Arcane collection

      Депрессия у Джинкс начинается летом, когда в подземелье редкие солнечные лучи обжигают кожу и когда вентиляция никак не помогает избавиться от жары. Но даже сейчас Силко сидит за своим столом и пишет отчёты, касаемое такой муторной фигни, что Джинкс становится тошно. Она даже не спрашивает его о том, что он пишет, лишь свешивается из своего укромного уголка, доставая и мешая писать своими длинными косами.       Каждая мысль, проскальзывающая у неё в голове, натыкается на Силко. Он в её глазах выглядит тихим и рассудительным мужчиной, его шрам придаёт ему мужественности, а тонкие пальцы так аккуратны и изящны, что похожи на девичьи.       Мужчина, сидящий за столом изнывает от жары, каждая выведенная мелким почерком буква даётся ему с титаническим усилием, в комнате невыносимо душно и хочется раздеться до гола, но присутствие Джинкс и сила воли не даёт ему это сделать.       У них обоих нет друзей, год за годом они празднуют день рождения Джинкс лишь в своем узком кругу. Он, зовёт её семьёй и гладит по голове, а она улыбается и крепко-крепко прижимает его к себе. Но депрессия, это серьёзно и иногда Силко не в состоянии понять насколько. Даже приступы в такое время редкость, что, разумеется, радует обоих, но всё же, чего-то не хватает.

***

      Джинкс валяется на диване, прижав к животу подушку, и корча на лице гримасы, Силко же сидит рядом и молчит, сжав губы в тонкую полоску. Он не спрашивает, как она себя чувствует, ведь по её лицу всё и так понятно.       Всё что он может предложить в таком случае это свое присутствие и послужить мишенью для колких оскорблений, которые, его никак не задевают. Ведь у Джинкс депрессия. А ещё месячные. Он держит в руке стакан с холодной водой, а в другом книгу. Они остановились на том, как убийца перерезает глотку очередной жертве, но, Джинкс похоже, не нравится.       Закрыв книгу, Силко ставит стакан на стол и ложится рядом с девушкой, убирает с её искаженного гримасой лица, волосы и пристально вглядывается. В каждую морщинку и царапину на её лице; её опыты не всегда успешны и некоторые взрываются прямо на неё, но она не отступает и старается заново, собирает по-новому и снова показывает ему свое творчество. А он вглядывается, смотрит, изучает. Девушка приоткрывает глаза, её челюсть сжата, будто она боиться съязвить, однако Силко знает, что сделать ей это никто не запрещает. Она жмется к нему и тихо скулит. Цепляется за него пальцами и шепчет что-то, Силко не хочет разбираться в том, что она там бормочет, однако, всё равно прижимает её к себе. Несильно, так, чтобы девушка чувствовала себя комфортно, чтобы они могли лежать так ещё какое-то время. Депрессия у Джинкс выражается как ветер, дующий в лицо, он так же неприятен и холоден, но если такой ветер будет летом, он вам только понравится. И поэтому Силко прижимает её к себе, целует её в лоб, в шею и ворошит волосы. — Силко, — тянет Джинкс. Брыкается и высвобождается из его объятий, — ну что ты делаешь, я вообще-то страдаю, — ерепенится она и в доказательство своих слов хватается за живот. Силко щуриться, но чуть ослабляет хватку. — Хочешь, я могу уйти, — тут же после его слов, девушка хватается за его пиджак и прижимается к нему. Странно, но даже в такую жару у неё холодное, словно у змеи тело и вся она, словно какой-то зверь или облако, обволакивает Силко со всех сторон. — Да как ты смеешь надо мной издеваться, — шипит она ему над самым ухом. Силко лишь хмыкает.

***

      Вечерняя прохлада кутает их в свои сети и два человека, один из которых прячет лицо под капюшоном держатся за руки.       Их пальцы сплетены меж собой, одни, обветренные и холодные, другие худые и обшарпанные.       Их мысли где-то далеко, но верхний город настолько прекрасен в летнюю ночь, что подобно нити их мысли переплетаются вместе.       Нам с тобой ещё многое нужно пережить, нам с тобой видеть лица наполненные злобы, разбираться где правда, а где ложь, где золото, а где медь. Тебе и мне, смотреть на небо вместе и слушать твои крики по ночам, вместе терпеть твои истерики и слушать лопающие барабанные перепонки пластинки по ночам, когда ты корчится от боли, ведь прищемила пальцы.       Силко скрывает лицо не потому что боится того, что его узнают, нет, конечно, кто он такой, чтоб бояться за свою шкуру, но, он боится за Джинкс, она идёт с леденцом в левой руке и каждую секунду касается его языком. Ей уже пятнадцать и они мучаются над химическими формулами веществ, занимаются чтением наизусть и решают физические задачки. Она преуспевает в математике, а лингвистика ей даётся так же легко, как Силко манипулировать людьми, но она ленится. Но Силко не ругает её, а лишь покупает ей розовую помаду и леденцы в пакете. Так странно, но рядом с ней так спокойно, с ней не нужно притворяться и говорить, что у него нет проблем. Есть, конечно же есть, он разговаривает с ней как со взрослой и никогда не принижает её точку зрения, он учит её стрелять и поражается тому, почему в его кабинете так много выбоин от пуль.

***

      Джинкс красива. Её тонкие пальцы тянутся к пистолету на бедрах всегда, когда она чувствует опасность. Её сила и красота позволяют ей творить ей всё, что только вздумается, а сегодня вновь тепло и на душе так хорошо от любви переполняющей сознание. Ей уже давно не пятнадцать, сегодня ей исполняется семнадцать, и она поцеловала Силко. Прямо в губы, а он ответил, ответил, но потом отстранил её от себя и потрогал её лоб.       «Всё хорошо?» — спрашивает он, а она лишь смеётся ему в лицо и скалит зубы.       «О даа» — и кричит на весь Заун, — «Я ЛЮБЛЮ СИЛКОО, А СИЛКО ЛЮБИТ МЕНЯ» — у неё депрессия и что же он с этим сделает? Ничего, ведь она сама не хочет лечиться, она лишь улыбается и качает головой, говоря, что эта болезнь помогает ей не бояться смерти.       В эти моменты Силко становится не по себе, но Джинкс касается его волос и целует его макушку.       Она говорит, как любит его, признается ему во всех своих грехах, а он вновь и вновь прощает её.       В этом их сила, и в этом они оба красивы.