Забытые боги

Так шумно вокруг. Эта обстановка всегда помогает забыться. Алкогольные напитки, музыка, танцы... Здесь всегда много людей, что в прочем не удивительно, ведь это самое популярное место в городе, такого не найти даже в других соседних мегаполисах. «Casa de Dios» - самое большое, а также горячо любимое городскими обитателями арт-кафе. Здание в прошлом представляло собой огромное четырехэтажное поместье, однако сейчас оно превратилось в роскошное место отдыха и наслаждения живой музыкой. Заведение могло похвастаться очень качественными закусками и выпивкой, приятным персоналом и своими музыкантами. Стивен зашел в гримерку, снял с себя гитару и аккуратно положил ее в чехол, кинул в его же карман медиатор, смотал провод и оставил его на неработающей старой колонке. Сейчас она выполняла роль стола, что выглядело весьма футуристично. Сегодняшнее выступление было неплохим, все шло как обычно. Посетители рады - на карту прилетит кругленькая сумма. Парень подошел к зеркалу, убрал вечно падающую на глаза челку, затем достал из гардероба черное пальто и накинул его на плечи. По его ощущениям сейчас было около 6 утра, из группы он уходил последним. Стивен вздохнул, взял чехол с гитарой в левую руку и вышел в коридор. В его конце находился лифт. Парень решил спуститься на первый этаж на нем, рассудив, что, учитывая его состояние, по лестнице идти вниз не стоило. Глаза слипались от усталости, да и ноги уже почти не держали музыканта. Стивен зашел в кабину и нажал на кнопку первого этажа. На вид парню было около 27 лет, не больше. Темно-зеленые выразительные глаза, выделяющиеся скулы, нос с горбинкой, тонкие губы, черные как смоль волосы. Он был спортивно сложен, строен. На длинных тонких пальцах красовалось несколько серебряных колец, а в левом ухе серьга с крестом. Одет парень был со вкусом: черные сапоги на платформе, того же цвета брюки и кожаный ремень, белая рубашка с двумя расстёгнутыми сверху пуговицами и уже описанное выше пальто, опускающееся чуть ниже колен. Послышался звонкий «дзинь», и двери лифта открылись. За ними показался просторный зал, освещенный разноцветными огнями софитов. Кафе должно было закрыться через несколько часов, поэтому людей было не очень много. Стивен вышел из лифта и направился к бару. За барной стойкой стоял высокий мужчина с кудрявыми каштановыми волосами, собранными в маленький хвост. Музыкант помахал ему рукой. - Я закрыл зал, Гектор, - Стивен положил на столешницу небольшой железный ключ. - Инструменты на своих местах вроде... Что еще?.. А! Я сказал, чтобы там провели уборку, так что тебе ходить туда не придется. Ты как, пойдешь со мной? Бармен взял ключ, поставил на стойку картонный стакан с кофе и пододвинул его собеседнику, затем отрицательно покачал головой. - Я останусь до закрытия, нужно кое-что сделать. Приду чуть позже. Стивен взял кофе и немного отпил. Вкус был пряным и сливочным, все как он и любил. - Как знаешь. Тогда я пошел, - музыкант зашагал к главному входу, но возле дверей обернулся и насмешливо улыбнулся. - До встречи, Карасик. Гектор закатил глаза, нахмурился и произнес: - В следующий раз жди сюрприз от меня в кофе, придурок. На это Стивен лишь тихо усмехнулся, а затем вышел из здания. Они были друзьями, и музыкант то и дело подшучивал над барменом. Обиды на локальные шуточки между ними двумя никто из них не держал, хоть и данное Стивеном прозвище изрядно бесило Гектора. Даже в центре города в 6 утра было немноголюдно. По пути встречались спешащие на работу люди, и музыканту было так приятно осознавать, что сейчас он придет домой, поужинает и ляжет спать. Мышцы заныли от предвкушения горячей, вкусной еды и отдыха в мягкой, уютной постели. Ранней весной всегда стоит очень мерзкая погода, и этот день не был исключением. Грязно, сыро и холодно. Небо заволокли серые, плотные тучи, сквозь которые не было видно ни голубого неба, ни солнца. Сильный порыв ледяного ветра ударил в спину музыканта, заставив его вздрогнуть, однако благодаря горячему кофе Стивен чутка взбодрился и почти не чувствовал холода. Несмотря на свою профессию, музыкант не был общительным и открытым, ему больше нравилось наедине с самим собой. В такие моменты на него нахлынывали воспоминания, и приходило вдохновение. Он сочинял песни, но никому их не демонстрировал, не потому что ему было страшно и он стеснялся, чувство стыда и стеснения он редко ощущал, а потому что не любил показывать чужим людям свои чувства, кои он вкладывал в тексты сочиненных песен. И в эти минуты в его голове уже крутилось несколько новых строчек, которые он силился не забыть, как вдруг его резко толкнули в плечо, от чего Стивен тут же вернулся в реальность. Он обернулся. Задевший его человек бросил на музыканта презрительный взгляд колких холодных серых глаз и быстрым шагом пошел дальше. Это был молодой парень, которому можно было дать не больше двадцати пяти, одетый в темно-синее пальто. Стивен нахмурился, цыкнул, но догонять его не стал, а лишь шепотом произнес: «Подонок». Сочиненные несколько минут назад строчки тут же вылетели из головы, будто исчерпав запас отложенного на них времени в памяти. Музыкант огорченно вздохнул. Вскоре он дошел до большого двухэтажного дома, выстроенного в стиле модерн. Из окна на первом этаже выглянуло миловидное женское личико и тут же скрылось. Стивен медленно поднялся на крыльцо, нащупал в кармане пальто ключи, поставил гитару к периллам, как дверь широко распахнулась. На пороге стояла девушка со светлыми, будто сделанными из чистого золота искусным мастером, волосами, струящимися по ее тонким плечам. Вздернутый маленький нос, веснушки и малиновые губы придавали ей образ шаловливого ребенка. Ее светло-зеленые большие глаза радостно глядели на музыканта. Стивен, увидев ее улыбнулся, но затем, окинув ее взглядом, воскликнул: - Ты с ума сошла в такую погоду на улицу без верхней одежды выходить?! Музыкант схватил гитару, зашел в дом, закрыв за собой дверь, и повернулся к девушке лицом, строго посмотрев на нее. Как не странно, но она только звонко рассмеялась и бросилась к нему на шею. От неожиданности Стивен покачнулся, но устоял на ногах, а затем обнял в ответ, запустив пальцы в ее золотые локоны. - Доброе утро, - прошептала девушка. - Доброе утро, Женнет, - ответил музыкант и осторожно отстранился. Светло-зеленые глаза все так же были обращены на него, преисполненные любовью и заботой. Девушка снова лучезарно улыбнулась. - Завтрак... Точнее твой ужин, на кухне, возле плиты. Все уже разбрелись по своим делам, да и мне тоже пора идти в лавку. - Не беспокойся, иди. Я разберусь, - ответил Стивен. Женнет достала из ящика возле двери высокие кожаные сапоги на каблуках цвета охры. Музыкант повернулся к большому шкафу для верхней одежды, провел рукой по вешалкам, снял с одной из них салатовый жакет и протянул его девушке. Женнет встала на против зеркала, немного покрутилась перед ним, разглядывая свое отражение, удовлетворенно кивнула и повернулась к Стивену. Она всегда одевалась ярко, подчеркивая свой веселый и озорной характер, и нужно отметить, что ей безумно шел этот стиль. Музыкант наиграно оценивающе взглянул на собеседницу. Сегодня она надела светло-голубую юбку ассиметричного кроя, спускающуюся своей длинной стороной чуть ниже колен и белую блузку с короткими рукавами, оголяющую плечи. В ушах блестели золотые серьги-кольца, а распущенные волосы поддерживал тонкий зеленый ободок. Жакет и сапоги были как нельзя кстати к ее образу, однако даже на каблуках она была ниже Стивена сантиметров на пятнадцать. Парень слегка улыбнулся. В его глазах она была милейшим созданием. Женнет взяла холщовую сумку, лежащую на ящике с обувью, поцеловала музыканта в щеку и выбежала на улицу. Стивен махнул ей вслед рукой и закрыл дверь. И вот он снова один. Вокруг так тихо, что слышно стук собственного сердца. Волна мыслей накрывает парня с головой. Обещание Гектора вскоре прийти, строчки из песен, мелодии, странное беспокойство, давние воспоминания... Стивен тряхнул головой и снял с себя пальто, повесил его в шкаф, разулся, затем взял гитару, пустой стакан из-под кофе и прошел в кухню. Возле плиты стояла тарелка с яичницей и беконом, от которых плавно шел пар. "Только приготовила", - подумал музыкант. В грудной клетке стало тепло. Парень поставил гитару, выкинул в мусорное ведро стакан и достал из ящика вилку, другой рукой взял тарелку и прошел в столовую, сел за стол и принялся за еду. «Как вкусно!», - по его телу пробежали мурашки. Конечно, Гектор готовил лучше, с этим никому в голову не приходило спорить, но когда Женнет делала ужин специально для Стивена... С этим нежным чувством заботы, мягко обволакивающим сердце музыканта, ничто не могло сравниться. Закончив трапезу, парень помыл за собой посуду и отправился в ванную комнату. Он включил воду в душе, снял с себя одежду и кольца, взглянул назад, через плечо. Позади над столешницей с широкой мраморной раковиной висело зеркало, в котором сквозь пар музыкант увидел свою спину. От правого плеча, пересекая поясницу по диагонали, шел широкий свежий шрам ярко-розового цвета. Парень отвернулся и прерывисто выдохнул, заранее чувствуя, что сейчас будет больно. Он встал под горячую воду и дрожащими руками закрыл лицо. С головы тонкие струйки живительной влаги, как маленькие змеи, перегоняя друг друга, сливаясь воедино и вновь распадаясь на несколько мокрых дорожек, устремились к плечам и лопаткам. Спину словно прожигали насквозь раскаленным железным прутом, будто издеваясь, пытая, намеренно водя им по всей поверхности кожи. Стивен одной рукой схватился за волосы, а другой прикрыл рот и хрипло зашипел. Он простоял так несколько минут, привыкая к боли, затем опустил руки и поднял голову. Его губы дрожали, как и ладони. Капли падали на лицо, скатывались и разбивались о плитку, а вместе с ними уходили переживания и тревожные мысли. Шрам не заживал уже очень давно и давал о себе знать при чрезмерных физических нагрузках и теплом душе, однако музыкант уже почти привык. Ему нужно было держать себя в форме, да и не мыться тоже не вариант. Приходилось терпеть, пить обезболивающие, в общем мириться с болью и жить дальше. Парень выключил душ и провел рукой по мокрым волосам. Тепло, и уже почти не жжет... Стивен взял с крючка полотенце, вытер лицо и обернул ткань вокруг пояса. Затем он встал напротив запотевшего зеркала, протер его рукой, почистил зубы и, захватив одежду с украшениями, поднялся на второй этаж в свою комнату. На улице было уже совсем светло. Музыкант закрыл за собой дверь и задернул шторы. Комната погрузилась во мрак. Парень открыл шкаф, повесил брюки и рубашку, положил на полку кольца, достал домашнюю одежду и, бросив полотенце на кровать, стал переодеваться. Вскоре на нем оказались серые штаны широкого кроя и обычная черная футболка. Просто и удобно. Стивен закрыл шкаф, на его ручку повесил полотенце и лег на кровать, немного повтыкал в потолок, потом снял серьгу и положил ее на прикроватную тумбочку. Укрывшись одеялом, он сразу же провалился в царство Морфея. Комната музыканта была просторной и уютной. Высокие окна от пола до потолка, длинный деревянный покрытый лаком стол, на котором стоял широкий компьютерный монитор и небольшие колонки, рядом расположилось игровое черное кресло, слева от стола находился черный гардероб с зеркалами на дверцах. В углу возле шкафа друг на друге стояли два комбоусилителя, лежали провода, а на стене торчало крепление для гитары, которая так и осталась на кухне. Напротив гардероба и стола была двухместная мягкая кровать, в которой сейчас спал музыкант, по бокам от нее стояли прикроватные тумбочки, а над ними, на стене, висели квадратные бра. Выше стола столом поместились полки для многочисленных книг, справочников и документов, а на полу лежал молочного цвета квадратный ковер, укрывающий собой серый ламинат. Вставать Стивен планировал чуть после обеда, поэтому подумал, что проснется и без будильника, тем более он оставил телефон в кармане пальто.