It's you (that's keeping me alive)

Прошло больше месяца, прежде чем Лань Хуаню разрешили покинуть лазарет. Он все еще физически слаб, все еще восстанавливает свое истощенное ядро, но следы от когтей наконец зажили, и Цзян Бай разрешил ему вернуться в его комнату в Пристани Лотоса. То есть... Вернуться в комнату Цзян Ваньиня. С момента их разговора в тот день, когда Лань Хуань окончательно очнулся, он больше не просыпался один. Цзян Ваньинь не всегда был с ним вечером, когда Лань Хуань засыпал, но он всегда был рядом утром, тесно прижимался к Лань Хуаню на узкой кровати. (Цзян Ваньинь всегда страдал от кошмаров, но после травмы Лань Хуаня они стали намного хуже. Каждый раз есть шанс, что Лань Хуань проснется посреди ночи от того, что Цзян Ваньиня трясет. Это несколько мешало отдыхать, но он ни на что это не променял бы - не когда он знает, что утром проснется от того, что Цзян Ваньинь прижимается к нему во сне.) Несколько дней назад Цзян Бай сообщил ему, что скоро он сможет покинуть лазарет; когда Лань Хуань рассказал об этом Цзян Ваньиню, тот лишь кивнул, а потом сказал, что перенес его вещи в свою комнату, и что отныне он будет жить там. Он сказал это ровно - этот нейтральный тон, как узнал Лань Хуань, часто скрывает не гнев, а неуверенность в себе, и поэтому... Лань Хуань широко улыбнулся, сказал хорошо и вообще мне больше нравится утреннее солнце именно в твоей комнате, и посмотрел, как Цзян Ваньинь выдохнул. (Как он мог быть недоволен тем, что Цзян Ваньинь пригласил его в свою комнату, что Цзян Ваньинь открылся и выразил то, чего он хочет, когда Лань Хуань тоже хочет построить их совместное будущее? Нет, он не расстроен - он в восторге). И сейчас... Впервые за почти два месяца Лань Хуань одевается во что-то большее, чем нижние одежды; расчесывает и укладывает волосы (простой узел на макушке, простое серебряное украшение, но даже это больше, чем все, что он делал после ранения). Ему все еще нужна ванна, но даже простые действия по одеванию и уходу за волосами после нескольких недель бездействия чувствуются прекрасно. Цзян Ваньинь входит, когда он завязывает лобную ленту. (Шрамы на груди неприятно натягиваются, когда он держит руки над головой; но Цзян Бай дал ему банку с мазью, чтобы втирать её и аккуратно растягиваться, и у Лань Хуаня есть надежда, что его подвижность будет восстановлена довольно скоро.) - Готов? - спрашивает Цзян Ваньинь. Лань Хуань поднимается на ноги, убирает расческу в рукав и оглядывает комнату, в которой он так долго пробыл. (Конечно, ему было чем себя занять, Цзян Ваньинь принес ему книги и прочее, но уже перенес эти вещи обратно в свою комнату - обратно в их комнату). Здесь не осталось ничего, кроме самого Лань Хуаня, и он... - Я готов, - он улыбается.

***

Лань Хуань выходит на солнечный свет. Он уже несколько месяцев не видел солнца помимо лучей света в окне. Он закрывает глаза, поднимает лицо к небу и дышит - просто стоит так в течение долгих мгновений, позволяя теплу наполнить его. Когда он открывает глаза, Цзян Ваньинь смотрит на него, уголок его рта приподнят в улыбке, которая предназначена только для него. Лань Хуань улыбается в ответ, нежно сжимает их руки и начинает идти. По пути они проходят мимо учеников Юньмэн Цзян - все, конечно, кланяются Цзян Ваньиню, но теперь они кланяются и Лань Хуаню, ниже, чем обычно. Цзян Фэн сказал ему об этом, ещё когда он очнулся, но Лань Хуань не очень-то поверил - но вот она, правда: благодарность Юньмэн Цзян. К счастью, прогулка оказывается короткой; Лань Хуань не успевает побыть на виду, когда Цзян Ваньинь проводит его через ворота в частное семейное крыло. - Как ты к этому привык? - бормочет Лань Хуань, когда они заходят за угол, и Цзян Ваньинь пожимает плечами. - Я стараюсь не думать об этом, - говорит он и останавливается у двери, украшенной изящно вырезанными лотосами, берет Лань Хуаня за руку и на мгновение сжимает пальцы, прежде чем отпустить. Лань Хуань, конечно, бывал здесь и раньше, это комната Цзян Ваньиня, но сейчас Цзян Ваньинь, кажется, нервничает. - Сичэнь, я... - Он останавливается, переводит дыхание. - Добро пожаловать домой, - он открывает дверь. Лань Хуань заходит внутрь, снимает обувь, осматривается... Цзян Ваньинь столько изменил. До травмы Лань Хуань официально жил в гостевых покоях Пристани Лотоса, хотя неизменно спал в комнате Цзян Ваньиня. Но его запасные одежды, книги, чаи - все это оставалось в комнате, предназначенной для него, а комната Цзян Ваньиня принадлежала только хозяину. Но теперь... Шоюэ и Лебин лежат бок о бок на стойке у двери, третий комплект крючков ждет Саньду. Его любимые чаи стоят вместе с чаями Цзян Ваньиня, рядом с чайником; его книги расставлены на полках. Сбоку стоит новый стол, пустой, но с подставкой для музыкального инструмента. - Для твоего гуциня, - тихо произносит сзади Цзян Ваньинь, проследив за его взглядом, и Лань Хуань чувствует... Он проходит дальше в комнату, обходит первую ширму - его запасные ханьфу аккуратно сложены рядом с одеждой Цзян Ваньиня, украшения для волос разложены на комоде возле. Лань Хуань достает из рукава свою расческу и кладет ее рядом с расческой Цзян Ваньиня. Это... Цзян Ваньинь не просто переселил Лань Хуаня из гостевых покоев в свои. Нет, Цзян Ваньинь... Лань Хуань обходит ширмы и подходит к кровати. Она, по крайней мере, не изменилась, но на полу появилась новая куча подушек, в месте, где Лань Хуань любил сидеть по утрам и медитировать, потому что туда лучше всего падает утренний солнечный свет, и Лань Хуань... Цзян Ваньинь не пригласил его в качестве гостя - Цзян Ваньинь сказал: Добро пожаловать домой и именно это имел в виду. Он создал место в своей жизни для Лань Хуаня - в своем Ордене, в своих покоях... (В своем сердце). Цзян Ваньинь подходит к нему сзади, сняв обувь и освободив руки. Здесь, наедине, он опустил свою защиту - он выглядит нервным. - Ваньинь, спасибо, - Лань Хуань начинает говорить первым и видит, как Цзян Ваньинь заметно расслабляется. - Я думал... я... - он останавливается, качает головой. - Не хочешь принять ванну? Лань Хуань действительно хочет, но сейчас только середина дня, и Цзян Ваньинь должен вернуться к своим обязанностям. - Разве у тебя нет... - начинает он и замолкает, когда Цзян Ваньинь качает головой. - Я сказал Цзян Фэну, чтобы он не беспокоил меня, - отвечает Цзян Ваньинь, и Лань Хуань... (Лань Хуань любит его.) - Я... Да, я бы хотел принять ванну, но позже, - говорит Лань Хуань. - Я... должен показать тебе... В этот момент его рука тянется, чтобы схватиться за ворот, и Лань Хуань понимает, что нервничает, потому что его не волнует шрам Цзян Ваньиня, в отличие от самого Цзян Ваньиня, а что если... (Он знает, что это смешно, знает, но трудно избавиться от ощущения, что, возможно...) Что если Цзян Ваньиню не понравятся шрамы Лань Хуаня? - Сичэнь, - зовет Цзян Ваньинь, и Лань Хуань моргает... Цзян Ваньинь осторожно убирает его руку с ханьфу, зажав ее между двумя своими. - Я готовился несколько месяцев, чтобы показать тебе свой шрам, - говорит он. - Если тебе неприятно, я не хочу, чтобы ты заставлял себя. - Ах, Ваньинь, - произносит он. Цзян Ваньинь старается изо всех сил быть открытым, и Лань Хуань тоже может быть честным. - Это глупо, я знаю... Я просто переживаю, что они тебе не понравятся. - Они означают, что ты жив, - говорит Цзян Ваньинь и поднимает его руку, чтобы поцеловать ладонь. - Я по-прежнему буду считать тебя прекрасным, - добавляет он, снова целует ладонь Лань Хуаня, смотрит на него сквозь ресницы, опустив взгляд, шепчет, - я по-прежнему буду хотеть тебя, - и его дыхание обдает ладонь Лань Хуаня, и он никогда не знал, что его рука может быть такой чувствительной... Желание пронизывает его резкой вспышкой. Прошло столько времени - он восстанавливался более двух месяцев, и он хочет, ему нужно... - Ваньинь, я... Цзян Ваньинь снова целует ладонь, его глаза потемнели. - Сичэнь, - шепчет он, - ты позволишь мне позаботиться о тебе? - Да, - у Лань Хуаня перехватывает дыхание. - Позволь мне отнести тебя в постель, - Цзян Ваньинь улыбается. Лань Хуань дрожит. Он хочет... - Да, - говорит он, - Ваньинь, да... Цзян Ваньинь берет его за руку, притягивает к себе, проводит другой рукой по пояснице и прижимает ближе, наклоняется... Все их поцелуи, пока Лань Хуань выздоравливал, были нежными, осторожными, мягкими. Этот... Этот совсем не похож на них. Цзян Ваньинь целует его, лижет его губы, сплетает их языки. После столь долгого перерыва это почти ошеломляет - вся его неуверенность и нервозность смыты приливом желания. Он вдыхает через нос, задерживает дыхание - и целует, целует, целует. Лань Хуань не знает, сколько прошло времени, когда Цзян Ваньинь отстраняется - ему кажется, что они целовались целую вечность, весь его мир переместился в руки Цзян Ваньиня, губы Цзян Ваньиня, язык Цзян Ваньиня. - Сичэнь, - говорит Цзян Ваньинь, взгляд напряженный. - Могу я раздеть тебя? Лань Хуань кивает, все еще задыхаясь - он хочет, чтобы руки Цзян Ваньина были на нем, хочет, чтобы он прикасался... Цзян Ваньинь раздевает его крайне сосредоточенно, руки осторожно и нежно снимают пояс, спускают каждый слой одеяний по рукам. Он останавливается, когда доходит до внутреннего, и смотрит на Лань Хуаня сквозь ресницы. - Сичэнь, я могу? Лань Хуань знает, что может сказать нет, и Цзян Ваньинь остановится, он абсолютно уверен в этом знании, и именно оно придает ему смелости сказать... - Да, - отвечает он, и Цзян Ваньинь распахивает ханьфу, сбрасывает его с плеч... (Шелк стекает по спине, падает на пол, по коже расходится холод, или, может быть, это просто эффект от острого взгляда Цзян Ваньиня, который устремлен на Лань Хуаня) Лань Хуань едва может дышать. Цзян Ваньинь просто разглядывает... Лань Хуань не смотрел на свою грудь, пока раны не затянулись, но теперь он хорошо знает, как она выглядит... Четыре широких параллельных пореза, неровных и рваных, идут по диагонали от верхней части груди почти до самого бедра. Шрамы слегка вздуты, блестят новой кожей, и когда Лань Хуань увидел их впервые, он в очередной раз поразился мастерству Цзян Бая, потому что не представляет, как выжил. Цзян Ваньинь поднимает руку, прижимает ее к груди Лань Хуаня, прямо над сердцем. - Ты жив, - говорит он дрожащим голосом, поднимает взгляд - в глазах почти отчаяние. - Ты жив, и я... я все еще... - Он сглатывает, взгляд снова скользит по шрамам и возвращается к лицу. - Я все еще думаю, что ты прекрасен - его голос наполняется силой. - Я все еще хочу тебя, и я... Он делает шаг вперед, скользит рукой по груди Лань Хуаня, по шрамам - вниз, вниз, пока его пальцы не цепляются за пояс брюк. - Сичэнь, - шепчет он, - позволь мне отнести тебя в постель, - и Лань Хуань... (Лань Хуань хочет.) - Да, - выдыхает он, и Цзян Ваньинь распускает завязки брюк, спускает их с бедер, и Лань Хуань оказывается обнажен. (Лань Хуань обнажен, а Цзян Ваньинь полностью одет, и что-то в этом заставляет его чувствовать...) Цзян Ваньинь подталкивает его к кровати и мягко укладывает на нее. - Ложись, - говорит он, и Лань Хуань откидывается на подушки, - позволь мне наградить тебя. Цзян Ваньинь опирается на кровать, нависает над ним. - Скажи мне, если тебе будет больно, - говорит он, и Лань Хуань, задыхаясь, кивает... А потом Цзян Ваньинь снова целует его, Лань Хуань закрывает глаза и просто чувствует - шелк одежд Цзян Ваньиня, горячий рот Цзян Ваньиня, язык Цзян Ваньиня... Цзян Ваньинь отстраняется, целует его в челюсть, в шею, лижет изгиб плеча, потом кусает, и Лань Хуань чувствует... Цзян Ваньинь везде - его руки гладят грудь, прослеживая шрамы, оглаживая соски; его рот целует каждый сантиметр тела, облизывая и покусывая. Лань Хуань чувствует, как учащается его дыхание, стонет, когда Цзян Ваньинь накрывает губами один из его сосков и посасывает. Это... Цзян Ваньинь... (Цзян Ваньинь поклоняется ему, и Лань Хуань чувствует...) Цзян Ваньинь скользит вниз, вниз, вниз, пока весь торс и шрамы не оказывается покрыты красными отметинами. Лань Хуань едва может дышать, потому что Цзян Ваньинь собирается... Ноги Лань Хуаня уже раздвинуты, Цзян Ваньинь опускается вдоль его тела, оглаживая лёгкими прикосновениями шелка, от которых горит кожа, и кладет руки на его бедра. - Сичэнь, - его голос дрожит. - Позволь мне... Лань Хуань открывает глаза, смотрит вниз... Цзян Ваньинь стоит на коленях между его ног, руки сжимают бедра, а лицо... Его лицо прямо над покрасневшим и подрагивающим членом Лань Хуаня. - Да, - на выдохе произносит Лань Хуань, его голос срывается. - Ваньинь, пожалуйста... Цзян Ваньинь ухмыляется, не отводя взгляда, опускает голову и языком прочерчивает влажную дорожку на его члене. Лань Хуань вздрагивает. Он не может... - Пожалуйста, - умоляет он, и Цзян Ваньинь скользит одной рукой по бедру, крепко обхватывает его плоть, открывает рот... С тех пор, как Цзян Ваньинь дал ему второй шанс, им пришлось много работать над возвращением к близости. Лань Хуань нервничал, боясь зайти слишком далеко; Цзян Ваньинь боролся с чувством уязвимости. Они до сих пор не дошли до конца - есть вещи, которые они еще не делали вместе (или, по крайней мере, вещи, которые Лань Хуань не помнит, что делали). Но они прижимались друг к другу, использовали руки и рты, и это... Цзян Ваньинь, использующий свой рот... Это одна из любимых вещей Лань Хуаня. Цзян Ваньинь берет член в рот, там скользко и горячо - Лань Хуань уже задыхается. Он понимает, что долго не протянет, ему почти больно от собственного возбуждения, и он смотрит, как его собственный член исчезает во рту Цзян Ваньиня... Его руки впиваются в волосы Цзян Ваньиня, когда тот двигает головой, обводит языком член и начинает сосать, и Лань Хуань не знает, как долго он сможет смотреть... Ощущений слишком много, и Лань Хуань чувствует... (Лань Хуань чувствует себя живым) Дыхание учащается, растёт напряжение в мышцах. Он дрожит, не в силах отвести взгляд от Цзян Ваньиня, который скользит по его члену, губы широко растянуты и блестят от слюны. - Я... - Лань Хуань задыхается, - Ваньинь, я... Горячая волна внутри поднимается, стремительно, он не может сдержать ее, он не может... Она накрывает его, отзываясь дрожью в конечностях, пока он пульсирует во рту Цзян Ваньиня. Его спина выгибается над постелью, голова запрокидывается назад, и искры боли в груди от этого движения только усиливают головокружительное удовольствие от разрядки. Лань Хуань жив, о нем заботятся... Цзян Ваньинь все еще держит его во рту, нежно посасывая, пока он задыхается и содрогается, конечности дрожат, и Лань Хуань... - Ваньинь, - задыхается он. - Я... я хочу... Цзян Ваньинь выпускает обмякший член изо рта, укладывает подбородок на бедро, и Лань Хуань... (Цзян Ваньинь рассказал ему, что они делали вместе, в ту ночь, которую Лань Хуань не помнит - но он не помнит, и после столького времени он хочет...) - Я хочу, чтобы ты взял меня, - произносит он, и Цзян Ваньинь выдыхает, приподнимается. - Сичэнь, - говорит он. - Ты только... Я не хочу делать тебе больно. - Ты не сделаешь, - возражает Лань Хуань, потому что он хочет этого, он хотел этого так долго, и он не думает, что Цзян Ваньинь мог бы сделать с ним что-то, что ему бы не понравилось. - Я хочу этого, - повторяет он, и тут его словно прорывает, слова выплескиваются сами. - Я так долго этого хотел, я хочу тебя, я... Ваньинь, пожалуйста, я ждал целую вечность, я обещаю, что скажу, если будет больно, я... пожалуйста... - Ты обещаешь? - спрашивает Цзян Ваньинь, и Лань Хуань краснеет. Он не будет лгать. - Я обещаю, что скажу, если мне не понравится, - поправляется он, и глаза Цзян Ваньиня расширяются и темнеют... Он садится на пятки, опускает руки на свой пояс. Лань Хуань смотрит, как он быстрыми скупыми движениями снимает с себя одежду. Ему нравилось, когда Цзян Ваньинь был полностью одет, а сам он обнажен, как шелк ласкал его кожу - но это... Один за другим, одежды Цзян Ваньиня небрежно падают с кровати, он грациозно освобождается от последнего слоя ткани на теле, и Лань Хуань не может перестать смотреть на всю эту кожу - мощные линии тела Цзян Ваньиня, безупречного и великолепного, почти полностью принадлежащего Лань Хуаню. Лань Хуань подтягивает колено к талии, отводит в сторону и наблюдает, как падает взгляд Цзян Ваньиня. - Ваньинь, - шепчет Лань Хуань, - пожалуйста... - и Цзян Ваньинь тянется за маслом. Лань Хуань едва дышит во время подготовки - Цзян Ваньинь осторожен, сосредоточен, и даже ощущение его пальцев, касающихся и растягивающих внутри, где Лань Хуань никогда не помнит, чтобы они были. (Член Цзян Ваньина тяжёлый и твердый между его ног, и Лань Хуань заново изучает то, как пальцы обхватывают его, как он ощущается на языке, распирает горло; ему не терпится узнать, как он будет ощущаться внутри, когда Цзян Ваньинь наконец войдёт.) К тому моменту, когда уже три пальца оказываются глубоко внутри, Лань Хуань уже более чем готов. Он дрожит от желания, его собственный член уже почти встал вновь, и он хочет... - Ваньинь, я готов, пожалуйста, Ваньинь... Наконец, Цзян Ваньинь вытаскивает пальцы, смазывает себя маслом, прижимается к Лань Хуаню... Скользит внутрь одним длинным великолепным толчком. Лань Хуань не может сдержать стон, который вырывается из его горла - он полон, член Цзян Ваньиня такой толстый внутри него... А потом Цзян Ваньинь обхватывает руками его бедра, сжимает пальцы... И двигается. Это все, чего хотел Лань Хуань, все и даже больше - Цзян Ваньинь проталкивается все глубже с каждым движением, и Лань Хуань хочет остаться в этом моменте навсегда, здесь, на кровати Цзян Ваньиня, когда теплый полуденный солнечный свет ложится на них и окрашивает все вокруг золотом, а руки Цзян Ваньиня на его бёдрах удерживают на месте при каждом толчке. - В-Ваньинь... - Лань Хуань задыхается, напряжение спиралью распространяется по конечностям. - Я.... - Больно? - взволнованно спрашивает Цзян Ваньинь, ритм сбивается, и... - Нет, - задыхается Лань Хуань, - Нет, я... Мне нравится... Люблю... Люблю тебя... Цзян Ваньинь втягивает воздух, пальцы впиваются в кожу до синяков. - Сичэнь... - Я хочу дать тебе все, - задыхается Лань Хуань, потому что он хочет этого - хочет, чтобы Цзян Ваньинь был с ним всегда, хочет... Цзян Ваньинь краснеет, толкается еще сильнее (Лань Хуань стонет - он чувствует...) - Я хочу все, - говорит Цзян Ваньинь. - Так дай мне... дай мне... - Ты можешь получить все, - задыхается Лань Хуань, - возьми все... возьми меня... - и Цзян Ваньинь... Цзян Ваньинь берет. Он мощно, безжалостно толкается в Лань Хуаня все быстрее и сильнее, пока Лань Хуань не вскрикивает от каждого движения внутри, руки впиваются в простыни, голова запрокидывается назад. Он хочет... Он почти... Все его тело покалывает от искр удовольствия и боли, напряжение нарастает все больше и больше - и тут Цзян Ваньинь еще сильнее сжимает хватку и притягивает его к себе следующим толчком, и следующим, и Лань Хуань чувствует... Он чувствует... Напряжение спадает, наслаждение пронзает все тело, и его облегчение ложится на грудь толстыми полосами поверх шрамов. Он дрожит, спина выгибается в идеальную дугу, стоны рвутся из горла. А Цзян Ваньинь все еще насаживает его на себя. Лань Хуань приходит в себя, задыхаясь, а Цзян Ваньинь все еще двигается, теперь короткими толчками, глубоко внутри. А потом его бедра упираются в бедра Лань Хуаня, и он беззвучно вскрикивает, лицо искажается от удовольствия, и Лань Хуань чувствует, как он пульсирует глубоко внутри, помечая его... Цзян Ваньинь склоняется над ним, задыхаясь, он содрогается, все еще погруженный в него, а Лань Хуань... Лань Хуань хочет дать ему... - Ваньинь, - говорит он, все еще задыхаясь, высвобождая руки из простыней, - Ваньинь, иди сюда... Цзян Ваньинь крепко держит Лань Хуаня, пока тот освобождается; подтягивается выше, чтобы накрыть любовника свои телом, их шрамы прижимаются друг к другу. Лань Хуань обхватывает плечи Цзян Ваньиня одной рукой, крепко прижимая к себе, другую поднимает ко лбу, тянет... - Ваньинь, - говорит он, и голова Цзян Ваньиня поднимается. Лань Хуань протягивает руку, лобная лента свисает с его ладони. - Я хочу дать тебе все. - Сичэнь... - Глаза Цзян Ваньиня расширяются. - Возьми, - говорит Лань Хуань, и его голос звучит твердо - он хочет этого, хочет будущего, которое он представляет для себя и Цзян Ваньиня, хочет... - Она твоя. Цзян Ваньинь выглядит ошеломленным, как в первый раз, когда Лань Хуань сказал, что любит его, как будто он не может поверить, что это происходит. (Как будто он не может поверить, что он заслуживает...) А Лань Хуань... Он будет бороться за это, если придется. - Я хочу этого, - вновь произносит Лань Хуань; лента висит в воздухе между ними. - Я хочу будущего с тобой, я хочу, чтобы мы поженились, я хочу, чтобы мы провели остаток жизни вместе... Он делает паузу, потому что Цзян Ваньинь дрожит рядом с ним. - Ваньинь? - Я, - только и произносит Цзян Ваньинь. - Я? - Ты, - Лань Хуань улыбается. - Ваньинь, мой Ваньинь, я люблю тебя. И я хочу... Он переводит дыхание, но он уже озвучил все остальное; с таким же успехом он может произнести и это. Он не стыдится своих чувств, да и не нечего стыдиться, когда это чувства к Цзян Ваньиню. Его будущее находится в его руках - просто нужно, чтобы Цзян Ваньинь протянул руку и взял его. - Я хочу достигнуть бессмертия вместе с тобой и провести вечность рядом с тобой, - говорит он, и Цзян Ваньинь выдыхает. - Я отказываюсь терять тебя, - продолжает Лань Хуань. - Я люблю тебя. И это твоё. Цзян Ваньинь замирает на долгие мгновения, на его лице отражается калейдоскоп эмоций, а затем он делает вдох, поднимает руку... Задерживает её над лентой. - Ты никогда не сможешь покинуть меня, - говорит Цзян Ваньинь. - Я не могу... Если я... Я не могу потерять тебя. Не смогу, если я возьму ее. - Не потеряешь, - мгновенно отвечает Лань Хуань. У него перехватывает дыхание, он чувствует себя безрассудным. Он так близко... - У нас будет вечность вместе. - Вечность, - повторяет Цзян Ваньинь, и его рот искривляется. -Ты не устанешь от меня? - Никогда, - обещает Лань Хуань. - Я никогда не смогу... - А как же твой Орден? Я не оставлю Юньмэн Цзян, а ты... - Я знаю, - говорит Лань Хуань, потому что знает точно. У него было достаточно времени, чтобы увидеть, как Цзян Ваньинь относится к своему Ордену; на самом деле Цзян Ваньинь и есть Юньмэн Цзян. Он никогда не сможет уйти. Поэтому Лань Хуань размышлял, строил планы... - Я не смогу покинуть Гусу Лань еще несколько лет, - говорит Лань Хуань, и Цзян Ваньинь моргает. - Ты - что? - Я покину Гусу Лань. Где-то через пять-десять лет, этого времени будет достаточно, чтобы выбрать и обучить преемника - а затем я перееду в Юньмэн навсегда. - Сичэнь, - выдыхает Цзян Ваньинь, и выражение его лица искажается, но не в пренебрежении; его стены полностью опущены. Нет, это что-то очень похожее на... - Я хочу этого, - снова говорит Лань Хуань, и Цзян Ваньинь переводит дыхание... - Я... Сичэнь, я в ужасе, но я тоже хочу этого - я хочу тебя, это будущее... - Ты можешь получить его, - говорит Лань Хуань, - ты можешь получить его, я обещаю, - и Цзян Ваньинь... (Просто смотрит...) Цзян Ваньинь выдыхает - обхватывает пальцами ленту и поднимает ее с ладони Лань Хуаня. - Я в ужасе, - произносит он, - но я доверяю тебе, - и Лань Хуань улыбается. - Я знаю, - отвечает он, потому что доверие Цзян Ваньиня было для него тем, за что можно ухватиться, когда он сомневался во всем (и особенно в себе); тем, чем он мог отгородиться, как щитом, от собственных сомнений, того голоса внутри, который шептал, что он неудачник, недостойный. - И для меня это большая честь. Доверие Цзян Ваньиня - это привилегия, и Лань Хуань стремится быть достойным её, каждый день. - Как мне... - Цзян Ваньинь смотрит на ленту, зажатую в руке, и выражение его лица... (В нем столько надежды) - На руку, - Лань Хуань помогает обмотать ленту вокруг предплечья, чуть выше Цзыдяня, завязывает аккуратный бантик. Видя свою лобную ленту на Цзян Ваньине, он чувствует... Он полон надежд, счастья, любви; он протягивает руку и хватает свое будущее - и Цзян Ваньинь хватается за него в ответ. Цзян Ваньинь смотрит на ленту, нежно гладит ее, словно не может поверить, что она настоящая. Лань Хуань знает, что ему трудно быть открытым, выражать свои эмоции - но у них впереди целая жизнь вместе, и Лань Хуань будет говорить ему, каждый день, если потребуется... - Ваньинь, - говорит он, - теперь, когда мы обручены, обсудим детали нашей свадьбы? Цзян Ваньинь смеется, а Лань Хуань... Лань Хуань здесь, в Пристани Лотоса, в месте, где Цзян Ваньинь достиг невозможного; здесь, в их комнате, в пространстве, которое Цзян Ваньинь создал для него в своей жизни... Лань Хуань любит его и знает, что даже если Цзян Ваньинь пока не может этого сказать в ответ - он слышал его попытки, слышал, как он неловко заговаривает о том, что слишком велико, чтобы выразить словами. Цзян Ваньинь выделил место для Лань Хуаня в своем сердце - Лань Хуань знает, что он любит его. Они обручены. Он спас свое будущее. И Лань Хуань... Лань Хуань больше никогда не будет просыпаться в одиночестве.