Смерть – единственный конец злодейки

Эмили сильно дрожала и выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Однако она начала рыться в своих, завязанных в хвост, волосах. Вскоре из её волос показалась длинная игла. «Ого, неплохо спрятано, не так ли?» Бесспорно, Пенелопа всегда была жертвой. Даже если она хотела накричать на горничную, причинявшую ей вред, то не могла этого сделать из-за отсутствия улик. – В-вот... Эмили протянула мне иглу дрожащими руками. Я уставилась на предмет, который до сих пор постоянно причинял Пенелопе боль. Это был просто кусок металла, который был даже не таким уж большим. Однако вчера я поняла, какую боль может причинить человеку эта тонкая и маленькая игла. «Как больно было ей?» Никто бы не заметил, даже если бы её руки ослабели и покрылись кровавыми шрамами из-за боли, которую она чувствовала каждое утро, просыпаясь. – Подними голову, – стиснув зубы, приказала я. Эмили нерешительно подняла голову. В её дрожащих глазах можно было увидеть отчаяние, поскольку она, вероятно, думала о вещах, которые она испытает сейчас от жестокой принцессы. – Смотри внимательно, Эмили, – я протянула руку, в которой не было иглы, к Эмили. Рука была хрупкой и молочно-белой, без единого шрама. Она была повёрнута так, что тыльная сторона ладони была обращена к потолку. Я без колебаний воткнула в неё иголку, которую Эмили вручила мне. – Ах! Леди! – Эмили закричала так, будто вместо меня укололи её. Затем я вытащила иглу, наполовину воткнутую в мою руку. «Угх». Кровь начала капать из места прокола. Я готовилась к этому, но было до такой степени больно, что мои глаза чуть было не заслезились. Однако мои эмоции не проявились на лице, даже когда я снова вонзила иглу в руку рядом с предыдущим уколом. – Ах! – на этот раз я вскрикнула, не выдержав боли. – Л-леди! – Эмили тяжело дышала, как будто у неё была паническая атака. Она, не зная, что делать, расплакалась от моих безрассудных действий. Наблюдать за этой сценой было довольно забавно. «Чего она так боится, если раньше делала вещи намного хуже?» – Леди, ик! Леди, зачем вы это делаете? – Не надо так плакать, Эмили. Потому что это шрамы, которые ты оставляешь на мне, – ответила я ласковым тоном. Выражение лица Эмили стало пустым. – Хах?.. – Возможно в этот момент их два, но всегда может стать три, четыре или пять. Может быть, даже больше. – ... – Эмили перестала дышать от моих слов. Её дрожь тоже прекратилась. – С этого момента я собираюсь принимать всё, что ты делаешь со мной, не имея ни малейшего сомнения. Воду для умывания, которую ты будешь подготавливать, одежду, еду. Всё. – Л-леди... – Чем больше ты будешь делать, тем больше шрамов появится на этой руке. Когда-нибудь они станут полностью видны. И тогда, не наступит ли день, когда кто-нибудь это заметит? – ... – Люди начнут задаваться вопросом: «Кто этот злодей, не знающий своего места и игнорирующий члена семьи Эккарт?» Например, брат Рейнольд, – улыбаясь, как только распустившийся цветок, я морально давила на Эмили. – Я только говорю, что всё это зависит от твоего отношения. Моя личная горничная не ответила на мои угрожающие слова. Её лицо было настолько бледным, будто её кто-то только что душил. – А теперь вставай. Ты должна заняться своей работой, когда твоя хозяйка закончила трапезу, – я убрала от неё свою руку назад. Затем я перевела взгляд на большое окно у стола. Эмили резко подскочила после того, как довольно долго стояла на коленях. Она начала убирать посуду со стола с такой скоростью и навыками, словно была роботом. «Кажется, она быстро подстраивается». Весьма удачно. Думаю, я могла бы легко использовать её и сейчас, и в будущем. Даже если бы я нашла новую личную горничную, мнение людей обо мне не изменится. Я не могу вечно бездействовать, поэтому решила найти союзников, которых могла бы использовать. Личная горничная, издевавшаяся над Пенелопой. Наконец, ситуация обернулась в мою пользу. К тому же, мне нравилась личность Эмили, благодаря которой она прямо и без вопросов делала то, что велено. Думая об этом, я наблюдала за Эмили, пока та быстро заканчивала накрывать на стол. Внезапно дверь в мою комнату открылась с такой силой, что я удивилась, как она от этого с петель не слетела. Я удивлённо перевела взгляд. Волосы прекрасного розового оттенка развевались в воздухе. На меня хмурым взглядом смотрел Рейнольд Эккарт. – Ты. Он поспешил в комнату. Надпись, показывающая [Интерес -3%], находилась очень близко ко мне. – Что, чёрт возьми, ты задумала? Рейнольд, приближавшийся ко мне со страшной аурой, вдруг обнаружил Эмили у стола, и его лицо стало ещё хуже. – Ты!.. – М-м-молодой господин, – Эмили застыла на месте, её лицо побледнело. Я поспешно взглянула на стол. Все блюда стояли на подносе, и передо мной лежала только вилка. «А-а!» У меня было ужасное предчувствие по поводу этой ситуации, поэтому я схватила вилку и положила её на поднос. Я огляделась в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Убедившись, что ничего такого нет, я заговорила: – Эмили, сейчас ты должна уйти. Она резко подняла поднос со стола, как будто ждала, что я скажу это. Однако, когда она это сделала, Рейнольд крикнул: – Только посмей уйти! – Скорее, – сказала я Эмили, взглядом намекая, чтобы она уходила, прежде чем агрессивный молодой господин начнёт ссору. Эмили, похоже, поняла смысл моих слов, потому что поспешно вышла из комнаты. Она выглядела также, как я вчера, когда я с сумасшедшей скоростью убегала от Деррика, чтобы выжить. Когда Эмили наконец ушла, недовольный взгляд Рейнольда остановился на мне. – Отвечай. Чего ты добиваешься своими действиями? Я на мгновение задумалась, что мне ему сказать. Пенелопа всегда неформально разговаривала с Рейнольдом в игре. Он был на два года старше Пенелопы. Никого не удивляло, если они дрались, как кошка с собакой, поскольку у них не было большой разницы в возрасте. «Похоже на мои отношения со вторым ублюдком из того дома». Если быть точнее, он оскорблял меня, и одну меня всегда били. Я думала о том, чтобы говорить с Рейнольдом формально, как с Дерриком, потому что он старше меня, но теперь я отбросила эту идею. Было бы смешно, если бы человек, который ещё вчера разговаривал с ним неофициально, теперь говорит совершенно иначе. – Ты решила открыто игнорировать мои слова? – недовольно спросил Рейнольд. «Только посмотрите, какой нетерпеливый». – ...Что ещё за «действия»? – ответила я ему так, как ответила бы Пенелопа. – Зачем ты говоришь, что снова собираешься использовать эту сучку как свою личную горничную?! [Интерес -3%] опасно искрился над развевающимися розовыми волосами. Что я должна ответить, чтобы избежать флага смерти? Я думала о том, чтобы включить варианты, но не стала этого делать. «Нет. Даже если я это сделаю, там будут только бесполезные фразы». Я сглотнула, глядя на Рейнольда, пыхтящего от ярости. Пенелопа бы определенно сказала либо «не твоё дело», либо «убирайся из моей комнаты», что приблизило бы её к смерти. Однако я не была Пенелопой, поэтому немного приукрасила эти слова: – Не о чем беспокоиться. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Что бы я ни сказала, Рейнольд воспринял бы это сурово. Однако я думала, что будет достаточно просто приукрасить слова, чтобы справиться с ситуацией. – ...Что? Однако это, казалось, произвело обратный эффект, потому что взгляд Рейнольда превратился в убийственный. – Кормить свою хозяйку тухлой едой — это по-твоему «не о чем беспокоиться»? – Нет, это... – Есть пределы унижения дома Эккарт. Как она посмела, жалкая простолюдинка, не знающая своего места! – ... – В особняке не нужна такая горничная. Есть бесчисленное множество других, до смерти умоляющих о работе здесь, даже без оплаты! – кричал Рейнольд. Я собиралась закончить всё это словами, что тут не о чем беспокоиться, но из-за реакции Рейнольда потеряла дар речи. Тот факт, что он сердился больше, чем я, жертва, заставлял меня смеяться. – Как ты смеешь? Жалкая простолюдинка, не знающая своего места. Такую фразу Рейнольд постоянно говорил Пенелопе. – Ты смеёшься в этой ситуации? – сказал он, нахмурившись, когда я на мгновение ухмыльнулась. – Насколько низкой тебя считают другие, что ты подвергаешься этим оскорблениям? Да, верно. Как ты и спрашивал: насколько жалкой считали дочь герцога, что никто из здешних рабочих не стал сразу слушать ни единого её слова? Я успокоилась, зная, что если скажу это, то умру. – Вчера я встретилась с отцом из-за этого инцидента, – я посмотрела на него более холодным взглядом. – Да. Отец, наверное, согласился. Поскольку я сказал ему, что мы должны немедленно уволить эту сучку, – уверенно добавил Рейнольд с надутой грудью, как будто он гордился своими действиями. Он что, ждал похвалы или чего-то ещё от ненавистной ему фальшивой младшей сестры? К несчастью для него, я не собиралась этого делать. – Отец и старший брат не пожелали увольнять Эмили, – продолжала я спокойным тоном. – Что? – голубые глаза Рейнольда расширились. – Отец и... брат?