metamemory

      В голову Такемичи пришла очень важная мысль, а подобное случалось нечасто. После того, как в результате противостояния с Мёбиусом его отправили домой, он пришел к выводу, что жизнь без друзей очень скучна, а это означало, что он будет изводить себя мыслями о проблемах, назревающих в Томане. Когда Эмма пришла к нему в больничную палату, плача из-за ссоры Майки и Дракена, Такемичи опасался худшего, и вот он здесь, застрял дома и ничего не может с этим поделать. Если бы только он умел лучше избегать ударов по голове. Отчасти он и не хотел ничего делать. Как он мог разрешить разногласия между двумя самыми страшными людьми, которых он знал, будь то друзья или нет? И это за три дня, не меньше. Вместо того, чтобы зацикливаться на этом, он позволил мыслям отвлечься, погрузившись в воспоминания о прошлом и будущем. Когда он оглядел свою спальню, в груди у него поселилось что-то странное. Для него это была его старая комната. Старая кровать, старый стол, старые полки и старые книги. Они были только в его памяти. Впервые у Такемичи возникло отчетливое ощущение, что он вторгся туда, где ему не место. Дело в том, что он отказался от права на свое детство в тот момент, когда после средней школы, как трус, уехал из города. Может быть, сейчас он и пытался все исправить, но это его прошлое не изменилось. В каком-то смысле он крал частички жизни своего молодого "я". Такемичи никогда не задумывался об этом, поскольку его прошлая версия была просто им. Незрелым мальчиком, который решился на такую глупость, как переспать с Эммой, хотя у него была Хина. Но как много он знал? Пропадал ли младший Такемичи каждый раз, когда он путешествовал на двенадцать лет назад? Попадал ли он в непонятные ситуации всякий раз, когда уходил старший? Было ли ему страшно? Были ли Майки и Дракен для него чужими? Он сел на кровать, охваченный беспокойством. Должен ли он что-то с этим делать? Только на следующий день ему наконец пришла в голову идея, чтобы успокоить свой разум. Он достал старую школьную тетрадь и вырвал использованные страницы. Такемичи собирался завести дневник, и, возможно, не только он один будет писать в нем. Он уставился на тетрадь. Вообще-то он не знал, что написать, но доверял своему младшему "я", которое не даст ему пинка под зад. Такемичи открыл дневник и положил ручку на лист бумаги. Хей, Такемичи. Я не знаю, как сказать проще, поэтому перейду сразу к делу. Это письмо от тебя из будущего. Или, по крайней мере, от тебя из будущего, которое пришло в прошлое. Прежде чем ты выбросишь это и пойдешь обвинять Ямагиши или Аккуна в том, что они тебя разыгрывают, пожалуйста, выслушай меня. Не знаю, как много ты уже заметил, так как я всегда был каким-то тупым, но я почувствовал, что будет правильно, если я все тебе объясню, и тогда, возможно, ты поможешь мне спасти наших друзей. Вскоре он заполнил почти две страницы своими бреднями, время от времени вычеркивая слова и переписывая части. Он закрыл дневник и положил его на угол стола. Пока что он будет просто лежать там, но когда он спасет Дракена и будет готов вернуться в настоящее, то обязательно оставит его открытым, в центре, чтобы его младшее "я" не пропустило его. Пока же ему нужно было беспокоиться о том, сможет ли он вообще спасти Дракена.

***

Такемичи захлопнул за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Он пробежал весь путь домой от квартиры Тачибаны, все еще пребывая в недоумении. Сначала он был с симпатичной девушкой в караоке-баре, как вдруг его сознание помутилось, словно он погрузился в сон. А затем он каким-то образом обнаружил, что держит за руку Наото, как придурок, на глазах у Хины. Конечно, после этого он сбежал. Такемичи оттолкнулся от двери и уселся в кресло. Сейчас ему не хотелось думать обо всем этом. Он уже решил, что будет отрицать все, что случилось, до тех пор, пока сможет. Но его взгляд остановился на дневнике, лежащем на столе. Он смутно помнил, как раздобыл его и сделал первую запись, но не мог вспомнить, что именно написал. Когда Такемичи взглянул на первую страницу, понял, что что-то не так. Он видел, что почерк был его, но в то же время и нет. Чернильные штрихи, казалось, перетекали в нечто сверхъестественное, внушая страх. Действительно ли он написал это сам? Его взгляд остановился на первой строке. То, что там было написано, было куда более зловеще. Дорогой Такемичи, - гласила надпись, которая не должна была быть его. "Что за черт?" - сказал он вслух, отодвинув стул от стола. Последовавший за этим скрип разнесся по комнате, после чего в комнате воцарилась неловкая тишина. Неужели в его тетрадь что-то вселилось? подумал он, но это было просто смешно. Такемичи покачал головой и снова придвинул стул к столу. Сейчас самым очевидным решением было бы прочитать письмо. В конце концов, оно было адресовано ему. Он глубоко вздохнул и осторожно взял блокнот в руки. Хей, Такемичи. Я не знаю, как сказать проще, поэтому перейду сразу к делу. Это письмо от тебя из будущего. Или, по крайней мере, от тебя из будущего, которое пришло в прошлое. Прежде чем ты выбросишь это и пойдешь обвинять Ямагиши или Аккуна в том, что они тебя разыгрывают, пожалуйста, выслушай меня. Не знаю, как много ты уже заметил, так как я всегда был каким-то тупым, но я почувствовал, что будет правильно, если я все тебе объясню, и тогда, возможно, ты поможешь мне спасти наших друзей. Автор был прав. Такемичи уже собирался было обвинить своих друзей в розыгрыше, но еще до того, как эта мысль пришла в голову, ему вспомнилось жуткое ощущение, которое он испытал, просто взглянув на запись в дневнике. Слова и предложения казались знакомыми, словно они пробегали по строкам забытых им снов. Это было не единичное ощущение. В последнее время оно возникало все чаще и чаще. На месте воспоминаний в его сознании оставались широкие пустые полосы. Такемичи не мог вспомнить, откуда у него шрам на руке или множество синяков по всему телу. Он не мог объяснить, почему его велосипед, бита или другие старые вещи остались сломанными во дворе. Он не мог вспомнить, как именно подружился с Майки или Дракеном, и только интуиция подсказывала ему, что им можно доверять. Сначала он боялся, что, возможно, побои Киёмасы травмировали его мозг. Изучив информацию в Интернете, он не слишком успокоился. Его симптомы не совпадали ни с симптомами ретроградной или антероградной амнезии, ни с расстройствами типа диссоциативной тревоги. Такемичи мог бы сделать больше, если бы проводил больше времени в сознании. Такемичи не мог подсчитать часы, дни и недели, потому что они были просто потеряны, и он слишком боялся того, что с ним станет, если он будет искать их всерьез. Сжав губы в линию, он продолжил чтение. Все началось спустя двенадцать лет в будущем, когда мне будет двадцать шесть. Хина и ее брат, Наото, погибли в результате инцидента, связанного с бандитами, и вскоре после этого я узнал, что могу путешествовать во времени, ровно на двенадцать лет в прошлое. Там я рассказал Наото о дате смерти его и его сестры и смог изменить свое настоящее. Наото выжил, и с тех пор мы работаем вместе, чтобы спасти его сестру. Такемичи потребовалось мгновение, чтобы осмыслить услышанное. Он не мог поверить в это. Такой милой девушке, как Хина, не место в одном предложении со словом "умереть". В письме не было никаких подробностей о том, как это произошло, и он почувствовал облегчение. На данный момент нам известно, что к смерти Хины причастна банда Токио Манджи. Изначально мы сосредоточились на том, чтобы не допустить встречи двух будущих лидеров, Майки и Кисаки Тетты, чтобы предотвратить восхождение Томана к позорной славе, но по мере знакомства с членами Томана я понял, что дело не только в этом. В прошлом мне еще пришлось спасти жизнь Дракену. Ты, наверное, хорошо знаешь, что Майки и Дракен - лучшие друзья, но Дракен - это в некотором смысле и сердце Майки, и потерять его - значит сломать одну из лучших судеб, которые могли бы произойти с Майки. Его смерть предположительно произойдет через пару дней, так что к тому времени, когда ты будешь читать это, я, возможно, уже спасу его. Тот факт, что он мог умереть, остался невысказанным. Такемичи не знал, удалось ли его будущему "я" спасти его, пока он не отправился на встречу с Дракеном. Теперь он должен был беспокоиться о двух смертях. Как он оказался втянутым в эту неразбериху? Кроме того, пока ты это читаешь, я должен вернуться в свое настоящее. Я могу путешествовать только с интервалом в двенадцать лет туда и обратно. Это не похоже ни на один фильм о путешествиях во времени, который я смотрел, совершенно точно, и я даже не знаю, что останется позади, когда я уйду, если ты вообще существуешь как отдельная личность. Если да, то мне очень жаль. Такемичи уставился на эти слова. Прости, что вот так ворвался в твою жизнь, но я хочу спасти тех, кто мне дорог, и не позволю даже себе встать на моем пути. Я прожил грустную, одинокую жизнь. Ты будешь жить грустной, одинокой жизнью, но когда я уйду, надеюсь, тебе не придётся разбираться с этим. У тебя будут Хина, Майки, Дракен и все остальные. Так что, прости. Я подумал, что должен рассказать тебе обо всем этом. Отчасти потому, что мне было неловко, но также потому, что я хотел, чтобы ты знал, что не стоит воспринимать этих людей как должное. Поступай умнее, хорошо, Такемичи? "Не принимать этих людей как должное, да?" прошептал Такемичи. С тех пор, как он потерял сознание, или, точнее, с тех пор, как будущий Такемичи побывал в этом году, его отношения со всеми начали меняться. Появилось ощущение, что все его встречи стали какими-то не такими. Хината смотрела на него с обожанием, которого он не заслуживал, Дракен относился к нему с непринужденным уважением, которого он никогда не зарабатывал, а Майки улыбался ему так, словно Такемичи был кем-то интереснее его самого. Все это было неправильно, и казалось, что это он захватил чужую жизнь, а не наоборот. Дело было не только в том, что он принимал своих друзей как должное. Они были не теми, с кем он подружился. Мог ли он принимать их как должное, если они никогда не принадлежали ему? Он перевернул страницу, чтобы проверить, не осталось ли еще чего-нибудь. Действительно, было. И ради всего святого, относись к Хине правильно. Такемичи почувствовал, как лицо его полыхнуло, но смущение вскоре уступило место образу мертвого тела Хины, промелькнувшему в его памяти и вызванному страшной частичкой воображения. Теперь он задумался, стоило ли ему вообще читать это письмо.