Arcane collection

Силко прижимает её к себе, тянется к её синим волосам и гладит по голове.       — Моя девочка, моя родная, — она всегда выглядит изящно, всегда боится совершить оплошность перед ним, но никогда не боится лишить жизни пару-тройку миротворцев, в её понимании нет кнопки стоп и такой глупости под названием смущение. Её пальцы тонкие и сильные, она вся похожа на большую Богомолицу, которая готова растерзать любого после брачной ночи, она опасна для общества, но только не для него. Для него она нечто большее, чем приёмная дочь или напарник по бизнесу, она больше, он отдал бы за неё жизнь, свою и всех других. Он чувствует как проваливается под землю, чувствует как боль в голове разрывает мозг, но он чувствует как его грудь рвёт. Она плачет во сне, никак не может проснуться, она обхватила его цепкими и такими сильными пальцами с покоцанным маникюром. Он покупает ей лаки, пахнущие так же мерзко, как выхлопные газы из выходящих труб в их подземной пещере, в этом аду на земле, где вечно царит мрак. Как давно она приходит к нему спать? Лет с двенадцати, всегда быстро и ловко, как маленький зверёк она ныряет под одеяло и прижимается своим холодным, словно у змеи телом к Силко. Тот по началу отговаривал девочку, говоря, что она должна сама бороться со своими страхами, однако девочка продолжала прижиматься к его телу и просить не прогонять её. Как он мог прогнать её? Нет, конечно, кто угодно бы надрал этой девчонке задницу, если б была возможность и определенные навыки, но никому этого не удавалась. Хотя бы из-за её улыбки. Её улыбка. Она похожа на оскал, Силко не помнит, когда он в последний раз улыбался, казалось, его щеки уже давно одеревенели, а мышцы, отвечающие за улыбку атрафировались, но он любил смотреть на улыбку Джинкс. А девчонка не улыбается, она лишь притворяется, притворство стало её тенью, её смыслом, её способом выживания. Она любит гладить Силко по голове, любит прижиматься всем телом к этому человеку, потому что больше никому он бы не позволил такого. Она чувствовала над ним власть, власть которой никто не обладал, даже самый уважаемый химбарон в этой пещере. В этом аду на земле. Силко сковывает её в объятия, тонкими, с кольцами пальцами, он гладит её по щеке, по которой катится слеза. Это больно, когда смотришь на то, как единственный в этой чертовой дыре человек страдает. И от чего? От того что её бросила собственная сестра. Он был ей благодарен и одновременно ненавидел всей душой.       — Тихо мышонок, тихо. — Он гладит девушку по голове, растрёпывая волосы до невозможности, чуть приблизившись, он целует её в лоб и отстраняется.       — Силко, — Джинкс щурится ещё не отойдя ото сна. Только в такие моменты она выглядит беззащитной, только в его объятиях она позволяет себе расслабиться и только с ней Силко может быть честным. Он целует её разбитые в кровь костяшки, он заплетает ей косы, он целует ей синяки, чтоб те зажили быстрее, Силко считает, что сейчас, когда Джинкс такая чистая и уже повзрослевшая ей станет скучен такой старик как он, но Джинкс остаётся рядом, как верный друг и соратник.       — Поцелуй меня, — Джинкс смотрит прямо ему в глаза и Силко становится не по себе. Он всё также крепко обнимает её, но сейчас, сейчас он не знает что делать. Может Джинкс его с кем-то спутала спросонья, а если это так, то Силко готов рвать и метать. Никто не смеет прикасаться к его девочке. Никто и никогда. Даже он.       — Это не правильно, — шепчет он, но Джинкс на это лишь громко хмыкает.       — Поцелуй, — Силко не тот, кто может совладать с Джинкс, пусть, он воспитал её, но никогда у него не получалось контролировать её, это пугало, ведь если б Джинкс попросила его выстрелить себе в висок он бы не задумываясь это сделал. Но сейчас это лишь поцелуй. Силко ни с кем не целуется, шлюхи не те, кто достоин любви, он платит им за свое дело, поэтому о поцелуях нет и речи. Но Джинкс… это же его девочка. Джинкс хватает его за щеки, сжимая их своими пальцами с маникюром трёх недельной давности, и смотрит. Смотрит выжидающе, у них полно времени до утра и ни одному из них не хочется спать. Силко смотрит ей в глаза и не может понять, шутит ли она.       — Ты правда этого хочешь? — Спрашивает Силко, его незаметное волнение выдает хриплый голос и дрожащие руки. Вместо ответа Джинкс скалится и ещё пристальней смотрит на Силко. Мужчина тянется к девушке и невесомо, тихо, чтоб никто не узнал, да что там, даже думать не смел как Силко может быть аккуратен и нежен. Его руки кажутся Джинкс родными, но в то же время холодными и отстранёнными. Силко не целуется, ведь это бы означало что он доверяет кому-то, но это ведь Джинкс, а Джинкс он бы позволил навести на себя пистолет и выстрелить. Девушка закидывает на его бедро ногу и кладет руку на его затылок не желая отстраняться. А Силко… Силко счастлив, так долго он не был счастлив, так долго в его жизни не было поцелуев и ласки, так давно что он даже не знает как действовать в данной ситуации. Он не волнуется, он просчитывает шаги, подстраиваясь под движения Джинкс и осторожно, невесомо касаясь её волос. Быстрые движения, Джинкс взвивается как голубая змейка, но она старается сдерживаться. На её лице нет смущения, лишь оскал сквозь поцелуй, который всем нутром чувствует Силко. Она никогда не боялась его шрама, нет, она любила его, Силко, этого вечно холодного и безжалостного, она выучила все его привычки, какую марку сигарет он любит, какая из рубашек его любимая и она любит. Пусть не умело, пусть так что становится страшно от её выходок, но она хочет любить, хочет обладать и быть любимой. Но сейчас все эти слова не важны, люди, которые живут в голове Джинкс, о как же они достали всем им стоит заткнуться, ведь сейчас, в это мгновенье Силко рядом, Силко здесь, Силко не бросит и не предаст, он будет рядом, нет, он будет ещё ближе, в самом сердце в душе, в мыслях, действиях и поступках, она станет такой же, будет достойна его, будет его идеальной копией, она будет любить и будет любима. Наконец, отпустив губы мужчина и девушка уставились друг на друга. Джинкс скалится и прижимается к груди мужчины.       — Такой теплый, — девушка чувствует как на мгновенье сердце у мужчины стихло и наступила кромешная тишина.       — А ты как всегда холодная, — улыбка закралась в уголки его губ и сам он весь будто засветился и мысли, о боже, их не было. Не было мыслей об отчётах и о том, что поставки ухудшились были только они и тишина глубокой ночи.       — Сколько же у тебя шрамов, — она пересчитала их все, уже давно, рисовала на них непонятные узоры и говорила, что они похожи на созвездия. Силко спрашивал откуда она знает, как выглядят звёзды, однако, она ему не признавалась. Всё же она бегала на верху не только для того, что бы развеяться и причинить кому-нибудь боль.       — Силко, — позвала девушка. Мужчина невразумительно хмыкнул.- Ты любишь меня?       — Конечно, ты же моя… — Силко запнулся, ему хотелось что-то добавить, но то как это звучало казалось ему идеальным вариантом. -… ты ведь моя. — Закончил фразу он.       — Ой как миииило, — Джинкс снова уставилась Силко в глаза. Такие яркие, Силко тянется и целует её веки, а та жмурится и тихо хихикает. И Силко улыбается, уголками губ разумеется, и Джинкс улыбается, на этот раз без лжи, а так как она действительно чувствует.