Просто дай мне погаснуть

      Его руки с силой сжали руль машины, отчего костяшки болезненно побелели. Он ехал уже несколько часов, картинка за окном расплывалась из-за сдерживаемых слёз. Никаких слёз. Слёзы — это слабость, поэтому он сжимал челюсть до боли, до скрипа и с силой тёр глаза, пока те не стали жечь.       Он не плакал. Ни тогда, когда его резали, жгли, протыкали, ни когда они бежали с Мэри, ни когда она выдёргивала его волосы и избивала до потери сознания, ни тогда, когда Рико вырезал на нём кусочки кожи и засовывал блядский нож в рот, и даже не тогда, когда отец поймал его, обещая содрать кожу. Он не плакал, он лишь кричал. Срывал голос до хрипоты, но не позволял себе слабости.       Но сейчас Нил был не в силах остановить, не мог сдержать эту солёную влагу из своих глаз, всё потому что боль, которая была внутри, выедала каждую клетку его существования. И всё из-за грёбаного карлика.       Он набрал номер своего менеджера и, поставив того на громкую связь, начал считать количество гудков, пытаясь отвлечь себя от накатывающего волной нервного срыва. «Их пять».       — Нил? — голос заспанный и слегка удивлённый. — Ты видел сколько сейчас время?       Он уехал из клуба в полночь. Не заезжая в их квартиру, чтобы собрать вещи, заберёт позже, возможно, попросит Дэя привезти. Он просто бежал от этого дерьма, вырулил на трассу и вжал педаль газа до упора.       Глаза метнулись к цифрам на панели.       3:05       — Джон, ты должен провести переговоры для перевода меня в Атланту.       — Чего? Какая Атланта? — мужчина на том конце выругался и зашуршал, кажется, вставая с постели, — Какие блять переговоры? Где ты?       — Я направляюсь в Атланту. Утром наберу Ноксу, чтобы встретил меня. Мне плевать, куда ты меня засунешь. Хоть в ад, но я больше не буду играть за «Быков».       — Мне позвонить Миньярду?       — Нет! — слишком резко, слишком эмоционально, держать себя в руках становится всё сложнее. — Он потерял свою «власть» надо мной, — Джостен улыбнулся от этой фразы.       Восемь лет тому назад он был никем, ничем, и у него ничего не было, ради чего стоило жить дальше. И теперь он вновь всё потерял, потерял себя. Любить кого-то, и отдавать слишком много, оказалось больно.       Полюбить Эндрю Миньярда оказалось самой большой ошибкой его жизни.       — Нил, что случилось? Я могу помочь?       — Ты можешь помочь мне, если проведёшь переговоры и чем быстрее, тем лучше.       — У вас скоро игра, ты не можешь выйти сейчас! Нил!       — Она через две недели. Я хочу, чтобы ты перевёл меня до следующей пятницы. Джон, сделай всё быстро, прошу.       — Следующая пятница? Ты с ума сошёл?       Сошёл ли он с ума? Наверное. С каждой секундой отдаления от Колумбии его поглощала ненависть к себе, своей слабости, к каждому сантиметру своего тела. Нил даже не понимал, что что-то не так, пока не увидел Миньярда и Роланда. Хотя всем своим нутром он чувствовал это, но старался быть нежным, податливым, словно пластилин, согласным, прощающим и глотающим всё дерьмо, которое устраивали люди, окружающие его.       Джостен больше не хотел быть таким. Он человек, у которого есть гордость, личные границы и самоуважение. К чёрту Эндрю, к чёрту Роланда, Аарона, Кевина и Ники. «К чёрту всех».       — Джон, просто сделай это, — его менеджер что-то ещё говорил и, видимо, уговаривал его одуматься, когда он положил трубку.       Нил не знал, что ещё он должен был сказать, чтобы его услышали и сделали то, чего хочет именно он. Чтобы прекратили решать за него, выбирать за него.       За окном мелькнул указатель «Огаста». Только сейчас он начал чувствовать онемение в руках, пальцы уже перестали чувствовать кожу на руле от напряжения и той силы, с которой он сжимал его. Порше остановилась на обочине, и Нил заглушил двигатель, безвольно опуская голову на руки.       Тишина окутывала его. Парень просто терял связь с реальностью, и постепенно отключался.       Он чувствовал тёплые и сильные руки на своём лице, теле, в волосах, губы, которые мучали его и в то же время доводили до пика. Каждый вздох, стон, царапинку. Каждую ночь, день, месяц. Миг, проведённый с тем, кого он любил. «Ты ничто». «Ты надоешь мне». «Ты просто шлюха для моего брата». «Ты урод». «Ты ничтожество». «Этого нет и не было».       Нил лишь соглашался с этим каждый раз. Он всегда считал, что не слишком хорош, недостоин и должен стараться лучше, больше, сильнее. Соблюдать правила и идти по ровной линии, а шаг в сторону неминуемо нёс разрушение и обнуление всех результатов, которых он достиг.       Начинать сначала нужно было каждый раз. Разгребать дерьмо, отпускать людей и завоёвывать расположение в обществе... он больше не мог этого выносить. Нил просто хотел продолжать, а не начинать.       Он выплатил весь свой долг вслед за Кевином. И Ичиро отпустил их, дал свободу действий, свободу жизни. Они с Дэем взяли часть долга Жана, помогли ему закончить и забыть все пытки.       Они все были свободны. Кроме Нила. Он остался зависимым от всех этих людей. Зависимым от Эндрю. Потому что именно голкипер был тем единственным человеком, который понимал его, который не испугался его шрамов, той боли, которую он испытал, не испугался того, кем он был и протянул ему свою руку, но не вытащил из бездны, а утопил в ней.       Джостен резко поднял голову, отчего шейный позвонок звонко хрустнул. Он скривился от мимолётного дискомфорта и промычал. Только сейчас он понял, что заснул и проспал, сидя в машине практически три часа. Глаза болели и чесались, тело занемело и начало покалывать, во рту пересохло от выпитого этой ночью, и каждый вздох свербил в носовой полости. С большим усилием Нил открыл полную бутылку воды и сделал глоток, который с болью увлажнил его рот и опустился по пищеводу. Он приподнял бёдра и тонкими пальцами достал телефон из кармана джинсов, разблокировав его.

«56 пропущенных Эндрю» «39 входящих сообщений» «14 пропущенных Дэй» «5 пропущенных Ники» «1 пропущенный Придурок»

      Нил смахнул оповещения, обязательно прочтёт всё позже, и набрал Джереми Нокса. Ему нужно было где-то остановиться, пока Холл решит его перевод. И он точно знал, что Джер не откажет ему в мягком диване, бутылке пива и разбавит его боль разговорами про экси.       — Джостен, какими судьбами?! — это неугомонный парень всегда был на позитиве и, кажется, уже в зале, судя по прерывающемуся дыханию или… не в зале.       — Нокс, не говори, что ты на ком-то пыхтишь и отвечаешь мне? — губы через силу растянулись в ухмылке.       — Я могу пыхтеть только над тобой или Дэем. Чего хотел? У меня тренировка через 10 минут, — копошение усилилось и ругательства Джереми стали громче.       — Я могу остановиться у тебя до пятницы?       — Ты в Атланте?       — Проехал Огасту.       — Что-то случилось? — кажется, он задержал дыхание, когда задавал этот вопрос.       Нокс не боялся решать проблемы, всегда спешил на помощь и не спрашивал уровень опасности. Он был благодарен Нилу и Кевину за нового успешного игрока, за помощь Жану и старался отплатить тем же.       — Я перевожусь в Атланту, — спокойно, ровно и непрерывно вдыхая и выдыхая воздух, от таких усилий лёгкие начало покалывать.       — Серьёзно?       — Решил, что нужно двигаться дальше.       — Блять, я так рад! — он практически кричал, с присущей ему детской радостью, что Джостену пришлось отстранить телефон от уха. — Да, конечно, ты можешь хоть навсегда остаться на моём суперудобном диване. Эндрю ведь с тобой?       — Не преувеличивай, я чуть позвоночник на нём не оставил в прошлый раз, — он пропустил последний вопрос и сделал вид, что не услышал.       — Не обижай мой траходром!       — Фу-у-у-у, Джер!       — Кевин знает? Ой… Вспомнишь придурка вот и он. Повесишь на линии?       — Джер? — Нил практически замер, когда понял, что скорей всего Кевин звонит, чтобы узнать о нём.       — Да?       — Ты не знаешь где я. Хорошо?       — Хорошо? Не понял. Что это значит, Нил?       — Пожалуйста, Джер. Я расскажу всё, когда приеду.       Линия повисла в ожидании. Джостен откинул голову назад и тяжело вздохнул. Ноздри заполнились знакомым запахом кондиционера с мятным привкусом. Он до сих пор был в чёрном худи Миньярда, отчего что-то утробное гневное вырвалось из груди. Руки с силой рванули ткань с тела и отбросили на заднее сиденье.

«Пошёл на хуй, Миньярд! Пошёл на хуй!»

      На улице было уже светло и солнце начало пригревать, что делало воздух в машине тяжелее. Он повернул ключи и завёл двигатель, осторожно въехал на трассу с обочины и продолжил свой путь. Деревья окутали его коконом, редко пропускная игривые лучики света. Он ехал в тишине минут десять, пока не услышал, как телефон приглушённо звал его по имени.       — Да!       — Нил, блять, что происходит? — Нокс был зол и раздражён. Он больше не шутил и, кажется, сейчас его лицо не пыталось расплыться в улыбке. — Они подняли на ноги всю Колумбию! Миньярд чуть не достал меня через телефон! Он сказал, что выпустит мои кишки. Какого хуя?!       Как всегда. Это в стиле Эндрю, угрожать, чтобы добиться своего. И он уже сто процентов знал, что Нил говорил с Джереми и скорей всего выдвинулся вслед за ним в Атланту.       — Прошу не спрашивай меня сейчас. Я должен доехать до тебя целым и невредимым.       Без истерик. Без нервного срыва и панических атак. Пусть они придут после, когда он будет лежать и смотреть в белый потолок в квартире друга. Когда он сможет замереть в немом крике, когда отец придёт за ним и будет резать и пытать, и он будет испытывать облегчение от этого, пытаясь заглушить пожар, который ничто не сможет потушить.       — Нил? Что сделал Эндрю? Что он сделал?       — Убил меня… — когда-то он собрал его по запчастям, сшил все кусочки и окутал тёплом. А сейчас он просто сломал что-то в Ниле и оставил умирать.