется. Вскоре голос начинает говорить длинные предложения с такой плавной интонацией, что нежелательные ассоциации так и лезут в голову парня. Франция, Париж, влюбленные… Крис быстро нажимает на кнопку на руле, и включается следующий язык. Немецкий. Уже лучше. Хаммел-Андерсон повторяет все фразы с таким усердием, будто уже завтра собирается ехать в Мюнхен, чтобы есть шницели и говорить всем “Welch schöner Tag!”* Предложения становятся длиннее, повторять их становиться все труднее, а сам Крис начинает ловить себя на мысли, что Даррен, называющий его самого “ein mißratenes Junge”** – это просто очень, очень горячо. О немецком стоит забыть. Вывеска школы виднеется неподалеку, и Крис выключает приемник, решая, что пару километров он может проехать в тишине. Уроки тоже проходят в тишине. На первых двух он размышляет о своем, а на третьем думает о Даррене, с которым встретится на общей географии. Но, войдя в класс, он видит своего парня возле учительского стола, о чем-то говорящем с преподавателем. - Привет, - говорит Крис, как только Даррен отходит от стола мистера Брауна и идет к выходу из класса. - О, привет, любимый, - отвечает Даррен и быстро чмокает парня в губы. - И куда ты? - Отпросился с уроков, чтобы начать раньше репетировать. Это только сегодня, так что все нормально, - заявляет Крисс, счастливо улыбаясь. - Да, нормально. - Ты нашел чем заняться? – спрашивает Даррен неожиданно, пока они стоят возле двери кабинета. - Что? - Ты говорил, что хотел куда-нибудь сходить, но у меня сегодня планы, так ты нашел, чем заняться? - Я… да, с папой идем ужинать, - неуверенно отвечает Крис. Его парень выглядит так, будто действительно забыл, что сегодня за день. Или специально делает вид, что забыл. В любом случае, Криса это обижает, но он даже не подает вида. - Вот и отлично, увидимся, - говорит Даррен, когда звонок возвещает о начале урока, он на прощание целует Криса в щеку и убегает. - Отлично, - вторит Крис и идет к своему месту.

***

В Rafele, как и обычно, полно народу: гул и звон бокалов разносятся по всеми просторному помещению. Крис проходит прямиком к метрдотелю и говорит, что его ожидают. Курт уже сидит за столиком, монотонно изучая меню, больше для вида, чем для информативности, ведь в этом ресторане он бывал не раз. Забронировать столик в этом ресторане заранее очень сложно, так как все расписано буквально по часам на несколько неделю вперед, но Курту, разумеется, удается сделать это за час до прихода. - Я впечатлен, - первое, что говорит Крис, присаживаясь на соседний стул, - когда я получил от тебя сообщение с названием ресторана, то подумал, что ты либо шутишь, либо всерьез решил провести вечер за стойкой бара. - Ты забываешь, что Нью-Йорк – город связей. - Конечно. Крис открывает меню и быстро пробегается по названию блюд. Он уже знает, что именно будет есть, ведь это Rafele, ресторан, в который они с отцами в последний раз ходили около двух лет назад, ресторан, где подают лучшие шарики из ризотто во всем городе. - Готовы сделать заказ, мистер Хаммел? – спрашивает подошедший официант, и Крис немного краснеет, закрывая лицо меню. Иногда он забывает, насколько его отец, то есть отцы, примечательные фигуры даже в таком огромном мегаполисе. - Да, пожалуй, я начну с… - Курт не успевает договорить, его телефон вибрирует в кармане, а телефон Криса, что лежит на столе, дергается в сторону, издавая тихий писк. – Минуту. Курт достает телефон и читает входящее сообщение. Крис делает тоже самое. Они вскакивают со своих мест почти одновременно, по пути извиняясь перед ошарашенным официантом. Перед выходом Курт “уводит” такси у какой-то пары без капли стыда. Крис пытается что-то объяснить, но в конце концов просто плюет на это дело и спешит за отцом, быстро проговаривая адрес таксисту. Несколько лет назад они установили охранную систему в квартире, которая посылает сообщения о взломе, попытке взлома и даже пожаре на их телефонные номера. Только что такие сообщения пришли и на телефон Криса и Курта. Хаммелы, то бишь Хаммелы-Андерсоны бегут к лифту, оставляя озадаченного шофера с сотней долларов в руке. Дорога до нужного этажа, кажется, занимает целую вечность, но как раз ее хватает, чтобы немного успокоить двух психопатов. - А что, если там воры? – спрашивает Крис, опираясь на стену лифта одной, чтобы немного отдышаться. - Скоро здесь будет частная охранная служба с автоматами, я должен проконтролировать, что ни одна вещь в моем доме не будет повреждена, - отвечает Курт холодно. В этот момент Крису становится немного страшно, ведь отец выглядит чересчур убийственно в данный момент. В принципе, оно и понятно – Курт готов убить за три вещи в своей жизни: Криса, Блейна и свою коллекцию картин Бергеса. Все же, инстинкт самосохранения берет верх, и они выходят из лифта тихо, сначала оглядываясь. Дверь их квартиры закрыта. - Может, просто кто-то прошел и случайно задел дверь? – интересуется Крис. Конечно, такое случается. Но на их этаже всего одна квартира, соседей нет. Курт подходит и нажимает на ручку. Дверь поддается. Он тихо входит внутрь. Панель сигнализационной системы не мигает красным, как это бывает, если был подан сигнал тревоги, значит, ее кто-то отключил. - Или, может, сбой системы. Всякое бывает, - шепчет Крис, следуя за отцом. В квартире все тихо. Свет не горит. Курт идет по длинному коридору в сторону столовой, где мигает что-то тусклое. Крис идет за ним, по пути беря с полки какую-то статуэтку, чтобы, если что, воспользоваться ей, как оружием. В столовой какие-то голоса и шорох. На полу мелькают тени. Курт сглатывает и делает несколько последних шагов, чтобы завернуть за угол и встретиться со злоумышленниками лицом к лицу. В тот же момент, как Курт и Крис оказываются на пороге столовой, свет в просторном помещении загорается полностью и их взглядам представляется сервированный стол, вазы с цветами, свечи и два шикарных брюнета в элегантных смокингах. - Блейн? - Даррен? Крис и Курт стоят с раскрытыми то ли от удивления, то ли от негодования ртами. - Что это? – спрашивает Курт, проходя к столу, на котором стоит бутылка шампанского, а четыре блюда прикрыты специальными алюминиевыми колпаками или клошами. - Я знаю, что вел себя странно эти дни, а еще знаю, что давно не напоминал тебе, какой ты особенный, - говорит Блейн и отодвигает стул, взглядом приглашая мужа. - А ты что скажешь? - задает вопрос Крис, смотря на буквально светящегося от счастья бойфренда. - Ты же не думал, что я забыл про День Святого Валентина, - отвечает Даррен и повторяет все действия за Блейном. - Получается, вы нас обманули? – говорит Курт, подозрительно щурясь на парня своего сына, отчего тот начинает заикаться, пытаясь дать дипломатичный ответ. - Скорее мы вас перехитрили, - отвечает Блейн, нежно целуя мужа в уголок губ. Ужин проходил в самой романтичной атмосфере из всех, что странно, ведь ужин при свечах с шампанским и легким джазом за заднем плане – самое клишированный сценарий для свидания из существующих. Даррен наливает Курту и Крису шампанского (под строгим надзором отцов последнего, разумеется, ведь парням еще нет восемнадцати, чтобы они могли законно пить алкоголь), Блейн галантно убирает крышки с тарелок. Десерт Блейн и Даррен подают вместе, говоря, что готовили его весь день. Курт и Крис переглядываются, а пока их вторые половинки отворачиваются, решают с помощью “камень-ножницы-бумага”, кто будет пробовать первый. Выигрывает Курт, так что Крис стойко отправляет первую ложку курда в рот, готовясь к худшему. К его величайшему удивлению, десерт оказывает божественно вкусным. Брауни, которые, как говорит Даррен, пеклись трижды, просто таят во рту, а за лимонный крем можно умереть. Весь вечер Блейн не может держать руки при себе: постоянно дотрагивается до мужа, поправляет его рубашку или и так идеально лежащие волосы, мимолетно целует его, опускает ладони на бедра, улыбается и просто неотрывно смотрит. Крис и Даррен переглядываются, из-за чего Блейн и Курт чувствуют себя подростками, которые просто не могут оторваться друг от друга ни на минуту. Они словно снова в старшей школе, пришли на обед в дом Хаммелов, и Берт постоянно делает Блейну замечания по поводу того, что тот не может перестать искать руку его сына под столом. Даррен искренне счастлив, хоть и пытается вести себя менее вызывающе, ведь мистер Хаммел все так же вселяет в него трепетный страх, а мистер Андерсон, хоть и просит называть его Блейн, готов голову ему оторвать за малейший намек в отношении Криса. Крис светится. Крис улыбается и смеется, искренне радуясь за отцов и за себя. Единственное, что омрачает его настроение – это то, что несколько часов назад он сомневался. Сомневался в Даррене, тем не менее, в одном он был прав: такой любви, точнее вечной влюбленности, как у его пап, можно только позавидовать. Даррен бережно сжимает его ладонь, и Крис не может удержаться, чтобы не поцеловать его прямо сейчас, в присутствии Курта и Блейна, но ему почему-то все равно. Он нежно прикасается губами к губам Крисса, словно шепча “я никогда не буду сомневаться”. Рядом с ними кто-то умиленно вздыхает. И никто бы не догадался, что этот кто-то Курт, если бы Блейн тут же не зашептал, достаточно громко зашептал на ухо мужа, как он счастлив. - Крис, и все же, зачем ты взял мою статуэтку “Тони”? – спрашивает Блейн, когда на столе не остается ничего кроме бокалов и почти пустой бутылки. - Мне нужно было что-то, чтобы защищаться от воров, - отвечает сын, пожимая плечами. - Моей наградой? - У нормальных людей для этого есть бита, но в нашем доме только “Тони”. Даррен тихо смеется, и Курт тоже, пока Блейн закатывает глаза и складывает руки на груди. - Напомни, почему ты тогда не выиграл “соревнование див” в школе? – начинает еще громче смеется Курт, когда видит, как его муж надувает губы и смотрит в левый верхний угол. - Потому что для этого нужно было быть девушкой, - пожимает плечами Блейн. - Абсурдно. Я думаю, Шустер знал, что ты всех сделаешь, - говорит Курт и целует мужа в щеку, отчего тот моментально тает и улыбается. На часах почти одиннадцать, и вечер априори должен подходит к концу, так что все становится крайне неловко. Крис думает, как спросить у пап, можно ли Даррену остаться, а тот и вовсе сидит, сгорбившись, зажав ладони коленями, и смотрит в пустоту. - Знаешь, я думаю, нам пора, - неожиданно говорит Блейн и поднимается, утягивая мужа за собой. Курт хмурится, не понимая, о чем толкует Андерсон. - Я уберу и пойду, - тараторит Даррен и поднимается, а Крис разочарованно вздыхает. - Нет, Даррен, ты можешь остаться, на самом деле, это нам с Куртом нужно уйти, - продолжает Блейн. - Я могу… остаться? – переспрашивает Крисс, и Андерсон кивает. Крис ликует. - У нас заказан номер в “Four seasons”, - говорит Блейн уже Курту, - думал, ты не будешь против расслабляющего джакузи. Курт ничего не отвечает, только улыбается и с горящими глазами тянет Блейна к выходу. Андерсон даже удивляется, когда уже в коридоре муж начинает шептать ему на ухо всякие непристойности, попутно выправляя его рубашку из брюк. Возле двери стоит небольшая сумка, куда Блейн сложил все необходимое, и, судя по размерам сумки, необходимое представляет собой что-то в размер пластиковой полулитровой бутылочки. Даррен тянет Криса на себя, как только его отцы выходя из столовой. - Это лучший День Святого Валентина, - шепчет Крис, зарываясь пальцами в волосы своего парня. - И мой тоже. Они начинают нежно целоваться, постепенно желая все больше и больше, пока не… - Даррен, - в проходе появляется запыхавшийся Блейн, - перед тем как продолжить, убери тут все, - и исчезает. - Такова цена, - вздыхает Даррен и подходит к сервировочному столику, чтобы собрать грязные тарелки. - Я буду ждать тебя у себя, - шепчет Крис и снова целует парня в уголок губ, - только поторопись. У меня в комнате холодно, а я буду голый. *Какой чудесный день! ** непослушный мальчик