We are family

Запинаясь о горы одежды, сваленные на полу комнаты, Крис бежит к тумбочке, на которой выдает последние аккорды рингтона его телефон. — Да! — кричит он в трубку, в спешке проводя по экрану пальцем, чтобы ответить на вызов. — Я не вовремя? — тут же спрашивает Даррен удивленно, и Крис поджимает губы, оглядывая тонны разноцветной ткани на полу, кровати, столе, стуле и другой мебели в его комнате; даже на телевизоре одиноко повис его зеленый джемпер от Paul&Shark. — Я уже выхожу из дома, — говорит он и слышит неоднозначное “ага” на том конце провода. Даррен предлагает встретиться в парке на ‘их’ месте, и от одного слова ‘их’ сердце Криса приятно сжимается, заставляя забыть о том, что он только что соврал своему парню по поводу своей готовности к их свиданию. — Пока, люблю тебя, — тараторит в трубку Хаммел-Андерсон и тут же отбрасывает телефон на кровать, практически ныряя в гору кашемировых свитеров, что примостилась на ковре у входа в его гардеробную. Конечно, Крис любит одеваться стильно, любит ловить на себе восхищенные взгляды Даррена, иногда не просто восхищенные, на голодные, возбужденные взгляды, если он, Крис, надевает что-то узкое, обтягивающее или просто наручные часы (потому что Даррена заводят запястья Криса, опоясанные чем-то кожаным, вроде ремешка часов; нормально это или нет – уже их дело, но Криса все устраивает). Итак, Крис любит ходить по магазинам на Пятой Авеню. Любит запах новых шарфов и ощущение жесткой, неразношенной новой обуви на ногах. Он любит все это не больше, чем это любят другие следящие за собой подростки-геи с состоятельными родителями, но у него к комнате присоединяется гардеробная, размером с пол теннисного корта. А почему? Ответ кроется в трех словах. Нет, пяти. Его отец — Курт Хаммел-Андерсон. Об эпатажном стиле Курта знает не только вся Нью-Йоркская богема, но и смутно припоминают это все ученики старшей школы МакКинли. С детства свитера с необычными принтами были надеты на этого не менее необычного ребенка, а все несочетаемое сочеталось в его собственном видении модных тенденций сезона. Словом, Курт Хаммел-Андерсон никогда не изменится, и язык Prada он знал уже тогда, когда ему представился шанс в первые в жизни выбрать себе соску самому. И в последствии его некая мания повлияла на его жизнь. И это касается не только его должности главного редактора Vogue.com. Это касается и его повседневной жизни, семьи и домашней рутины. И, если Блейн быстро очертил границы дозволенного, то Крис попал по полной программе. В его гардеробе вещи появлялись, как по волшебству и так же исчезали. Обычно, он особо не заморачивался: выбирал какие-нибудь брюки, какой-нибудь свитер с V-образным вырезом и лоферы, и так шел в школу. На свидание с Дарреном он иногда менял кардиган на пиджак и добавлял шарф или шейный платок, а на семейные мероприятия готовые комплекты выдавал ему Курт. Но сегодняшний вечер стал исключением для Криса: Даррен позвонил накануне и сказал, что приглашает его в Craft, чтобы обсудить кое-что важное. Итак, Крис догадывался, о чем пойдет речь. Недавно они ужинали у них дома с отцами Криса, и разговор зашел о предложении, которое Блейн сделал Курту. Даррен впервые услышал историю, как Блейн встал на одно колено на лестнице, где они с Куртом познакомились, услышал красочные описания всего того, что происходило в Далтоне в тот день. Блейн рассказывал, как не мог спать всю ночь перед сюрпризом, сжимая руку мужа в своей, а Курт – как слово “да” само слетело с его губ, когда Блейн открыл ту бархатную коробочку. Конечно, Крис был уверен, что разговор в ресторане плавно перетечет в обсуждение возможности предложения. Конечно. Ведь Даррен всю неделю ходил нервный и то и дело выпадал из реальности, когда они, например, делали уроки или притворялись, что делают уроки. И не важно, что они оба всего лишь в выпускном классе. Блейн тоже был. И они любят друг друга не меньше, чем Курт и Блейн. Крис смотрит на часы на стене и мысленно бьет себя по голове всеми тяжелыми предметами, что есть в его комнате, ведь через пять минут ему нужно быть в пятнадцати минутах ходьбы от их дома. — Пап! — Крис забегает в спальню родителей, чтобы попросить Курта одолжить ему машину, но в комнате оказывается пусто. — Папа! — кричит он, спускаясь по лестнице. В гостиной оказывается пусто, тогда Крис идет в столовую, основной свет в которой выключен. — Пап, я возьму твою машину? Курт стоит, прислонившись к кухонной тумбочке, и смотрит в пол пустыми глазами. Освещение по периметру кухни включено, а на столе лежит его телефон. — Пап, все в порядке? — спрашивает Крис, подходя к отцу. — Да, нормально, — кивает Курт и берет со стола свой телефон, нажимает на кнопку блокировки, смотрит на экран и кладет обратно. — Ключи на тумбочке, и поправь челку, — говорит он немного оживленнее, и Крис неохотно улыбается ему уголками губ. Когда он видит Даррена, сидящего на скамейке небольшого сквера, все внутри сжимается в предвкушении. Мысли о плохом настроении отца почему-то уходят на второй план, и он быстро подбегает и целует парня в кончик носа. — Выходишь из дома..? — смеется Даррен и берет Криса под руку. — Пробки, — улыбается тот и идет по направлению ресторана, где у них было первое настоящее свидание.

***

— Мы сидели за этим столиком, — говорит Крис, принимая из рук официанта меню. Даррен рассеяно кивает и просит принести ему стакан воды. — Все хорошо? Выглядишь бледным. — Все отлично, — говорит он и залпом выпивает бокал, что приносит ему официант. — Будете делать заказ? — спрашивает он, и Крис жестом просит его прийти позже. — Даррен, говори, — просит он, стараясь мысленно поддержать любимого в этот момент. — Ладно, — выдыхает Даррен и накрывает своей ладонью ладонь парня, лежащую на столе. Крис сильно жмурится, затем открывает глаза, чтобы проверить, что это не сон. — Крис, я позвал тебя сюда сегодня не случайно. Мне нужно сказать тебе кое-что… Кое-что важное. — Я слушаю. — Я не знаю, как ты к этому отнесешься. Может, подумаешь, что еще рано, что это безрассудно… но я не хочу ждать. — Даррен делает глубокий вдох, и Крис прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. — Я решился. Крис, я хочу организовать группу. На мгновение между парнями повисает тишина, сквозь которую начинают слышаться все те звуки, что они не замечали раньше: разговор пожилой пары за соседним столиком, звон тонкого стекла бокалов с шампанским, шаги их официанта и другие звуки ресторана, которые люди не замечают до тех пор, как им не становится нечего сказать. — Группу? — переспрашивает Крис и пытается не выглядеть разочарованным. — Да, музыкальную группу. Я буду писать песни, многие из которых посвящу тебе. Не знаю, что с названием, но ребята за! Ты не рад? — Рад, конечно, — вздыхает Крис и убирает руку со стола. — Просто… прости, я очень рад за тебя. — Крис, всё в порядке? — Да, в порядке, — борясь с искренними эмоциями, говорит Крис и выдавливает из себя улыбку. — Тогда почему ты не рад за меня? — Я рад, просто… неужели, чтобы сообщить это нужно было вести меня в ресторан? — спрашивает Крис, но выходит это скорее, как обвинение. — Это важная новость, я думал, так будет… — Прости, мне нужно идти, — тараторит Крис и встает из-за стола. — Я вспомнил, что обещал папе забрать эскизы у дизайнера, прости. — Какие эскизы? Крис? — Мы переделываем кухню, пока… Крис выбегает из ресторана и, только сев в свою машину (машину Курта), чувствует себя спокойно. Он поступил ужасно. Ужасно во всем: сбежал со свидания, не порадовался за Даррена, все испортил. И это все его глупая фантазия! Ладно, хоть сбежал он с причиной: если бы он это не сделал, то они бы обязательно разругались в пух и прах, и вечер, а, может, и оставшаяся жизнь были бы безвозвратно испорчены. Крис выруливает на свободную от машин улицу и доезжает до дома за несколько минут. Машину Курта он ставит на подземную парковку и обнаруживает, что машина Блейна уже стоит там, значит, оба папы дома. Крис поднимается в лифте, думая, что завтра скажет Даррену в свое оправдание. Вряд ли он может сказать ему правду: ведь сейчас не понятно, думал ли вообще парень о свадьбе. Ведь если нет, это усложнит их отношения и, может, даже разрушить. Позвонив в дверь, Крис ждет пару минут, затем достает свои ключи. В прихожей пусто и темно. По коридору не разносится свет ни из гостиной, ни их столовой. Крис проходит прямиком в свою комнату, где стягивает с ног ботинки и падает на кровать прямо в груду сваленных на ней брюк. Внезапно он слышит странный звук за дверью и быстро встает с кровати. — Можешь передать ему, что в следующий раз ты вообще не обязан приходить домой. Ночуй у него! — кричит Курт, стоя в коридоре возле двери комнаты Криса. — Ты вообще понимаешь, что за чушь ты несешь?! — кричит в ответ Блейн сложив руки на груди. На нем пальто, которое он так и не снял, зайдя домой. — Что тут происходит? — вклинивается в разговор Крис, вставая между отцами. — Ничего, — холодно отвечает Курт и разворачивается по направлению их с Блейном спальни. — Пап? — обращается Крис к Блейну, но тот только трясет головой и идет в сторону кухни. В спальне родителей Крис застает Курта за собиранием вещей Блейна в его спортивную сумку. — Пап, что ты делаешь..? — осторожно спрашивает Крис, но Курт ему ничего не отвечает, продолжая упорно пихать в сумку вещи мужа. Он на мгновение останавливается, зажмуривается, как бы борясь со слезами и открывает глаза, встречаясь взглядом с совершенно растерянным взглядом сына. — Иди к себе, — говорит Курт и подходит к шкафу, чтобы выгрузить оттуда еще партию вещей Блейна. На кухне Крис находит второго отца, сидящего на барном стуле с закрытыми глазами. Перед Блейном стоит бутылка виски и пустой бокал. — Что происходит? — надломленным голосом спрашивает Крис, но Блейн трясет головой и отворачивается, когда открывает глаза, чтобы не встречаться с сыном взглядом. — Твои вещи у входа, — произносит Курт, входя на кухню. — Я никуда не поеду, — отвечает Блейн, наливая в бокал еще виски. — Мне плевать, тут ты ночевать не будешь, — холодно говорит Курт и включает кофемашину, стоя спиной к мужу и сыну. — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?! — задает вопрос Крис, стоя между отцами и постоянно оглядываясь то на одного, то на другого. — Мы с твоим отцом разводимся, — говорит Курт и нажимает на кнопку кофемашины. С первыми звуками аппарата, больше напоминающими бомбардировку, чем работу кофеварки, мир Криса начинает распадаться на составляющие. — Вы… — Крис, иди к себе, пожалуйста, — просит Блейн, умоляюще смотря на сына. — Вы не посмеете! — кричит он, вытирая слезы, катящиеся по щекам тыльной стороной ладони. — Вы не поступите так со мной! — Крис, это наше дело. — Мы семья! Это и мое дело тоже. — Уже нет, — отрезает Курт и выходит из кухни с кружкой кофе. — Иди к себе, — просит Блейн, устало потирая глаза. — Да пошли вы оба! — отвечает Крис и бежит в коридор, ведущий в прихожую, по пути хватая с вешалки пальто, а с тумбочки ключи от машины.

***

Крис стучит в дверь, постоянно оглядываясь по сторонам. Он прислушивается, затем снова стучит, делая глубокие вдохи через нос и выдохи через рот. — Иду я, — сонно и раздражено шипит Даррен, и слышится звук дверной задвижки, — Крис? Что ты тут… — Можно? — спрашивает Крис и после кивка парня входит внутрь. — Твои родители… — Уехали на выходные, — говорит Даррен, и Крис с облегчением вздыхает. — Что случилось? — Прости, — Крис снимает ботинки и вешает пальто на спинку кровати в комнате Даррена. — Просто… — он не успевает договорить, всхлип сам срывается с его губ, а за ним по щекам начинают течь соленые слезы. — Крис… — Даррен подводит его к кровати и садит, обхватывая лицо руками, — посмотри на меня. Что происходит? — Они… — Крис делает вдох, но это не помогает, — они разводятся. Даррену требуется доли секунды, чтобы понять, о чем идет речь. Он быстро сгребает парня в охапку и прижимает к себе. Крис плачет на плече у Даррена, пока он крепко держит его за плечи, гладя по волосам и целуя в лоб. — Они разводятся, — констатирует Крис, приходя в себя. Его глаза красные и губы и щеки опухли от слез. Даррен не знает, что сказать, что сделать. Он просто всем видом показывает, что он рядом. Что он готов быть с Крисом всегда и что он будет. — Сегодня я повел себя ужасно в ресторане, — говорит Крис, уткнувшись носом в плечо Даррена, чья футболка в этом месте уже мокрая от слез. — Просто я был идиотом. — Нет, Крис, это не имеет значения... — Я шел туда, думая, что ты хочешь поговорить о помолвке. Даррен хмурит брови и удивленно смотрит на Криса. — Помолвке? — Да, — тянет Крис и отодвигается от Даррена, продолжая чувствовать его руки на своих плечах. — Ты был таким странным все это время. С тех пор, как папы рассказали об их обручении. А потом этот ресторан, где у нас было первое свидание. Я просто замечтался и даже не смог порадоваться за тебя… — Это не важно. Я знаю, что ты рад. — Я рад. И это важно. Просто… раньше я смотрел на отцов и думал, что их отношения идеальны. Что они ссорятся, но по пустякам. Это никогда не становилось больше, чем отправить кого-то спать в другую комнату. А сейчас они… они разводятся. Нет, я не могу в это поверить. Они никогда не говорили такого. Я так боюсь, Даррен. Они все, что у меня есть. Они и ты. — И я всегда буду с тобой. И они тоже. — Откуда ты можешь это знать? Я думал, что у них все, как в диснеевских сказках: они, как два принца, которые будут жить долго и счастливо. Я никогда не видел их такими. А сейчас… получается я потерял веру в настоящие отношения. Я не думаю, что если у них не получилось, получится у кого-то другого. Ведь они… — Любят друг друга со старшей школы? Родственные души? — перечисляет Даррен, и Крис каждый раз кивает. — Мы тоже. — Они обручились, когда обоим было по восемнадцать. Значит, ранний брак – ошибка? — По-моему, ты перегибаешь, — говорит Даррен и переплетает их пальцы. — Это может быть просто очередная ссора. — Они никогда не вели себя так. Никогда. — Крис поднимается и подходит к окну. — Я всегда мечтал о том же. О любви, как у моих отцов. Она у меня есть. — Он поворачивается и смотрит на Даррена измученным взглядом. — Но теперь я боюсь, что не смогу справиться со всем этим. Если они не справились… — Мы справимся, — говорит Даррен и подходит к нему, обнимая за талию. — И они пройдут через это. Потому что они, как и мы, любят друг друга и будут друг с другом до конца веков. — Откуда ты это можешь знать? — Просто у меня есть кое-что. — Даррен берет Криса за руку и ведет к шкафу, в котором стоит его коллекция CD-дисков. — Я действительно сказал тебе не все сегодня вечером. Точнее, я не успел. Хотя думаю, что так и не решился бы. Есть кое-что, о чем я хочу тебя спросить…

***

Когда Крис и Даррен заходят в квартиру, в ней пусто, как и раньше. Свет в столовой струится по коридору, но в самой комнате пусто. Крис выключает лампу над обеденным столом, и они идут в гостиную. В зале на диване в свете двух торшеров, стоящих возле дивана и рояля, сидит Курт, а рядом с ним, на полу сидит Блейн, положив голову на колени мужа и гладя кончиками пальцев его запястья. — Пап? — окликает их Крис, и они оба поворачивают голову на звук. Даррен включает основное освещение в гостиной, и Курт жмурится, потому что его глаза, припухшие от слез, немного болят. — Здравствуйте, — говорит Даррен, неуверенно становясь за Крисом. Курт удивленно вздергивает брови, смотря на сына, затем на его парня. — У вас все хорошо? — осторожно спрашивает Крис, и Курт мягко улыбается. — Да, — отвечает он и поворачивается к мужу, который не перестает покрывать поцелуями его пальцы и ладони. — Мы давно не ругались так. — Вы когда-то уже так ругались? — удивляется Крис. — Дважды. До твоего рождения, — говорит Блейн и пересаживается на диван, нежно гладя мужа по волосам. — И каждый раз одно и то же. — Ты сам выбрал меня, — улыбается Курт и подносит к губам кисть мужа. — И я не жалею. — Значит, у вас все хорошо? — вздыхает Крис и получает утвердительный кивок от Курта и затем такой же от Блейна. — Это здорово… — тянет он и начинает оглядываться на Даррена, прижавшегося к стенке. — Что такое? — спрашивает Курт, заметив странное поведение сына и его парня, которые то и дело переглядывались и подавали друг другу какие-то условные сигналы. — Понимаешь, пап, тут такое дело… — Крис делает несколько шагов по направлению к дивану и вытягивает перед собой левую руку. Глаза Курта округляются, когда он видит поблескивающее тонкое кольцо на безымянном пальце на руке сына, и с его губ непроизвольно громко срывается грозное: — Даррен Эверетт Крисс!