Развлечения и наказание

Возвращаясь с богомолья, Иван все дорогу думал, как хорошо, что не взял с собой Федьку. Мельтешил бы перед глазами, манил темными кудрями под почти монашеским опричным одеянием, соблазнял улыбками, тенью ресниц на щеках, непритворно сосредоточенным выражением румяного, юношеского лица. И без этого, только закрывал Иван глаза, сразу же сладострастные видения туманили голову. А был бы он рядом — до молитв ли, до покаяния? Не все коту Масленица. Однако и пост не вечен. Соскучился царь, но ничего, скоро опять вдохнет Федюшин пряный запах, слижет поцелуями его стоны, притворные мольбы. Прибыв в Слободу на рассвете, Иван, не заходя в свои покои, сразу прошел в светелку Федора, вытащил того из кровати, обнял, заспанного, сладко пахнущего пирогами и подушкой, поцеловал крепко. Оба они ждали этой встречи. Сладка любовь, а после расставания еще слаще. Всего Федьку царь исцеловал, до полудня аж миловались. И ведь не знал Федька точно, когда Государь приедет, а ждал, готовился к его приезду. Или не его ждал? Помрачнел Иван. Лакомый кусочек Феденька, только никто не посмеет на царево покуситься. А вдруг посмеет? Да и Федька тот еще пряник печатный, может, тайком полюбовника завел. Молодой ведь, горячий, на каждую ласку огнем отзывается, а у Ивана уже седина в волосах, да и забот много, да дум государственных. Проследить надобно. Только не Малюта, Малюта на расправу скор, да и не люб ему Федька. Иного соглядатая надо найти. Только сколько слуг не подсылал, сколько сам не следил — чист Федька. На Гришку Плещеева грешил, что с ним ему Федька изменяет, на Тимофея Самбурова-младшего. Но нет. Не похоже. Уж совсем было успокоился царь — и чего только с дурных глаз не померещится, но однажды, подходя к горнице Басманова, услышал томные стоны Федькины. Ухо к двери прислонил — так и есть. — Ирод царя человеческого, изменщик лукавый! — Распахнул Иван дверь, к расправе готовый.... да и засмеялся со всей мочи. Федька на кровати полулежит, а перед ним на коленях холоп евойный, Демка. Ублажает молодца, забот полон рот. Ох и Федька! Басманов глаза распахнул, покраснел при виде Царя, Демку оттолкнул. — Ты, Федор Алексеич, поосторожней! — загремел Иван со смехом. — Откусит гляди! — Батьке только не сказывай, царенька, солнце мое ясное! — Ладно уж, не скажу. Кыш! — Демку выгнал. — Только недалече будь, может, позовем еще.