Вино воспоминаний

      В голове Кэйи пронеслась мысль: вот бы вновь наполнить рот пряным вином и, схватив Дилюка за галстук, грубо притянуть к себе в поцелуе. Лишь мысли про себя. А как давят на сердце.       Дилюк ясно дал понять, что к чему. Кэйе не нужно было повторять дважды. И, хоть в ледяной душе и кольнуло нечто больное, вопрос всё вертелся на языке:       — Дилюк, а почему ты ушёл тогда?       Устало вздохнув, Дилюк поставил стакан на барную стойку и хмуро посмотрел на Кэйю, мечтательно разглядывающего этикетку принесённого им вина.       — К чему поднимать это сейчас?       — Когда-нибудь нам надо это обсудить… Пора перестать убегать и просто поговорить, — сведя брови к переносице, Кэйа перевёл взгляд на Дилюка, но тот молчал.       В воздухе повисла тяжёлая тишина. Но как только Кэйа собрался вздохнуть и уйти, раздался голос Дилюка:       — Я повёл себя недостойно и проявил слабость. За это я прошу прощения. Алкоголь туманит рассудок. Советую и тебе перейти на более безопасные напитки.       — Ты не ответил на вопрос, — продолжал Кэйа, начиная присматриваться к оставленному без внимания стакану, размышляя над планом по его «одолжению».       — К чему ты это спрашиваешь? Вновь замышляешь глупость?       — Я? — изогнув бровь, Кэйа изумлённо посмотрел на Дилюка. — Что вы, мастер Дилюк, да никогда. Если только… Хотя, нет, ничего. Просто хочу докопаться до сути.       На несколько минут в воздухе опять повисло тяжёлое молчание. Кэйа медленными шагами подкрадывался к внутренней части стойки, а Дилюк упорно делал вид, что этого не замечает.       — Я испугался, что всё потеряю, — вдруг кинул Дилюк словно в пустоту.       Кэйа удивлённо повёл ухом, а пальцы, тянувшиеся за стаканом, вдруг замерли.       — Что… ты сказал?       — Я испугался, что это разрушит нашу семью. Подобные связи между названными братьями — неправильны. Я так боялся потерять всё и всех, но вскоре потерял и отца, и брата.       Кэйа хотел было возразить, что вот он — брат, живой и здоровый. Но тут он припомнил, что Дилюк тогда сказал ему:       «Ты не брат мне больше. И никогда им не был. Считай, что мой брат погиб, сражаясь бок о бок с моим отцом!».       Нервные мурашки пробежали по спине. Похолодало. Хоть Кэйа и обладал Крио Глазом Бога, иногда и его холод заставлял поёжиться. После неловкой паузы Кэйа вдруг заговорил:       — Какой вы разговорчивый сегодня, мастер Дилюк. Помнится, вы не любите пустые разговоры? Или сегодня вы делаете исключение в честь праздненства?       — Ты требовал ответ. И ты его получил. А теперь, будь добр, покинь таверну, мы закрыты.       — Как грубо…       Решив больше не мешкать, Кэйа ловким движением выудил стакан и, откупорив бутылку, спешно налил в него содержимое. Изумившись прекрасному винному оттенку, Кэйа продолжил:       — Ответ я получил. И всё же ты сохранил ту вазу. И оставил свой Глаз Бога. Мне казалось, что я хорошо тебя знаю. Но порой ты действительно удивляешь меня, Дилюк. За былые времена, за нашу юность!       Подняв стакан в соответствующем жесте, Кэйа собрался выпить всё до дна. Но горячим рывком рука его была мигом остановлена, стакан исчез, а сладко-горькое вино начало стекать по подбородку.       Кэйа растерялся. И на него нахлынула ностальгия. Вновь нежные и неумелые движения, приправленные дурманящим алкоголем. Однако на этот раз именно Дилюк был тем, кто «вливал» вино. И после его слов это было по меньшей мере странно.       Отпихнув от себя Дилюка, Кэйа начал недовольно ругаться:       — Ты что творишь?! — одной рукой останавливая Дилюка за грудь, второй Кэйа протёр подбородок, безуспешно пытаясь спасти белые праздничные одежды. — Не ты ли говорил, что это было ошибкой? И что сейчас?!       Кэйа всегда старался с юмором и спокойствием относиться ко всему. Однако то, что касалось его бывшего сводного брата, могло мигом заставить всю кровь бурлить в венах. Он с концами потерял всё самообладание.       — Если это какая-то издёвка, то я!.. Эй!.. Не смей… Дилюк!..       Но Дилюк вновь отпил вина и с натиском двинулся вперёд, упорно надавливая на нижнюю губу и приоткрывая рот Кэйи. Казалось, что он совсем потерял голову. И это было отнюдь не от вина.       Напористо прижимая Кэйю к барной стойке, Дилюк одним движением подхватил его под бёдра и вовсе усадил поверх неё.       — С ума сошёл? Дилюк! — переходя на уже более тихое выражение недовольства, боясь, что на крик сбегутся горожане, Кэйа перестал пытаться уберечь белый пиджак от багровых пятен, лишь бессильно упираясь руками в грудь своего мучителя. — Да что на тебя нашло?..       Резко мурашки пробежали по всему телу сразу. Кэйа вздрогнул. Рука Дилюка оказалась далеко не в том месте, где ей следовало быть. Кэйа не смог сдержать голос. Его щёки заалели, но негодование не собиралось уступать смущению.       — Почему ты это делаешь? Ответь мне!       Взяв лицо Дилюка в свои ладони, Кэйа внимательно на него посмотрел. Буря эмоций бушевала в его взгляде в тот момент. Любой бы другой испугался. Но Дилюк не дрогнул.       А лишь мозолистыми пальцами потянулся к повязке Кэйи, намереваясь её снять. И она полетела вниз.       Инстинктивным движением руки спрятав глаз, Кэйа почувствовал себя беззащитным. В самый потаённый уголок души закралась мысль о том, что до завтра он попросту не доживёт. Слишком близко. Слишком опасно. Слишком болезненно вновь обращаться к этой теме. Но ни удара, ни крика в ответ не последовало. В прошлый раз всё закончилось разлукой в несколько лет. А сейчас?       Дилюк лишь бережно взял ладонь Кэйи своей и опустил вниз. Кэйа машинально направил взгляд в пол, но бархатный голос Дилюка застал его врасплох:       — Кэйа, — тихо сказал он, и Кэйа не смог не посмотреть в ответ.       Тот глаз, что годами прятался под повязкой, сейчас берёг жемчужную слезу. Один взмах ресниц — и она улетит прочь. Но глаза Кэйи застыли без движения.       Нежно огладив необычный глаз, Дилюк продолжил:       — В тот день я действительно потерял брата. И мне потребовались годы, чтобы разобраться во всём и понять, кто ты для меня на самом деле. Самый верный человек, что всегда заботился и будет заботиться обо мне. Тот, кто знает меня лучше, чем я сам знаю себя. Тот, кто желает мне лишь добра, но не может выразить этого прямо. Тот, кого я хочу вновь сделать своей семьёй, но уже на совершенно ином уровне.       Изумлённо застыв, Кэйа почувствовал влажную тропинку, что начала стекать вниз и холодить его щёку. Но глаза так и не моргали. А мозг всё отказывался верить в происходящее.       Опустив голову, Кэйа с дрожью в голосе спросил:       — А если не получится? Если ты вновь уйдёшь? А если ты так и не простил мне моё прошлое, ведь даже я сам не могу себе этого простить? Что, если наши и без того плохие взаимоотношения и вовсе разрушатся? Что будет с тобой? А со мной? Дилюк, мне вновь страшно. И холодно. У меня не хватит сил на ещё одну ошибку, просто не хватит.       — Тогда платить по счетам буду я.       Вновь подняв глаза, Кэйа понял, что плачет. И это унизительное чувство стыда за собственную слабость вовсю озарило нутро, словно выворачивая наизнанку.       Что будет, если он согласится? А что, если откажется? Есть ли вообще шанс? Есть ли правильный ответ в игре под названием жизнь? Что бы мы ни делали, всё, совершенно всё будет нести как радости, так и огорчения. Так какой же вариант надёжнее, лучше и просто менее болезненный?       Голос разума говорил всё оборвать и сделать вид, что ничего не было. Тогда получилось бы сохранить нейтральные отношения, ничего не меняя. Они уже делали так когда-то, будет больно, но с этой болью они оба уже научились справляться.       А если согласиться? И каждую ночь с замиранием сердца ждать другого, молясь о том, чтобы он вернулся живым? И оглядываться в пылу битвы, готовясь прикрыть в любую секунду, даже поставив себя под смертельный удар? Да и просто открыться друг другу настолько, что душа останется одна на двоих без возможности вернуться?       Порой жизнь требует от нас принятия важных решений. Одни из них принесут безмерное счастье, другие — неутолимое горе. И никто заранее не сможет сказать, к чему приведёт ваш выбор. Останется только рискнуть и уповать на счастье, делая всё, чтобы скрасить мрачное однообразие серой жизни.       И решать нужно сейчас. Не потом. А именно сейчас.       И Кэйа решил. Даже если потом через несколько лет он будет несчастен, но об этом выборе он жалеть не будет. Он примет реальность такой, какая она есть. И больше не будет убегать и увиливать. И он решил.       — Я буду твоей семьёй, — с комом в горле отозвался Кэйа, шмыгнув носом. — Но на этот раз ты не сможешь от меня отречься. Наш союз засвидетельствуют боги, и даже в следующих жизнях ты будешь вынужден терпеть мои игривые шутки и проблемы с алкоголем. Всё ещё уверен в своих намерениях, а, мастер Дилюк? — широко улыбнувшись, Кэйа прикрыл глаза, предоставляя свою душу в распоряжение Дилюку.       — Согласен.       Нежно улыбнувшись, Дилюк крепко сжал Кэйю в объятьях и прижался лицом к его голове. Слеза предательски стекла по скуле, но на сердце наступило облегчение.       Семья, когда-то потерянная, была обретена вновь. И больше никогда не должна быть потеряна вновь. Ни в этой жизни и ни в следующих. Вечное обещание, скреплённое вином воспоминаний — это и есть наша клятва.