Укуси меня.

      Глоток. Будто пламя стекает вниз по горлу, обжигая все нутро.       Смех. Навязчивый и раскатистый, заставляющий смеяться в ответ, не жалея связки.       Музыка. Рикошетит от стен, потолка и пола, пронизывая каждый нерв в теле.       Взгляд. Опьяненный, расслабленный. Достигнувший пика наслаждения и свободы.       Чувство. Непонятное, неизвестное. Манящее и томное. Интересное.       Желание. Окутывает с ног до головы, будоражит все тело, возрождает мертвые бабочки внизу живота.       Действие. Бездумно совершенное. Случайно взятый грех перед Богами. Без сожаления.       

***

      — Осмелюсь предположить, господин Фишер, что Вы не сможете столько употребить, — с важным видом сказал Ларри в рацию, услышав от друга количество алкоголя, которое он просит купить.       — Да иди ты, нотации мне тут не читай! — Сал от души послал Джонсона. И неудивительно, ведь Салли хотел впервые напиться на ночевке с другом, а его желания так нагло втаптывают в землю.       — Да я шучу, дурень. К десяти приходи. Конец связи. — и Ларри отключился.       Фишер откинулся на кровать и стал представлять, как же пройдет их первая алкогольная ночевка. Конечно, они ночевали раньше друг у друга, но тут Лиза уехала по каким-то делам, так что для парней открывалась возможность бесстыдно и бессовестно напиться. В голове у Сала были яркие картинки, как они в алкогольном тумане играют в приставку, обсуждают последние новости, слушают металл и просто веселятся. Он планировал не спать до самого утра и думал, что трех литров пива и двух литров виски им будет даже недостаточно. Сал считал, что сможет спокойно осушить свои законные полтора литра пива, а затем приступить к уничтожению виски.       «А может вообще смешать их?..» — думал парень, представляя сей ядреный коктейль.       Он искренне не понимал, почему Ларри отговаривал его от покупки такого количества алкоголя. И ладно бы сам Джонсон, он знал свою меру и мог остановиться, когда чувствовал, что еще чуть-чуть, и весь алкоголь выйдет наружу. Но невинный в алкогольном плане Салли еще не умел определять для себя границы, поэтому был уверен, что этой ночью не проблюется и не натворит всяких безумных вещей. Ему в голову даже пришла мысль, что ночью они пойдут за «догоном». А о том, что на утро его будет мучить ужасное похмелье, он даже не подозревал. Ларри никогда не говорил, что по утрам после попоек он плохо себя чувствовал, поэтому и Салли решил, что ему это не грозит.       Поскольку до заветных десяти часов вечера оставались еще часа три, Фишер решил скоротать время за гитарой. Недавно он нашел в книжном магазине какое-то пособие с табами и аккордами к песням, поэтому парень решил выучить что-нибудь. Взяв гитару, он подключил ее к усилителю, открыл книжку на первой странице и стал изучать аккорды. Все они были с баррэ. Салли недоуменно посмотрел на аппликатуру, почесал голову, посмотрел на обложку книги, которая гласила: «Сборник песен на гитаре для начинающих», вернулся на первую страницу и тихо произнес:       — Ну нахер…       Следующая страница была с табами. Фишер решил попробовать сыграть написанное. Но не вышло. Как-то не шла у него эта песня, да и табы были слишком трудны для него и его тонких пальцев.       — Совсем охренели, один палец на третьем ладу, другой на седьмом, — пробубнил себе под нос Фишер.       Просмотрев еще несколько страниц пособия для «начинающих», Сал решил отложить эту книжку на попозже, ведь «это треш полный», как он выразился.       Оставалось еще два часа до встречи с Ларри. Как говорится, дело было вечером, делать было нечего. Поэтому Салли направился в гостиную к телевизору. Да, парень уже настолько отчаялся, что прибегнул к столь нелюбимому способу скоротать время. Еще и на диване сидел отец, читающий газету.       Сал сел рядом и включил телевизор. По нему шло какое-то комедийное шоу. Из каналов у Фишеров были только два новостных, один детский и этот с разными ток-шоу, поэтому выбора особо не было.       Генри поднял глаза сначала на телевизор, а потом на Салли, который усиленно пытался вникнуть в суть шоу.       — Боже правый, что случилось? — наигранно спросил отец.       — Да я тут это… Телик вот решил посмотреть, да, — неуверенно ответил Салли.       Генри внимательно посмотрел на сына.       — Ты же его не смотришь обычно.       — Ну вот решил. — Решил скоротать время в ожидании пьянки.       — Ну ладно. — Генри опустил глаза в газету, краем уха слушая шутки из телевизора.       Салли наблюдал, как на сцене выступают приглашенные звезды, как весь зал в изумлении аплодирует и смеется над шутками ведущего. Что ж, на самом деле, это было весьма неплохо. По крайней мере, намного лучше истязания своих пальцев на металлических струнах.       — Кстати, — внезапный голос отца напугал Сала. — Я сегодня на ночную смену иду. Ты дома останешься или пойдешь к Ларри?       — К Ларри пойду.       — Чем заниматься будете?       «По-черному бухать и орать песни», подумал Салли.       — Да как обычно посидим, пиццы закажем, в игры поиграем, — парень постарался сделать максимально расслабленный голос.       — Понял. — и Генри вновь углубился в изучение последних новостей в газете.       Спустя полтора часа ток-шоу кончилось и началась какая-то программа для мам в декрете. Фишер-младший подумал, что это уж точно не для него и переключил канал. Он попал на новости. Ведущая рассказывала о последних преступлениях, совершенных в Нокфелле, но Сала это как-то не волновало. В его голове было только одно:       «Пиво, виски, пиво, виски…», Салли снова принялся мечтать о предстоящей ночи.       После сводки новостей был прогноз погоды. В ближайшие дни прогнозировали довольно высокий градус, примерно плюс двадцать пять, и безоблачное небо. Конечно, сейчас никакие градусы, кроме алкогольных, не интересовали парня.       Генри посмотрел на настенные часы, положил газету на кофейный столик и встал.       — Уже полдесятого, пора бы собираться. — Он потянулся и, напевая какую-то песенку, направился в свою комнату.       Салли это необычайно обрадовало. Осталось всего каких-то полчаса до ночевки его мечты! Всего каких-то полчаса до алкогольного забвения и веселья! Окрыленный этими мыслями, Фишер все больше начинал волноваться и беспокоиться.       «А вдруг что-то пойдет не так? А вдруг Лиза приедет ночью, а мы бухие в говно? А вдруг я что-то сломаю у Ларри?», после этих тревожных размышлений Салли стало реально не по себе. И время будто замедлилось. Одна минута ощущалась как десять. Реклама витаминов по телевизору словно в сотый раз рассказывала своим зрителям о невероятной эффективности своего комплекса. А Генри будто и не собирался уходить.       Сал выключил телевизор и направился в свою комнату, где стал ходить из угла в угол. Ему не терпелось уже вкусить запретного плода в виде алкоголя, но все-таки было немного боязно. Ну, как немного. Он уже раз пятнадцать полностью обошел свою комнату и не намеревался останавливаться. Вдруг из рации послышался голос Ларри.       — Прием-прием.       Салли мигом кинулся отвечать другу.       — На связи.       Сердце безумно билось в грудной клетке. А вдруг сейчас Ларри скажет, что ночевка отменяется? Или что не смог купить алкоголь?       — Короче, я все купил, двигай ко мне.       Восторг. Воодушевление. Счастье. Все эти эмоции окутали Сала с головы до ног и он мигом бросился к выходу из квартиры, даже не предупредив друга. На пороге стоял Генри в верхней одежде и поинтересовался, почему сын так спешит.       — Да там это… Сериал наш любимый скоро начнется, вот и тороплюсь. — Да, придумывать ложь на ходу Фишер-младший умел.       — Ну ладно, — сказал Генри и вышел из квартиры, а за ним и Салли.       В лифте Сала всего трясло, он дико волновался и в то же время был рад.       — Кстати, ключи взял? Я завтра вернусь только в районе двенадцати, — поинтересовался Генри.       Сал кивнул головой, а после попрощался с отцом, когда они приехали на первый этаж.       Сколько эмоций было у Салли, когда он нажал в лифте на кнопку подвала. С каждой секундой в лифте волнение все нарастало, а мечты о прекраснейшей ночевке становились все четче. Фишер вышел из кабины лифта и быстрым шагом направился к квартире друга и отворил дверь, которую Ларри так заботливо оставил незапертой. Сал ворвался в комнату Джонсона и, увидев заветные бутылки, стоящие на столе, чуть ли не завизжал от счастья.       Впрочем, Ларри, сидевший в это время на кровати и потягивающий темное пиво из банки, усмехнулся, когда увидел радость в глазах Фишера и услышал сдавленный писк.       — Сегодня начнем посвящение в алконавты! — торжественно сказал Джонсон и поднял свою банку пива.       Салли хотел закричать «Ура!», но заметил эту самую банку в руках друга.       — Ты че, пьешь уже без меня? — Знали бы вы, как было тогда Салу обидно. Они собрались на первое в жизни Салли, так скажем, алко-пати, а владелец квартиры уже пьет без гостя.       — Не кипишуй, я так, для разгончика, — расслабленно сказал Ларри и откинулся к стене. — Я-то уже проспиртованный, мне можно.       Ух, как Фишер был зол! Просто невероятно!       — Да ты… Да блять…       — Чувак, остынь. Давай сюда уже садись, — Джонсон подвинулся, чтобы Салли смог сесть.       Сал и сел. Ларри быстро допил банку, встал, налил в два стакана светлого пива и передал один стакан другу.       — А че не из бутылок?       — А мы че, нелюди что ли? По-людски будем пить, из стаканов! — Ларри взмыл палец вверх, как бы подтверждая свои слова.       Джонсон подошел к магнитофону, поставил какой-то легкий рок, сел рядом с Салом и наконец сказал:       — Ну, поздравляю со вступлением в наши ряды!       — Ура-а-а! — оба парня чокнулись стаканами.       Ларри сделал небольшой глоток, а Сал, приподняв протез, посчитал себя бессмертным и выпил почти половину пива в стакане.       — Ты куда спешишь, чувак? — металлист был весьма удивлен таким трюком от друга.       — Да я че-то это, с непривычки. — Фишер почти сразу пожалел о том, что так резко сделал глоток. Пиво будто начало лезть назад. Ларри заметил это и поспешно сказал:       — Так, чувак, если что, блюешь в унитаз.       — Да не буду я блевать!       — Ну-ну, посмотрим на тебя после виски, — Джонсон усмехнулся и сделал еще глоток.       

***

      На часах было одиннадцать ночи. Легкий рок сменился панк-роком. Мысли в голове все больше путались, координация становилась все хуже. Но настроение только лишь поднималось и не собиралось опускаться. Собственно, как и градус внутри парней. От трех литров пива остался лишь литр, который чуть пьяный Ларри пытался ровно разлить по кружкам. Он даже умудрился пролить несколько капель на пол.       — Ты куда себе там это… — Салли показалось, что Ларри налил себе больше, чем Салу. — Ты там вообще че ли!       — Долбоеб, тут по линеечк… линей… ровно, короче, отвянь, — «заплет» Джонсона «языкался».       — Ну я слежу-слежу, — настороженно проговорил Фишер, сощурив глаза так, что из прорезей протеза смотрели не ярко-голубые фонари, а тонкие полоски кожи. Очень внимательно смотрели.       Наконец пиво было поделено, стаканы розданы и пришло время для пресловутого тоста.       — Давай-ка я! — Сал выразил инициативу. — А то че ты да ты базаришь тут!       — Давай-давай, удиви, — усмехнулся Ларри, чуть приподняв свой стакан.       — Кхм-кхм, — притворно прокашлялся протезник и с горем пополам встал. — Давайте выпьем за приятную компанию!       Из магнитофона заиграла новая песня.       — И за музыку хорошую, вот! — Салли вновь приподнял свой протез, отхлебнул пива и поставил стакан. Ларри повторил за ним. После этого протезник шлепнулся на кровать.       Атмосфера в комнате Джонсона была весьма приятная, несмотря на небольшой творческий беспорядок. На полу лежали банки с краской; где-то недалеко от них валялось полотенце с чистыми кистями; около кровати были разбросаны вещи Ларри, а из кармана джинс, лежавших на грязных носках, заманчиво выглядывала пачка сигарет. Металлист это заметил и поспешил сообщить о своей находке Салли, который уже немного покачивался, даже сидя на кровати.       — Может, это, покурим пойдем? — Ларри достал пачку и показал ее другу.       — Мы? Курить? Да ты что! — актер из пьяного Фишера был ужасный, но и на какие-либо награды за свое мастерство он и не рассчитывал.       — Дурень, пойдем. — Джонсон встал, нашел на полу свою красную толстовку и встал около выхода из подвала, ожидая друга. — Греби давай.       — Гребу-гребу. — Сал попытался встать, но выходило у него, мягко говоря, не очень. Его задница будто приклеилась к кровати и отчаянно удерживала парня. — Да еб твою мать…       — Э-э, мать не трожь! — сказал Ларри.       Затем он тихо посмеялся над попытками друга и поспешил помочь ему.       — Давай сюда, чувак. — Он протянул другу руки.       Салли схватился за руки Джонсона и, усилием воли и участия Ларри, встал. Только вот вестибулярный аппарат повел его в сторону, из-за чего он чуть не свалился на пол, но Ларри успел его поймать.       — Опа! — вскрикнул Сал, когда наконец смог более-менее ровно стоять. — О как могу!       — Ебаное шапито какое-то, — беззлобно сказал Ларри и так же за руки повел своего друга к выходу.       За дверью была непроглядная тьма. Дул несильный ветер, покачивая на деревьях остатки желтых листьев. На другой стороне улицы можно было увидеть несколько людей, спешащих домой, вероятно, после долгой смены. Небо было безоблачно и были отчетливо видны сияющие звезды, а чуть правее из-за многоэтажек выглядывала полная белая луна. Было тихо. Воздух был свеж и чуть ли не мгновенно привел Ларри в трезвое состояние, чего нельзя было сказать о Салли. Как только они вышли на улицу, Фишер резко сел на корточки и стал рассматривать звезды. К сожалению, четко рассмотреть их он не смог — перед глазами все немного плыло.       Джонсон достал из пачки две сигареты, протянул одну другу. Фишер приподнял свой протез и зажал между губ «никотиновую палочку». После Ларри вынул из кармана толстовки зажигалку, зажег свою сигарету. Он сел на корточки к Салу стал зажигать его сигарету.       — Я сам! — возмущенно прикрикнул Салли, чуть не выронив изо рта сигарету.       — Ага, сам он. А потом руки тебе обрабатывай от ожогов. — И Ларри зажег сигарету.       Нельзя было сказать, что этот табак был очень хороший, но и не прям уж плохой. Терпимый. Как раз для таких пьяных ночевок. Ларри по-настоящему наслаждался атмосферой этой ночи, небом, ветром, деревьями и просто своим существованием. Алкоголь больше не туманил голову. Такое чувство, будто он и не пил даже.       — Тьфу, блять, как ты это говно куришь? — Да, сигареты были явно не для девственно-чистых легких Фишера.       — Ртом, — спокойно ответил Ларри, выдыхая очередной клуб дыма.       — А че еще ртом можешь? — шутя спросил Салли.       Джонсон посмотрел на парня с притворной серьезностью и сказал:       — Покусать, если хуйню по пьяни начнешь творить.       Чувство. Какое-то странное внизу живота Фишера. Оно мягко скрутило все внутри и нагнало непонятное волнение. Сердце словно ускорилось. Дыхание участилось. Или это просто алкоголь?       Докурив сигарету, Ларри затушил ее о стену и бросил подальше от двери. Он заметил, что после первой затяжки Сал так и не притронулся к сигарете, так что Джонсон быстро расправился и с ней.       — Пойдем, алконавт.       

***

      Двенадцать ночи. На полу парни разложили какую-то карточную игру и увлеченно играли. «Веер» из карт в руках Фишера постоянно распадался, что злило парня. Протез он уже снял, так как в нем было весьма неудобно, да и Ларри уже много раз видел своего друга без этого медицинского атрибута.       — Лежать плюс сосать! — Металлист кинул свою победную карту между ним и Салом.       — Д-да как? — Салли еще ни разу не выиграл. То ли дело было в его алкогольном опьянении, то ли он просто не умел играть в карты.       — А вот так, — усмехнулся Джонсон и принялся тасовать собранную колоду.       — Не-не-не, я в это дерьмо больше не пойду, — сказал Салли и попытался встать с пола, держась за край кровати. И у него получилось. — Победа!       Пошатываясь, он направился к столу, на котором заманчиво стояла бутылка еще не тронутого виски. Фишер дрожащими пальцами открутил крышку и налил себе немного.       — Будешь? — поинтересовался Салли у друга, держа в руках бутылку. Собственно, лучше бы он ее поставил обратно на стол, так как доверять столь ценный объект столь пьяному юноше было весьма небезопасно.       — Стоять, — поспешно проговорил Джонсон и вышел из комнаты.       Он быстро вернулся с бутылкой колы в руках.       — Мы же не алкаши, чтоб на чистую пить, — сказал парень и налил себе и другу в кружки колу, а затем добавил себе виски.       — Ну вот это ты, конечно, барменю-ю-юга.       — Еще какой, — Джонсон подмигнул Салли и глотнул незамысловатый коктейль.       Следом за ним напиток попробовал Фишер.       — Ебать, как вкусно! — Он поспешил сделать еще один глоток.       — А то, — улыбнулся Джонсон.       Не прошло и получаса, как Салли уже выпил свой виски с колой. Рок продолжал играть, голоса парней не замолкали. Они продолжали обсуждать интересные им темы, иногда смеясь над каким-то шутками. Вдруг Фишеру в голову пришла гениальная, как ему тогда показалось, идея.       — Чувак, а может мы это, короче… — Сал все никак не мог сформулировать свое высказывание. Мысли носились в голове и разбивались об алкогольный туман.       — Че, хватит с тебя на сегодня? — съязвил Ларри.       — Да какой хватит! — протезник невероятно возмутился. — Короче, тащи сюда еще по стакану.       — Нахуя? — Ларри, конечно, предполагал, что собирается предложить юный алконавт, но все-таки решил спросить.       — Н-надо, — промычал Салли.       Ну что поделать, пришлось нести еще по стакану, что Ларри и сделал. Салли посмотрел на них умно-пьяным взглядом, посмотрел на бутылку виски, на бутылку колы и на половину заполненный стакан в руках Джонсона.       — Допивай. — Сказано — сделано. Металлист осушил кружку и поставил ее на стол, чуть не уронив ее.       Сал еще раз окинул взглядом емкости, стоящие на столе. Затем взял бутылку с виски, небольшое количество налил в два стакана, а в оставшиеся почти доверху налил колы.       — И че это? — Догадки Ларри подтвердились.       — Смо-о-отри, мы, короче, сначала, — Сал изобразил рукой у рта бутылку, — виски, а потом запиваем колой.       — Ну ты чертила алкогольная, — Джонсон сказал это даже весьма радостно. Он не подозревал, что его друг может додуматься до такого алкогольного прикола.       Сал взял кружку с виски в руки. Глоток. Будто пламя стекло по горлу. Казалось, оно проникло даже в легкие. Определенно было приятно, но и весьма непривычно. Столь горячую по ощущениям жидкость нужно было срочно запить газировкой, что Салли и сделал. А за ним те же действия повторил и Джонсон.       — Ох, бля, хорошо-о-о, — протянул металлист и потянулся.       — Хуйни не посоветую! — самодовольно заявил «изобретатель», потягивая колу. — Кстати…       Ларри, отвлекшийся на смену кассеты в магнитофоне, повернулся, попутно уронив бедную кассету со «Смысловыми Фальсификациями» на пол и выругавшись.       — Ты там че-то барагозил про укусы какие-то, че-то там это… — Фишер отчаянно пытался вспомнить, прислонив стакан с холодной колой к бледному лбу, что именно сказал Ларри, но смог возродить в своей памяти только отрывки.       — Я сказал, что если натворишь лютой хуеты, — Джонсон на пару секунд задумался, пытаясь вспомнить свои слова, — то покусаю.       И снова это непонятное чувство. Сал скинул это на виски, но бабочки внизу живота настойчиво пробирались все глубже, ноги подкашивались, а дыхание учащалось. Вновь внутри загорелось пламя. Создается впечатление, что дело было совершенно не в алкоголе, душной комнате и затуманенной голове. Дело было в другом, но Салли совершенно не понимал, в чем.       Наконец, поставив кассету со «Смысловыми Фальсификациями» в магнитофон, Ларри удовлетворенно улыбнулся и пафосно сказал:       — Внимайте звукам м-музыки!       И нажал на кнопку. Все пространство помещения заполнили уже до боли знакомые рифы и ритм. Не в силах удержать себя, парни начали безудержно мотать головами, даже не думая о последствиях в виде тошноты, головокружения и прочего. Фишер бил голубыми хвостиками себя по лицу, волосы Джонсона рассекали воздух. Оба полностью отдавались своим ощущениям и музыке. Для них в этот момент не существовало ничего, кроме этой комнаты. Ничего, кроме этого мига. Они были одурманены электрогитарой и барабанами. Салли чувствовал, что еще чуть-чуть таких трясений головой, и все выпитое выйдет наружу, но он не останавливался и даже решил встать, чтобы полностью прочувствовать музыку. Несколько раз он чуть не упал на пол, но сумел удержаться. А металлист, видимо, благодаря своему опыту в подобных делах, твердо стоял на ногах, продолжая трясти головой.       Песня кончилась и парни бессильно упали. Кто на кровать, кто на пол. Оба пялились в потолок и пытались прийти в себя. Ларри начал тихо смеяться. Его смех становился все громче и раскатистее. Он был настолько заразителен, что Салли не смог удержаться и начал смеяться вместе с другом. Непонятно, вспомнили ли они какую-то шутку или просто были счастливы. Они всего лишь наслаждались моментом и компанией.       — А-ха-ха, бля… — сказал Ларри, еле успокоившись после смеха. — Люблю тебя, чувак.       — И я тебя, чел. — Такие слова были обыденны для парней и не подразумевали ничего более дружеской любви.       Джонсон задумался, а спустя пару минут предложил:       — Еще по одной?       — Ебашь.       

***

      Один человек однажды сказал: «Напитки покрепче, слова покороче». Металлист и протезник следовали этому высказыванию, поэтому когда от первой бутылки виски почти ничего не осталось, их фразы становились все менее развернутыми. И не потому что каждый был погружен в свои мысли и не знал, что сказать. Они просто не могли.       — Бля, чел… — язык Фишера совершенно его не слушался и не мог договорить задуманное.       — Чел, бля… — пробубнил Ларри и оба парня безудержно засмеялись от такой, как им тогда показалось, интеллектуальнейшей игры слов.       Салли, лежавший в этот момент на полу, перекатился поближе к Джонсону, валявшемуся чуть подальше.       — Слуш, а ты это, кусать-то будешь? — Слова друга все еще не покидали юную голову Сала.       — Чувак, ем-бана в рот, угомонись, — Ларри закатил глаза. — Ты ж хуйни не творил.       Фишера этот ответ не устроил и он на минуту погрузился в свою пьяную голову.       — А если натворю?       Металлист удивленно посмотрел на друга.       — Совсем ебанулся?       — Есть такое.       «Ну и дела», подумал Ларри, стараясь выдумать какую-нибудь такую «хуйню», за которую он мог покусать Сала.       — Ну, я хуй его знает… — Джонсон сделал задумчивый вид. — Не ебу я, короче.       И вновь Фишер задумался. Что же такого он мог натворить, чтоб его покусали? Оставался еще вопрос, почему он так сильно этого хотел? Алкоголь в голову ударил или что-то другое?       — Ну давай я те это, холст порву, — Сал выразил свою очень глупую мысль.       — Слыш, я тебе жопу порву! — весьма ожидаемая реакция от художника, который неделями копил деньги на свои холсты. Он еще и легонько пнул рядом лежащего «гений мысли».       — Да шучу я…       — Шутит он, долбоеб. — Эта «гениальная идея» весьма разозлила Ларри, но он довольно быстро остыл.       Парни еще около получаса пролежали на полу, болтая ни о чем и обо всем одновременно. Сал пытался отвлечься от навязчивых мыслей об укусе, но получалось у него это, мягко говоря, плохо. По какой-то причине он не просто хотел этого. Он желал почувствовать укус своего друга. И с каждой минутой это желание росло, возрождая и возрождая бабочки внизу живота.       Джонсон, на сколько это было возможно, увлеченно рассказывал о чем-то, постоянно матерясь, теряя нить разговора и мыча. Фишер просто молчал и смотрел на него, практически не слушая. Ему хотелось просто смотреть на металлиста, изучать его лицо и тело, одежду, волосы. Лицо, правда, было весьма помятым, тело уставшее и неконтролируемое, одежда в пятнах, а волосы были безобразно растрепаны. Но Салу это не мешало, он продолжал смотреть на своего друга. Бабочки, зародившиеся внутри, начинали порхать в его голубых глазах, попутно утопая в литрах выпитого алкоголя. Было невозможно не заметить такой беспокойный и в то же время расслабленный взгляд. Желание быть укушенным с ног до головы охватило пьяного юношу, завладев, в том числе, и языком.       — Укуси меня.       — Че? — Фишер оборвал Ларри на полуслове, чем ввел его в ступор.       — Укуси, е-мае, — Салли продолжал настаивать.       — Нахуя? — Нет, Джонсон понимал, «нахуя» ему кусать его друга, но переспросить-то хотелось.       — Да хочу, блять, просто, — ответ протезника был необычайно прост.       — Так это же типа… По-пидорски? — Не сказать, что Ларри имел что-то против подобного, но все-таки сомнения были.       — Ну мы ж не ебаться будем. Чисто мужской укус, никакого гейства, — и опять простой, но точный ответ.       Ларри почесал голову. Он кое-как встал, шатаясь и кряхтя, и подошел к столу. Разлил остатки виски по стаканам и позвал Салли. Тот вставал еще хуже, но встал же. На пути к столу он подошел к магнитофону и убавил громкость. После Ларри вручил ему кружку с остатками алкоголя.       — Для храбрости, че ли, — произнес Джонсон и они чокнулись стаканами, а затем разом осушили. Сал закашлялся.       — А кола?       — А хуй тебе, а не кола. Выпили.       Ларри затуманенным взглядом посмотрел на еле стоящего на ногах друга, взгляд которого был не менее пьяным.       — Ну, че, куда тебя кусать? — неуверенно спросил Джонсон.       — Во-о-от сюда, — Фишер осторожно наклонил голову, выставляя напоказ свою тонкую бледную шею.       Металлист сначала жалел о своих словах, сказанных за сигаретой, но, увидев готовность Салли дать себя покусать, он даже почувствовал некую власть над ним. Его друг настолько сильно хочет, чтоб он его укусил, что даже сам просит об этом. Удивительное дело.       «Хотя, кто еще в чьей власти, раз он практически заставляет меня сделать это», думал Ларри, медленно подходя ближе к Салли.       Он был уже настолько близко к шее протезника, что на коже ощущалось его теплое дыхание, а до носа доносился перегар, но Фишера это ничуть не смущало. Он хотел, чтобы Ларри уже действовал. Ему было наплевать, вспомнит ли он об этом завтра, будет ли сожалеть и останутся ли следы. Он просто хотел укуса.       Джонсон выдохнул и приблизил свое лицо прям к шее. Он приоткрыл рот и наконец укусил столь жаждущего этого парня. Ларри чуть ли не со всей силы вонзил зубы в кожу Салли. Послышался тихий стон. По телу Салли пробежался табун мурашек, он задрожал, ноги все сильнее подкашивались. Ему казалось, что еще пара секунд и он упадет от бессилия и наслаждения.       Ларри отошел. Его это взбудоражило. В животе разлилось приятное тепло и волнение. Дыхание становилось все чаще. Туман перед глазами становился все плотнее. Походу, Сал передал ему через свою кожу пьяных бабочек.       Фишер застыл, как вкопанный. Он не смог сказать ничего более, кроме как:       — Еще.       Повторения не требовалось. Ларри необычайно быстро вновь оказался около шеи парня и укусил, сжимая его талию руками. Салли будто разучился дышать, будто оказался на седьмом небе от наслаждения. Крепкие смуглые руки беспардонно переместились с талии на бедра, вызывая очередную волну мурашек и стонов у протезника. В ответ он обхватил Джонсона за шею, прижимаясь ближе. Ларри укусами спустился к ключицам, не забывая оставлять следы на каждом сантиметре костлявого тела Фишера. Это сводило их с ума, заставляло совершать ошибки. Укусы сменились жаркими поцелуями. Джонсон встал на колени и поцелуями спускался все ниже, приподняв кофту Салли. Он прошелся языком по выпирающим ребрам протезника, оставил пару небольших гематом от засосов. Салли уже не мог стоять на ногах. Он был одурманен алкоголем. Одурманен желанием. Одурманен Ларри Джонсоном.       Когда металлист оказался уже около ширинки красных джинс, Фишер окончательно потерял себя. Он запустил свои руки в волосы Ларри и оттянул их назад, чтобы увидеть его лицо. Томный взгляд, чуть приоткрытый рот срывали Салли крышу.       — Теперь я натворил пьяной хуйни? — с придыханием сказал он.       — Еще как, — прошептал Джонсон, нагло ухмыляясь.       Нокаут. Фишер упал на колени рядом с Ларри и поцеловал его.       Пошло. Мокро. Грязно.       Ни о каких высоких и светлых чувствах сейчас не могло идти и речи. Только безумное желание завладеть телом другого. Призрачная власть, которую ощущал каждый из них. Их руки бесстыдно блуждали по телам друг друга, то сжимая, то поглаживая. Губы болели от жадных укусов. От обоих парней слышались стоны, которые даже музыка не могла заглушить. Языки сплелись в распутном танце, проникая все глубже в полость рта то протезника, то металлиста. Не в силах стоять даже на коленях, Ларри упал назад, не разрывая пошлый поцелуй, а Салли оказался сверху. Он совершенно непристойно — о каких приличиях сейчас может идти речь? — терся своим пахом о пах своего друга, вызывая своими действиями сдавленные стоны и укусы в свои губы. Джонсон схватился руками за бедра Сала и стал сам руководить его движениями, то ускоряя, то замедляя темп.       Догадывался ли Салли, что угроза об укусе дойдет до такого? Вряд ли. Но он совершенно не сожалел об этом. Он не жалел о взятом грехе. Им полностью завладели инстинкты, заставляя совершать необдуманные, но столь будоражащие и приятные поступки. Чувствовать губы металлиста, ощущать его горячее, напрочь сбитое дыхание, возбуждать его — все, чего сейчас хотел Фишер. И он это получил. Он чувствовал власть над телом своего друга. И ему это нравилось.       Воздуха в легких совсем не осталось. Парням пришлось отстраниться друг от друга. Оба потные, возбужденные, даже дикие. Они пытались восстановить дыхание. Их глаза по-зверски смотрели друг на друга. Руки Ларри все еще были на бедрах Салли, сжимая их. Волосы парней были донельзя растрепаны. В голове Фишера была пустота, как и в голове Джонсона.       Они молча смотрели друг на друга в течение нескольких минут. Из магнитофона тихо доносился легкий рок.       — Кхм, ну что ж… — неуверенно подал голос Ларри.       — Покурим? — прошептал Сал.       — Погнали.       Салли, немного шатаясь после всех событий, осторожно встал с металлиста. Он подал руку Джонсону. Тот ухватился за нее и поднялся. Они молча направились к выходу из подвала и вышли наружу. Молча Ларри передал сигарету Салли и закурил, затем помог другу. Теперь эти сигареты не казались Фишеру такими уж противными. Он спокойно выдыхал клубы дыма, любуясь ночным небом и тихими улицами.       — И как тебе моя пьяная хуйня? — не поворачивая голову на Джонсона, спросил Салли.       Металлист сделал еще пару тяжек.       — Надо будет повторить, — с ухмылкой ответил Ларри, выдыхая сигаретный дым в ночь.