ONEUS Oneshots

По комнате разнёсся громкий удар, когда растрёпанный человек поставил бутылку пива и потянулся за другой бутылкой. По полу было разбросано от 5 до 6 бутылок, но человеку было всё равно на этот хаос. Этого было недостаточно, чтобы заглушить то, что он чувствовал внутри себя. Этого было недостаточно, чтобы заполнить пустоту, оставленную одним человеком. Он не должен был больше зацикливаться на этом человеке, но он не мог остановить свои мысли, не мог отойти от дрейфа к этому человеку. Человек, который пролил свет на его тьму, тот, кто был рядом с ним, несмотря ни на что, тот, кто не боялся показывать свою привязанность, тот, кто был идеальным для него, или он так думал? Этот человек был настолько совершенен, что Гонхак задохнулся от любви с нему. Он не думал, что его достаточно для этого человека. Он тонул в своей неуверенности, что, в свою очередь, привело его к величайшей ошибке. Тот, которого он хотел бы вернуть, но в то же время он доволен тем, что имеет прямо сейчас. Но количество бутылок в номере говорит об обратном. Гонхак сказал себе: «Всё в порядке. Это было к лучшему». Но как долго он мог лгать самому себе? Он определённо скучал по теплу этих маленьких ручек. Он скучал по этой улыбке, по смеху, наполнявшему комнату. Он действительно был глуп, разорвав отношения между ними, если Гонхак всё ещё жаждет присутствия другого, и это он глупо сожалеет об этом. Сделав огромный глоток пива, его мысли снова обратились к тому, кого он отпустил. — Как дела? — Ты завтракал один. Зачем тебе знать, как я? — Ты нашёл другого человека? Тот, который не причинил бы тебе вреда, как это сделал я? С его губ сорвались сотни вопросов, но никто не мог на них ответить, и поэтому он просто позволил им раствориться в темноте, заполнившей квартиру. Когда Гонхак почувствовал, что больше не может пить, он потащил своё тело в свою спальню, прилагая большие усилия, чтобы, когда его кровать была перед ним, он плюхнулся на неё, не заботясь о том, одет ли он ещё в ту самую одежду, в которой он выход из дома, не заботясь о том, от него пахло алкоголем. Прежде чем его глаза закрылись, он мельком увидел фотографию в рамке у своей кровати. Гонхак задавался вопросом, почему он никогда не выбрасывал эту фотографию, но часть его была рада, что он этого не сделал, по крайней мере, он смог сохранить память о них, они так ярко улыбались, не заботясь о будущем. В конце концов, его глаза стали слишком тяжёлыми, так как он потерялся в своих воспоминаниях о Хвануне в его холодной постели.

***

— Где ты был, Гонхак? — холодный тон Хвануна эхом разнёсся по пустой комнате, когда Гонхак, спотыкаясь, вошёл в дверь. Гонхак даже не мог смотреть младшему в глаза. Он действительно не хотел говорить Хвануну, где он был, поэтому проигнорировал младшего, пройдя мимо его фигуры, когда тот бросил свою сумку на стол. Он взял стакан и наполнил его водой. Он слабо слышал шаги младшего, остановившегося сразу за ним, но Гонхак всё равно не обращал на него внимания. — Где ты был, Гонхак? Ты знаешь, как уже поздно? И ты даже не позвонил и не написал мне, чтобы сообщить, что задержишься допоздна... — Какого чёрта тебя это стало волновать, Хванун? — Гонхак фыркнул, поставив стакан, повернулся к младшему и сердито посмотрел на него. Алкоголь, вероятно, затуманил его мозг прямо сейчас, но Гонхаку было всё равно, Хванун действовал ему на нервы. — Ч-что ты имеешь в виду? Мне не всё равно, Хакки, потому что ты мой парень, — Хванун ошеломлённо уставился на Гонхака, он не мог поверить словам, сорвавшимся с губ его парня. — И я не тупой, я могу сказать, что ты выпил. От тебя плохо пахнет алкоголем. — Если ты знал, то зачем меня спрашивать? А ты говоришь, что ты не тупой, — Гонхак усмехнулся — Я хотел услышать это от тебя. Я хотел, чтобы ты сказал мне.  — О, так что теперь? Должен ли я отчитываться перед тобой обо всём, что я делаю? Не будь смешным, Хванун. — Это не то, что я… — Это то, что я слышал, — прервал его Гонхак, отойдя от Хвануна и устроившись на диване. Он грубо провёл рукой по волосам, схватив пульт, чтобы посмотреть фильм. Но ему это не удалось, потому что Хванун снова оказался перед ним, закрывая ему обзор.  — Гонхак... Что с тобой не так? Я бы не волновался, если бы это было одноразово, но ты занимаешься этим уже пару ночей. Ты приходишь домой поздно и пьяный. Если это как-то связано с работой, ты знаешь, что можешь мне сказать, верно? — А если я не хочу? — пробормотал Гонхак, всё ещё отказываясь смотреть Хвануну в глаза. — Что? — Ничего, я иду спать. Гонхак удалился в свою комнату. Если бы он мог оглянуться назад, он мог бы увидеть озадаченное лицо младшего. Хванун действительно услышал, что пробормотал старший, и это разбило ему сердце. Когда всё пошло между ними к разладу? В какой-то момент они были идеальной парой, и, конечно, были моменты, когда он раздражал старшего, но до такого никогда не доходило. Прошли те дни, когда яркие улыбки украшали лицо старшего, когда его присутствие ощущалось как дома, вместо этого теперь Гонхак чувствовал себя незнакомцем. Он стал холодным. Гонхак отмахивался от любой привязанности, которую пытался дать ему Хванун, оставляя его сломленным и одиноким. Ночи, которые они проводили вместе в своей постели, были потрачены на холодное отношение друг к другу, Гонхак, слишком гордый, чтобы пытаться исправить то, что происходило между ними, и Хванун, боящийся, что потеряет Гонхака навсегда, если он попытается подтолкнуть старший слишком далеко. Дальше лучше не стало. Бои продолжались. Там, где предполагалось, что они будут проводить ночи в объятиях друг друга, изливая всю свою любовь, чтобы компенсировать моменты отсутствия, это превратилось в перепалку; один кричит поверх другого. Один хотел быть услышанным, а ещё был тот, кто просто хотел, чтобы другой заткнулся. Если прежде они когда-то были едины почти во всём, что делали, то теперь между ними встала стена, разделяющая их ещё больше. Крики продолжались несколько дней, пока один из них не зашёл слишком далеко. Хванун упал на пол, лицо повернулось влево, глаза расширились, он не мог поверить в то, что произошло, но жгучая боль на левой щеке сказала ему, что то, что произошло, было правдой. Гонхак ударил его. Хванун со страхом уставился на Гонхака, и он был слегка удивлён, увидев, что тот же страх плавает в глазах Гонхака, прежде чем он совладал со своими эмоциями и снова стал тем хладнокровным незнакомцем. — Если ты больше не можешь с этим справляться, Хванун, тогда уходи. И с этими словами Гонхак ушёл, хлопнув дверью, громко эхом отдаваясь в тихой квартире. Хванун всё ещё лежал на полу, застыв перед тем, как слёзы, наконец, хлынули вниз. Хванун, дрожа, встал, схватил телефон и пошёл к дому Гонхи, надеясь, что его лучший друг ещё не спит в этот час. Хванун с тревогой стоял перед домом Гонхи, ожидая, когда откроется дверь, и когда она открылась, Гонхи встал с другой стороны, тревога омрачила его лицо. Гонхи мог не знать, что произошло, но когда младший позвонил ему так поздно ночью, желая остаться у него дома, а не в их общей квартире, он знал, что что-то определённо не так. Гонхи раскрыл объятия, и не прошло и секунды, как младший врезался в его, обхватив руками старшего, и тот заплакал от всего сердца. Гонхи отнёс младшего к своей кровати, и Хванун выложил всё это. Он выплакал всю боль и отдал своё разбитое сердце, пока не онемело его тело, пока не осталось слёз, чтобы плакать, и пока он не был слишком измотан, чтобы плакать. Сердце Гонхи разбилось при виде младшего, такого сломленного, такого маленького. Он шептал младшему на ухо приятные пустяки, напевая ему нежные колыбельные, надеясь немного облегчить боль, которую чувствовал младший.

***

На следующий день Гонхак проснулся рано. Он бессознательно посмотрел на другую сторону кровати, ожидая найти там Хвануна, но был разочарован, увидев, что его там нет; но он не позволил бы этому случиться никогда, если бы был трезв. — «Может быть, он спал в другой комнате?», — размышлял Гонхак, направляясь в ванную, чтобы освежиться. После того, как он завершил с водными процедурами, Гонхак отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак. По пути туда он прошёл мимо двери в запасную комнату. Он остановился перед ней, пытаясь проверить, был ли там Хванун, но решил этого не делать. Он сварил яйца и поджарил хлеб, а кофемашина издала тихий рокот, эхом отдающийся в тишине квартиры. Было около 7 утра, когда Гонхак покончил с завтраком и пошёл за своей обувью. Там он заметил, что обувь Хвануна пропала. — «Он ушёл так рано?» — подумал Гонхак. Для Хвануна было непривычно отсутствовать в этот час, он задумчиво осматривал квартиру, когда его взгляд остановился на гостиной, перед глазами пронеслись воспоминания о том, что произошло прошлой ночью. Он быстро проверил свободную комнату и не обнаружил там Хвануна, кровать не выглядела так, будто на ней спали. — «Аааа, я зашёл слишком далеко прошлой ночью. Понятно, если он здесь не ночевал», — подумал он, запирая квартиру. Гонхак подумал, что он даст Хванвуну немного времени, и, может быть, он вернётся сегодня днём. Но когда в тот день Гонхак пришёл домой, в квартире всё ещё было тихо, а Хвануна не было дома. Спустя 3 дня, Гонхак всё же проснулся на пустой кровати, в пустой квартире. Он не удосужился связаться с Хвануном, несмотря на то, как отчаянно хотел почувствовать тепло младшего, снова увидеть его улыбку; у него слишком много гордости, чтобы даже сделать первый шаг, чтобы извиниться. Гонхак уверял себя, что младший вернётся. Ему просто нужно подождать. И вот, он ждал, он просыпался по утрам один и ложился спать один. Каждое утро Гонхак мельком видел вещи Хвануна, заставая его врасплох, когда он погружался в разные воспоминания, которые были у него с младшим. Он складывал их одежду, в его руке был свитер Хвануна, тот самый, который он носил в первую годовщину их совместной жизни. Это было не так давно, прошёл всего месяц. Гонхак до сих пор помнил тот день, солнце сияло ярко, так же ярко, как улыбка Хвануна в тот день; это было прекрасно, пока этого всего не случилось. Это было также в тот день, когда семена сомнения и неуверенности были посеяны глубоко внутри Гонхака. И вместо того, чтобы избавиться от него, он позволил ему расти. Эта пустота, которую он чувствовал прямо сейчас, вбила в него некоторые чувства. Он исправится завтра. Гонхак поклялся себе. На следующий день Гонхак позвонил Гонхи, зная, что младший, вероятно, пошёл туда за утешением. Его встретили с той же холодностью, с которой он раньше относился к Хвануну. Было больно, но, наверное, он это заслужил. Тем не менее, он настаивал, он умолял Гонхи сказать ему, где Хванун, но Гонхи прервал звонок. Гонхак пошёл в дом Гонхи, зовя младшего, но Гонхи был там единственным человеком, у Гонхи было суровое лицо, и он прогнал Гонхака от его собственности. Удручённый Гонхак пошёл домой, если это вообще можно было назвать домом; его дом опустел с тех пор, как ушёл Хванун. Но сегодня ночью в воздухе было что-то другое, как только он вошёл внутрь, но он не знал, что это было. Однако, Гонхак проигнорировал это, желая просто поужинать и погрязнуть в печали после, глядя на номер Хвануна, слишком труслив, чтобы звонить ему. Когда он уже собирался спать, Гонхак понял, что не так. Он открыл их шкаф, ища, что надеть на ночь, когда заметил пустое место в нём, место, где должна была быть одежда Хвануна. Его голова лихорадочно рылась в шкафу в поисках любых признаков того, что это неправда, но его встретили пустые места, вся одежда Хвануна исчезла. Он вышел из комнаты, надеясь и желая, чтобы это был всего лишь сон, но куда бы он ни посмотрел, в их квартире больше не было следов Хвануна. Нет, теперь это было его. Он увидел запасной ключ Хвануна, лежащий на столе, а под ним письмо. Дрожащими руками он взял письмо, его глаза двигались за словами, написанными на этом листе бумаги, словами сожаления, благодарности, любви и прощания. Гонхак сильно облажался. Он был слишком молод, слишком глуп и слишком опоздал. Он потерял шанс наладить отношения между ними.

***

Солнечный свет пробивался сквозь шторы, освещая мирные черты лица Гонхака, погружённого в мечты о счастье и тоске. Мягкая улыбка расцвела на его лице, но под её покровом его глаза беспокойно двигались в поисках чего-то, но зная, что он этого не найдёт. Не в этой холодной, пустой постели. Его будильник прогремел в голой комнате, возвещая о наступлении нового дня. Гонхак открыл глаза, его встретил туманный вид, когда воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Да. Он слишком много выпил. Но не было времени тонуть в своей вине и страданиях, у него всё ещё была работа, и он не хотел бы столкнуться с разозлённым боссом, чтобы добавить к списку вещей, из-за которых сегодня стоит расстраиваться. Несмотря на то, что он проснулся рано, Гонхак всё же умудрился опоздать. У него не было времени на завтрак, поэтому он поспешно вышел из квартиры и зашёл в кафе возле своего офиса, чтобы быстро перекусить кофе и хлебом. Гонхак уже собирался уходить, держа в руках кофе и завтрак, когда чуть не врезался в кого-то, что хорошо для его быстрых рефлексов. На его губах быстро сформировалось извинение, и он сделал ошибку, подняв глаза. Когда он это сделал, у Гонхака перехватило дыхание, может быть из-за красоты человека перед ним, а может из-за нервозности, он не знал. — Гонхак-хён? Он точно мечтал. Гонхак не мог поверить, что этот тихий голос, который эхом отдавался в его снах, тот, который оставлял ноющую пустоту внутри него, он не мог поверить, что снова слышит его. — Да, — Гонхак застенчиво ответил, выдавив улыбку, но он был уверен, что это выглядело как гримаса из-за неловкого напряжения, наполнявшего воздух.  — Как дела, Хванун? — сумел он спросить, несмотря на то, что его голос сорвался, несмотря на желание опуститься на колени и попросить прощения, — спросил он.  — У меня всё хорошо. Как насчёт тебя, хён? — Хванун улыбнулся ему. Это было не то, что навсегда запечатлелось в памяти Гонхака, но он это выдержит. Он был рад, что ему дали еще один шанс увидеть Хвануна, увидеть эту улыбку. — Я тоже в порядке. Неловкость снова наполнила воздух, оба не знали, что делать дальше. Они стояли и ерзали, один смотрел куда угодно, только не на человека перед собой, другой искал ответы на лицах других. Тишина длилась недолго, потому что в их пузырь вошёл ещё один человек. Красивый молодой человек, его волосы цвета воронова крыла легко развевались на ветру, улыбка, подаренная Гонхаку перед тем, как он посмотрел на младшего. Гонхак не пропустил, как другой мужчина скользнул руками по талии младшего. Гонхак притворился, что не видит этого, он притворился, что его не задело это простое действие. — Может, нам пойти и взять что-нибудь поесть? — Иди вперёд, я догоню? — Хорошо. Другой мужчина наклонился и поцеловал Хвануна, и Гонхак увидел, как прояснились глаза младшего, на его лице появилась улыбка, когда младший помахал удаляющейся фигуре. — Это был? Гонхак осмелился спросить, когда они снова были только вдвоём. — Это был Ёнджо. Когда он ответил, на его лице появилась нежная улыбка, как будто он вспомнил приятное воспоминание, связанное с другим мужчиной, которым, вероятно, он и был. «Он…» — Он мой парень, если ты об этом спрашиваешь, хён. Хванун издал смешок. Несмотря на то, что его слова поразили Гонхака, как стрела, Гонхак знал, что не собирался причинять ему боль, Хванун просто ответил на то, что осталось невысказанным. Гонхак лишь хмыкнул в ответ. — Как насчёт тебя, хён? Ты нашёл кого-нибудь? Что мог ответить на это Гонхак? Он не может просто сказать Хвануну: «Нет, я не нашел кого-то нового. Я всё ещё хочу, чтобы ты вернулся в мою жизнь. Я хочу снова почувствовать твои объятия. Я хотел услышать твой голос ещё раз в моей жизни. И я хочу поцеловать тебя, раствориться в твоих губах и никогда не отпускать тебя. » Нет. Гонхак не мог этого сказать. Не тогда, когда казалось бы, что Хванун был счастлив в чужих объятиях. Не тогда, когда глаза Хвануна загорелись, когда он увидел Ёнджо. Боже, он упустил тот свет, тот свет, который потускнел, когда он всё ещё был рядом с Гонхаком. Нет. Он не мог снова испортить это для Хвануна. Итак, он улыбнулся младшему и покачал головой. Он не мог оставаться долго, хотя и не мог догнать младшего, потому что Гонхак опаздывал. Но в глубине души Гонхаку было всё равно, опоздает ли он, потому что он снова смог увидеть Хвануна. Он попрощался с младшим, Хванун извинился за то, что заставил Гонхака опоздать, но старший просто отмахнулся от этого с улыбкой. Когда он прибыл в офис, Гонхак получил выговор от своего босса, но он слишком устал, чтобы волноваться. Теперь он сидел в своём кабинете, бездумно глядя на компьютер перед собой, не в настроении делать свою работу. В комнате раздался стук, сопровождаемый глубоким голосом Гонхака, говорящим: «Войдите». Чонун, глава отдела кадров, вошёл в дверь, а за ним кто-то поменьше, шаркая ногами, чтобы не отставать от Чонуна. Гонхак закатил глаза, услышав то, что сказал ему Чонун, по-видимому, он собирался присматривать за новобранцем. — Привет, я Дончжу. Я с нетерпением жду работы с Вами, — человек, которого теперь звали Дончжу, весело сказал, улыбка украсила его лицо. Гонхак солгал бы, если бы сказал, что из-за этой улыбки внутри него не порхают бабочки. Но он поднял покерфейс, просто кивнул и вернулся к своему столу, работая. Дончжу какое-то время копался в офисе, прежде чем устроиться на столе рядом с Гонхаком. Гонхак украдкой взглянул на младшего, мягкая улыбка заиграла на его губах, когда он увидел растерянное лицо младшего. В конце концов он помог младшему устроиться на работу, и Гонхак снова был вознаграждён той улыбкой, которая согревала его. Возможно, пришло время перемен.