Маска Анубиса

      — Рискнём?! — голос Тома был заряжен вдохновением и какой-то ноткой безумия, что невольно заставляло Гермиону окунуться с ним в этот омут с головой — пять лет невероятных, а порой и смертельно опасных приключений не прошли для неё зря.       Реддл, конечно же, не мог проигнорировать (как и Гермиона, разумеется) загадку от Рихтер-Вольфов. Это был вызов, игра на грани жизни и смерти; то, что волновало его деятельный разум и добавляло перчинки в однообразные, повторяющиеся будние дни.       Амулеты они обнаружили случайно. Реддл снес портрет ученого, когда размашистым шагом ходил по кругу по комнате, стараясь найти решение возникшей проблемы. Гермиона тогда с удивлением наблюдала за ним: Том будто забылся, открывая часть себя настоящего, не притворяясь бесчувственным. Она словно видела отражение себя: азарт, охватывавший в процессе поиска решения был хорошо ей знаком. Внезапно осознав, что сравнивает и находит общие точки с будущим Темным Лордом, она потрясла головой, отчаянно пытаясь избавиться от этих мыслей.       — «Я подумаю об этом позже, » — Гермиона пыталась договориться со своей совестью, но тщетно: эта мысль подтачивала ее, как червяк спелое яблоко. Обнаруженные за портретом амулеты по виду вообще напоминали безделушки, но высокий магический фон, исходящий от них, заставлял в этом усомниться. На удивление, их было достаточно много — целых шесть штук. Значит и испытания будут не так просты — к такому выводу пришла Гермиона. Хотя многие ученые бывают эксцентричны. Порой чересчур.       На всех амулетах были изображены головы животных, не повторяясь.       — Ибис. Тот — бог мудрости и знаний, — задумчиво сказала Гермиона, выбирая амулет.       — Сокол. Ра — бог солнца и всего сущего, — в тон ей проговорил Том, на что она закатила глаза — не сомневалась в его выборе.       Гермиона порой думала, что сначала в комнату входит его эго, а потом он сам.       С большим трепетом она надела выбранный амулет и остановилась перед тайным входом вместе с Реддлом. Он немного медлил — все-таки имеющаяся перспектива на время потерять зрение, как Друэлла, и тыкаться в пространстве, словно слепой котёнок, не радовала абсолютно.       У Гермионы засосало под ложечкой: ей вспомнились события второго курса — Василиск, который отразился в зеркальце Пенелопы Кристалл, когда они вместе на всякий случай заглядывали за угол. Она вздрогнула от неприятных воспоминаний. А ведь Тайная комната все ещё не открыта — Хагрид учится на третьем курсе, радуя нездоровым энтузиазмом лишь профессора Кеттелберна и пугая других преподавателей, а Миртл Уоррен изредка мелькала заплаканным лицом где-то за столом Когтеврана, отчего у Гермионы щемило сердце. Она искренне надеялась, что с ее появлением судьбы двух учеников примут более счастливый поворот, как и судьба спасённого на третьем курсе Клювокрыла.       Гермиона вздохнула, пытаясь унять дрожь и вновь проснувшуюся совесть, но тут Реддл повернул книгу, окончательно отрезая возможность отказаться от опасного приключения. Точка невозврата пройдена.       Полную темноту прорезал яркий солнечный луч — она поняла, что именно из-за него ослепла Друэлла. Он медленно скользил по их телам, словно сканируя — это действие Грейнджер почему-то напомнило магловские фильмы про спецагентов.       Ей отчаянно хотелось зажмуриться, а Реддл был предельно спокоен (скорее отлично притворялся), уверенный в своей догадке.       Он был прав (как всегда). Луч исчез, остановившись на амулетах. Радостный Том повернулся к Гермионе, окрылённый победой. Улыбка неожиданно красила его — она помнила рассказ Гарри трёхлетней давности о том, что произошло летом в Тайной комнате. Она постаралась улыбнуться в ответ, чтобы не вызывать подозрений, и все ещё терзалась совестью.       — «Точка невозврата уже пройдена, — напомнила себе Грейнджер. — Бороться с одним темным волшебником, с будущим Темным лордом — такое испытание могло выпасть только на мою долю.»       Пока Гермиона мучилась моральными терзаниями, Реддл уже вовсю исследовал открывшийся перед ними коридор.       — Столько рун, — заметил Том. — Представляю, сколько крови впитали эти стены. Тут теперь и заклинания сильнее бытового не сотворишь. Рихтер-Вольф действительно был гением.       Она услышала в его голосе оттенок благоговения. Гермиона и сама это ощущала, но не ожидала от Реддла — ей все ещё было непривычно, что он может испытывать обычные человеческие эмоции, помимо гнева и самомнения.       Они прошли небольшой коридор даже не нуждаясь в люмосе: факелы вспыхивали сами, стоило только пройти мимо них — Рихтер-Вольфы действительно приложили громадные усилия, зачаровывая и нанося огромное количество рун.       — Перед нами тупик, а рядом очередной книжный шкаф, — сделала очевидный вывод Гермиона, нахмурив лоб.       — Дверь откроется, если в неё вставить нечто треугольное, — заметил Реддл, изучив ее более внимательно.       Очевидно, что ключ был где-то рядом — Гермионе не давал покоя пустой постамент, находившийся поблизости. Она отошла к книжному шкафу, стремясь найти подсказку среди книг.       — Он, видимо, питал особую слабость прятать подсказки среди книжных шкафов, — пробормотал Том и открыл первый попавшийся пыльный фолиант.       Гермиона хмыкнула и повторила его манёвр.       Книги ничего не дали. Ничего из того, что могло бы дать подсказку.       — Мне кажется, что все должно быть гораздо прозаичнее, — вздохнула Грейнджер, листая очередную книгу после прошедшего получаса.       — О, так у вас есть идеи, мисс Дагворт? — спросил Реддл таким тоном, словно они вновь находились на очередном уроке и вели дискуссию, развлекая однокурсников.       Он был раздражён — привык находить решения быстро, но пыльные книжки в этот раз держали оборону, не собираясь сдаваться просто так даже таким милым личностям, как Том Реддл.       Она не обратила внимания на его колкость, как и не обращала внимания на колкости Рона, когда была в шаге от нахождения решения. Гермиона старалась ухватить за хвост ускользающую мысль, которая дразнилась и никак не поддавалась. Но Гермиона была терпелива, поэтому раз за разом просматривала книги.       — Анаграмма! — воскликнула она, довольная, что первая нашла отгадку на задачку от ученого.       — Чего? — не сразу понял Реддл.       — «А ты будто не знаешь, что это такое, Лорд Волан-де-Морт, — чуть не ляпнула Гермиона, но вовремя опомнилась. Она знала, что у него и так много к ней вопросов, которые он пока не задавал, ожидая до поры до времени.»       — Анаграмма, — терпеливо повторила Грейнджер и собрала на одной из полок имя ученого.       Буквы на книжках засветились красным, а на постаменте словно засияло маленькое солнце — уже сейчас было видно, что там должен был появиться ключ от двери. Они переглянулись — осталось лишь собрать фамилию, и он у них в руках.       — Не достаёт пары фолиантов, — огорчилась Гермиона. — Где искать нужные?       — На удивление, они есть в нашей библиотеке, — через минуты две ответил Реддл.       — И мы просто возьмём и украдём их? — спросила она, вновь испытав угрызения совести.       — Технически, они все ещё будут в библиотеке, так что нет, — беззаботно ответил Том.       Нужные книги нашлись не сразу — помощью библиотекаря воспользоваться они не могли. Привлекать внимание им все же не стоило.       — Может, мы где-то пропустили ее? — спросила Гермиона, когда они собрали почти полную фамилию.       — Нет, кто-то взял книгу, — ответил Реддл. — Остаётся только посмотреть в записях мадам Пинс, кто именно это сделал.       Пока он отвлекал внимание библиотекаря, которая растаяла от его обаяния, как масло на горячей сковородке, Гермиона, воровато оглянувшись, запустила заклинание поиска — немного трудоемкое, но весьма полезное: времени проверять вручную тысячи записей у неё, естественно, не было.       — Есть! — тихо обрадовалась Гермиона, найдя нужную строчку. — АПВБД. Да, Том не обрадуется, узнав, у кого она.       Она угадала.       — Её мог взять кто угодно, — чертыхнулся Том. — Почему она у Дамблдора.       — Я попрошу у него, — решилась Гермиона. — Летом я с ним случайно пересеклась в книжном, поэтому, думаю, он не удивится моей просьбе.       Если и Реддл обрадовался, то не подал виду, хотя явственно показывал ей, что недолюбливает профессора трансфигурации.

***

      Пара трансфигурации тянулась так медленно, что обычно всегда внимательная Гермиона была чересчур рассеянна. Том, по ее наблюдениям, тоже еле держал себя в руках. И причина была лишь в одном — недостающий фолиант мирно лежал в сумке Грейнджер, ожидая своего часа. Профессор Дамблдор был так любезен и отдал книгу без лишних вопросов, махнув рукой на ее клятвенные заверения, что обязательно вернет её обратно библиотекарю после прочтения и не потеряет.       Том изредка оглядывался на Грейнджер, обжигая ее красноречивым взглядом, что естественно заметила Розье и пристала с расспросами.       Гермиона вздохнула — новая тема по трансфигурации все равно не хотела усваиваться. После сегодняшних приключений в голове просто не было места, поэтому она решила отвлечься и рассказала Друэлле все без утайки.       — И вы серьезно решили рискнуть? — не поверила Розье, слушая рассказ Гермионы. — Да, Рихтер-Вольф действительно гений, но весьма эксцентричен. Аж в дрожь немного бросает.       Гермиона хмыкнула. Иммунитет к такому роду приключений за пять лет выработался стойкий, поэтому сейчас впервые за два месяца она чувствовала себя живой.       — «Адреналин здорово бьет по мозгам, — помрачнев, подумала Гермиона. — А ведь была такой примерной девочкой. И куда все подевалось?»       Прозвонил долгожданный колокол. Она уже гораздо бодрее записала домашнее задание и сделала на пергаменте пометку: разобраться в новой теме. У профессора Дамблдора был более подробный курс трансфигурации, очевидно, что профессор Макгонагалл уже в ее времени опускала некоторые моменты, делая курс более легким. А соперничество с Реддлом Гермиона не собиралась прекращать.       Далее был последний урок — прорицания. Гермиона долго плевалась, увидев его в своём расписании второго сентября. Она хотела отказаться от предмета, но Друэлла уговорила ее остаться. Не последнюю роль в этом сыграла преподавательница — мадам Коулман-Смит вела свой предмет куда лучше, чем Трелони, которая находила особую радость в том, чтобы предсказать кому-нибудь из учеников мучительную смерть, что невероятно злило Грейнджер. К тому же, в аудитории более не пахло дешевым хересом и отвратительными благовониями, от которых под конец занятия обязательно болела голова, а лишь травами: полынью, шалфеем и ноткой чего-то сладковатого, не поддающееся описанию.       Несмотря на сильное желание пропустить занятие, Гермиона поплелась в сторону Северной башни, однако ее невысказанные мысли были услышаны.       — К черту этот урок, если есть занятие поинтересней, — Реддл тоже сгорал от нетерпения.       Отделившись от основной массы учеников, они вместе поспешили в библиотеку. Коридоры быстро сменяли друг друга — настолько сильно было желание оказаться в лабиринте Вольфов.       — Еле вас догнала, — неожиданно за их спинами раздался запыхавшийся голос Друэллы. — Не успела оглянуться, а вас и след простыл.       Реддл недоуменно посмотрел на Гермиону, совсем не ожидая пересечься с Розье.       — Ты чуть ли не пожирал взглядом Гермиону на паре трансфигурации, — объяснила Друэлла. — Естественно мне захотелось узнать у неё причину твоего поведения.       Гермиона на это лишь пожала плечами — когда Розье намерена что-то узнать, сопротивляться бесполезно.       — Ты, кажется, не хотела входить в лабиринт, — заметил Том. — В прошлый раз это закончилось для тебя плачевно.       — Ну а теперь есть защита — амулет, — беззаботно ответила Розье. — Кажется, мы все трое ведём себя, как безрассудные гриффиндорцы, а не как разумные слизеринцы, но это почему-то не доставляет дискомфорт.       Гермиона, как и Том, задумалась над ее словами. Конечно, Грейнджер и так не переставала считать себя гриффиндоркой, хоть и носила теперь форменную мантию со змеей, но Реддл не вписывался в картину идеального ученика Гриффиндора. Невольно представив его в алой мантии, она едва не прыснула — картинка выходила почему-то комичной, но это натолкнуло на другие размышления: Том Реддл и лорд Волан-де-Морт пока еще разные люди.       Время — сложная субстанция, неподвластная никому, но Гермиона могла ещё побороться за дорогих ей людей. Может в этом и есть смысл быть Избранной?       Друэлла довольно долго рассматривала амулеты, отчего Том уже начинал закипать от нетерпения.       — Ладно, я выбираю этот, с кошечкой, — решилась Розье. — Львица тоже красивая, но я пока не готова окончательно признавать себя отчаянной гриффиндоркой.       — Бастет. Богиня любви, радости и гармонии, — машинально отметила Грейнджер.       — Я чувствовала, что делаю правильный выбор, — гордо сообщила Розье, надевая амулет.       Реддл закатил глаза и повернулся к книжному шкафу. Проверку в этот раз они прошли без особых опасений, но Друэлла все же зажмурилась.       С легким трепетом она поставила книгу в нужное место и сразу повернулась к постаменту. Сияние исчезло, открывая взору ключ.       — Рихтер-Вольф, похоже, питал слабость к красивым безделушкам, — заметила Друэлла, забирая его с постамента.       Она повертела в руках ключ и отдала Гермионе. Розье была права — он и вправду был красив. Только был один нюанс — ключ был кубической формы, а не треугольной. Гермиона покрутила его — в свете пламени он сверкал позолотой, а на одной из граней была изображена голова шакала.       — Есть идеи, что с ним делать? — спросила она, отдав ключ Тому.       Он не ответил, внимательно рассматривая куб.       — Тогда смысла находится здесь больше нет, — закончила Друэлла и поспешила обратно, утягивая их за собой.

***

      — Слышал новость, Том? — задал вопрос Абраксас, наблюдая за его задумчивым лицом.       Реддл отвлекся не сразу, однако через секунд десять он приобрел осмысленный вид и повернулся к Малфою.       — Что-то интересное? — заинтересовался Том, продолжая бесцельно гонять еду в тарелке.       Хоть и он продолжал думать о том, как разгадать очередную загадку, но Малфоя все-таки стоило выслушать: его друг имел поразительную способность быть в курсе всех событий Хогвартса, не важно тайные они или не очень.       — Думаю, умнику вроде тебя, да и мисс Дагворт, — Абраксас хитро блеснул глазами, — понравится. У нас пройдет выставка реликвий и артефактов прямиком из Древнего Египта. Большая часть — из бывшей коллекции Рихтер-Вольфов, пары ученых-египтологов.       Если Малфой хотел произвести впечатление на Реддла, то он этого добился.       — Правда? — как-то хрипло произнес Том, а его лицо приобрело еще больший налет задумчивости.       Невольно подслушивающая их разговор Гермиона задумалась, как и он: слишком много в ее жизни стало связано с Рихтер-Вольфами и их артефактами. Настолько плохо или хорошо это было, она пока не осознавала.       — Знаешь, что самое интересное? — продолжил Малфой, следя за его реакцией. — За возможность проведения выставки у нас активно бились с претендами из других школ Диппет и почему-то Дамблдор.       Реддл настороженно поднял голову.       — А он здесь каким боком? — нервозно спросил он.       — Не знаю, почему он так заинтересован этими артефактами, — пожал плечами Абраксас.       Гермиона, продолжающая внимательно слушать разговор, вновь вспомнила о летней встрече с профессором трансфигурации — очевидно, тогда он целенаправленно шел в укромной уголок книжного магазина, в который она сама забрела случайно. Почему он так заинтересован наследием Рихтер-Вольфов?       — Зато их стараниями у нас пройдет выставка, — сказал Малфой. — И будет в Хогвартсе своя атмосфера Древнего Египта. До сих пор, кстати, впечатлен пирамидами — маглы-египтяне проделывали титанический труд: разбивали камни в нужную форму и собирали ее с такой легкостью, как будто это детский конструктор. А их храмы только чего стоят.       Реддл, слушая восторженные речи Абраксаса, зацепился за одну единственную фразу.       — Разбить, чтобы собрать, — едва слышно пробормотал Том, лихорадочно соображая над только что появившейся теорией.       Кубик остался в его комнате — Гермиона нехотя отдала ему загадку, желая самой разрешить ее. Улыбка тронула его губы: счет сравнялся (то, что он мог оказаться не прав, даже не пришло ему в голову), чем он очень хотел поделиться с ней.       — Спасибо, Абраксас, — искренне сказал Реддл, давая знак Грейнджер. — Это действительно занимательная новость.       Она поняла его без слов, следуя чуть поодаль. Розье осталась в Большом зале — она была утомлена сегодняшними приключениями, поэтому степенно беседовала с Вальбургой и не обращала внимания на Тома с Гермионой.       — Что-то интересное? — невзначай поинтересовалась Гермиона, догнав его, когда они вышли из зала.       — У меня есть одна занимательная теория о том, как решить загадку с ключом, — поведал Том, наблюдая за сменой эмоций на ее лице.       — И в чем же заключается твоя теория? — заинтересованно спросила Грейнджер.       — Разбить, чтобы собрать, — загадочно повторил свои слова Реддл.       — Очень занимательно, однако я все еще не понимаю о чем речь, — язвительно проронила Гермиона.       Он не ответил, но буквально потащил ее за собой в их гостиную — его не очень-то волновало, что она едва за ним успевает.       Назвав пароль, Гермиона остановилась около диванчиков, ожидая, что Реддл вынесет ключ из своей комнаты, и они проверят наконец его теорию.       Реддл удивил и в этот раз. Жажда проверить свою догадку оказалась сильнее его принципов — он пустил Гермиону в свою комнату. Одной из привилегий старосты была личная комната (она удивилась, узнав об этом — на Гриффиндоре таких правил не было, поэтому тогда она все еще ютилась в общей комнате с однокурсницами) — на Слизерине уделяли намного больше внимания личному пространству учеников, что Гермионе нравилось все больше: от щебета девочек она все же уставала.       Гермиона внимательно оглядела его личную комнату: большая двуспальная кровать с темно-зеленым балдахином, без единых нервирующих складок на покрывале, платяной шкаф, тумба со светильником, стол для выполнения домашних заданий и стул к нему, разумеется. Едва заметно пахло лавандой, а на поверхностях не было не единой пылинки. Идеальная картинка. Идеальный ученик.       Том в это время достал из тумбочки ключ и повернулся к Гермионе.       — Все оказалось очень просто, — начал Том. — Абраксас сказал правильно: надо разбить камень, чтобы собрать пирамиду.       Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, Том со всей силы швырнул кубик на пол. Он разлетелся на десяток обломков.       — Будет здорово, если ты окажешься не прав, — иронично проронила Гермиона, но все же опустилась на колени рядом с Томом.       — У тебя были идеи получше, Дагворт? — в тон ей ответил Том.       Гермиона закатила глаза. У нее были сотни слов, чтобы высказать недовольство, но перечить она почему-то не решилась. Наверное, знала, что это бесполезно: если он был в чем-то уверен, то шел, как паровой каток, напролом, не сильно заботясь о том, что у кого-нибудь есть другое мнение.       На удивление детали легко собирались вместе, медленно образуя пирамиду.       Том взглянул на неё с превосходством: он все же оказался прав.       — Ты решила анаграмму, я придумал, как нам получить ключ, — с оттенком самодовольства сказал он. — Один-один, Дагворт.       Гермиона снова закатила глаза — даже сейчас они не забывали о соперничестве. Не то чтобы она была против их маленькой игры, но порою она боялась, что это когда-нибудь выйдет за рамки приличий.       — Вот и осталась вишенка на торте — последняя деталь, — пробормотал Том, обращаясь больше не к Гермионе, а к самому себе.       Маленький тетраэдр встал на своё место, и пирамида засияла ровным золотистым светом, показывая, что они на верном пути.       — Настоящее чудо, — прошептала Гермиона, а Том, услышавший ее, был с ней согласен.       — Библиотека закрывается ровно через десять минут, — заметил Реддл. — Мы можем ещё успеть.       — Нет, уже довольно поздно, — покачала головой Гермиона. — Давай завтра с утра.       Насколько бы не терпелось узнать, что им придётся встретить на своём пути в лабиринте, Гермионе хотелось передохнуть — впечатлений было достаточно.       — Ладно, — легко согласился Том.       — Отдай ключ мне, как гарант того, что ты не пойдёшь один, — не поверила ему Грейнджер.       Том фыркнул, но все же с явной неохотой передал его ей.       — Буду стучаться завтра к тебе в комнату в пять утра, учти, — сказал Том абсолютно серьезно.       — Договорились, — хмыкнула Гермиона.       — И какого черта я отдал ключ ей? — задал сам себе вопрос Реддл, когда она покинула его обитель.       Гермиона задавалась тем же самым вопросом.