Менталл.

-Мама-Мама! Ласскажи сказку! – По потертым половицам бежала маленькая, но резвая девочка с носом-кнопочкой и глазами-пуговками. Она в очередной раз просила Маму рассказать любимую сказку, заученную почти наизусть. – Ну ту, мою любимую, пло то как Великий Плалодитель Вильгельм создал охотников! Мама же, добродетельно улыбнувшись, отложила недомытую посуду и вытерев мокрые руки о фартук, подошла к неугомонной дочери. Глазки-пуговки точно покрылись бы слезами, если бы Мама не рассказала любимую сказку. Девочка тянула коротенькие ручки к желтому фартуку привлекая внимание, но Мама тут же отпрянула. - Родная, фартук же грязный, сейчас я его сниму и расскажу твою любимую сказку. - Ты же обещаешь? - Конечно, обещаю! И Мама выполнила обещание, повесила фартук на спинку барного стула. Но для торопливого ребенка даже пара минуточек казалась пыткой, поэтому девочка уже недовольно топала ножкой по половице, ожидая Маму. И, дождавшись, побежала в свою комнату, предвкушая яркую историю. - Лилиан, давай-ка под одеяло, а то опять ночью от холода проснешься! – Строго наказала Мама и дочь послушно выполнила приказ, укутавшись под розовое пуховое одеяло. Мама же поправила не красиво выбившиеся уголки и прежде чем начать, по традиции поцеловала Лилиан в лоб. - Что ж, давай начнем: Давным-давно, люди постоянно подвергались нападкам Вампиров, эти монстры истребляли и пожирали нас один за другим. Города постепенно становились разрушенными и полупустыми, ведь тирания не кончалась, каждый свой день люди проживали в страхе за собственную жизнь. До тех пор пока Великий Предводитель эльфов Вильгельм не встал на людскую сторону и не ослабил вампирский натиск, но ни те, ни другие не хотели так просто сдавать позиции. Cилы оказались равны, Вильгельм, понимая это, не видел выхода кроме как использовать древнее, запрещенное, темное заклинание. - Что еще за заклинание? – Перебила Девочка, но Мама терпеливо улыбнулась и приложила указательный палец к своим губам, продолжая. - Это была древнейшая эльфийская магия, сейчас, как говорят, старые свитки давно утеряны и никто не может больше воспроизвести это заклинание. Так вот, больше не перебивай. Земля разразилась громом и огромная молния расколола наш мир на две половины: Менталл и Бездну. С одной стороны остались Мы, а с другой Нечистые – вампиры и демоны. Но подобная магия требовала слишком многого, Вильгельму пришлось распрощаться с умением колдовать навсегда, помимо всего прочего, эльфийское бессмертие тоже покинуло его. Вот только за то время, что ему было отведено, он успел организовать Академию, где теперь обучают Защитников, с тех пор люди стали спать спокойно, зная, что на страже стоят проверенные и знающие люди. Вильгельм оставил после себя огромное наследие, разумеется, первыми в ряды вступили эльфы, именно их магия послужила основой. Первые эльфы-защитники, видя и зная, что обычное оружие против вампиров не действует, создали особенное… Оно передается от защитника к защитнику, но самое главное, что это оружие выбирает тебя, а не ты его. До сих пор есть вещи только с одним единственным владельцем… - Мама, видя, что дочь провалилась в глубокую дрёму, добродушно улыбнулась и не находя смысла продолжать рассказ дальше, встала и поправила шторы, загораживая дочь от лунного света. Девочка чуть поежилась, видимо, чувствуя уход родителя, но глаз так и не открыла. Легкой дымкой Мама прошла мимо, еле ступая на половицы, легонько прикрыла дверцу комнаты. Она уже много раз рассказывала эту историю, но до сих пор с теплом и трепетом вспоминались моменты, когда ей, в таком же раннем и невинном возрасте уже ее Мама рассказывала эту же «сказку». - Снова рассказывала ей эти бредни про Прародителя? – Послышался недовольный голос за спиной, женщина обернулась, но улыбки не утратила. Ее сын, Меино, почти всегда сохранял цинизм и ни в одну историю не верил. Еще совсем маленьким он очень четко дал понять свою позицию – для сказок он был слишком серьезен и с годами скептицизм рос. - Меино, говоришь про «бредни», а сам мечтаешь стать одним из Защитников. Тебе не кажется это странным? – На бледном лице Мамы заиграла ухмылка, в такие моменты казалось, что злиться она совсем не умеет и даже хладнокровный Меино быстро отводил взгляд в сторону, силясь сохранить свою неприступность, но больше он напоминал собой маленького, напыщенного ребенка, каким он и был в глазах матери. – Ты, что же, дуешься? Меино возмущенно глянул на Маму, карие глаза и правда напитались толикой обиды, ведь еще в десять лет он говорил, что полностью взрослый и поставил себе нерушимую цель – стать Защитником, к которой по сей день шел, изнуряя себя тренировками. Но Мама все еще видела в семнадцатилетнем сыне несамостоятельного ребенка, что парня, разумеется, обижало. - Нет, не дуюсь. Просто немного переживаю, от этого сам не свой. Завтра ведь Директор Академии объявит о наборе. Всего три человека пройдут. Насколько же мизерный шанс того, что мне повезет. – Улыбка с тонких губ женщины спала, она тоже переживала за сына и в таких же карих глазах играли искорки беспокойства, потому она подошла и попыталась приобнять Меино, что было не слишком просто сделать, ведь он был выше ее почти на две головы. Но не смотря на попытки матери, сын отпрянул, натужено улыбнувшись. - Нет, Мам, не стоит, пожалуйста, давай просто пойдем спать. Утро вечера мудренее, верно же? – Мама сделала вид, что её такой жест не ранил, наверное, за столько лет совместной жизни она должна была привыкнуть к холодности сына, но до сих пор она не могла понять в кого же Меино такой… Единственное она знала точно, слабость, ни в одном проявлении, он показать не готов. Шаг назад, еще шаг и вот уже казалось она по ту сторону от Менталла, а сын все быстрее и быстрее отдаляется от нее, она теряла связь, теряла его и уже очень давно. Меино стал себе на уме, целиком и полностью он посвящал себя тренировкам, безудержно изнуряя и тело и душу и ради чего же? Ради крохотной надежды и исполнения заветной мечты. Он забывал обо всем вокруг, когда окунался в пучину силы, ловкости и хитрости. Каждый раз, беря в руки оружие, в глазах пылали тысячи бессмертных огней, больше Меино ничего не было нужно. Только он, свобода и холод под пальцами. И вот, пройдя в свою комнату, которая точно так же была перенасыщена одиночеством, как и он сам, Меино сел на краешек кровати, старые пружины громко заскрипели, а серое, идеально выглаженное покрывало смялось под весом Меино. Этому покрывалу было столько же лет, как и ему самому, не было у этого юноши любви к переменам и к вещам, что хранили в себе глубокие воспоминания, он привязывался. Меино хотел спать, но не мог, предвкушение следующего дня терзало его, даже просто сидеть было тяжело, парень хрустел побитыми костяшками пальцев, беспристрастно разглядывал фотографию на прикроватной тумбе. Там был отец, которого он толком и не помнил, но точно был уверен в том, что этот мужчина, такой улыбающийся, с яркими зелеными глазами – был хорошим. И все же, Меино совсем не был на него похож, у него не было золотистых волос, как у отца, такого ровного носа, от него не исходило это добродушие, в то время как обычная фотография насыщала этим чувством всю комнату и заставляла обычно угрюмого юношу, улыбаться. - Прости, отец, может я был не самым лучшим сыном и братом, но стану самым лучшим Защитником, прямо, как… ты. – Голос предательски дрогнул, но даже перед самим собой Меино не хотел выглядеть слабым или жалким. Он открыл рядом стоящую, черную, бархатистую шкатулку и достал оттуда кольцо. Многим показалось бы, что ничего необычного в нем не было, но это совсем не простое серебряное украшение. Его выдавали каждому после окончания средних классов и в тот день, когда Директор Академии объявит отбор, на кольцах избранных появится заветная гравировка «Vita ad mortem» . Это были те слова, которые Меино мечтал увидеть всю свою жизнь. Говорилось, что сам Вильгельм отбирает избранных, но в эти «сказки» юноша не верил. Кольцо несколько лет лежало в этой шкатулке, Меино слишком сильно боялся его потерять или испортить и вот в эту ночь он смог наконец его надеть без опаски, даже сейчас Амаре высматривал на гладкой поверхности кольца гравировку, но оно было пустым. Таким же пустым, как и все эти годы. Ничего не оставалось кроме как оставшееся время стараться меньше на него смотреть и не накручивать себя. Тот поднялся с кровати и подошел к окну, рывком он отодвинул пыльные шторы и открыл оконные рамы, наконец вдыхая свежий ночной воздух, становилось легче и мыслей было куда меньше. Впереди открывался вид на главную площадь, но сегодня она была на удивление пуста, раньше здесь в любое время суток можно было увидеть гуляющих подростков, Меино всегда завидовал этой беззаботности, ведь гулять у него совсем времени не было, когда он приходил с изнуряющих тренировок, единственным его желанием становились сон и душ. Так, за годы обучения в школе, он не завел ни одного друга, ни разу ни с кем не состоял в отношениях, разумеется, Амаре думал об этом, но быстро подобные мысли отходили на второй план, словно что-то неважное, а для него так оно и было. Меино был популярен среди девушек, тяжело это было не замечать или игнорировать, поэтому он научился отвечать прямыми и короткими отказами, которые рушили надежды и устремления девушек в пух и прах, но этому юноше было наплевать на чувства других людей. «Какие чувства, когда есть цель!» - так говорил он матери, когда та волновалась и поучала Меино стать более социализированным: найти друзей, любовь в конце концов… Юноша отковыривал с рам старую, облупившуюся краску от нечего делать, пока наконец не решил скоротать это время за чтением исторических сводок и книг. Книги – это единственное новое, что появлялось в комнате этого парня, в основном они напоминали собой учебники – ничего художественного. Он точно запоминал местоположение каждой книги на полке, потому что Мама имела привычку все переставлять, в то время как Меино любил статичность во всем. Но в этот раз все было на месте и юноша выдохнул. Амаре потянулся к «Истории Великих», книга так называлась, потому что в ней рассказывалось о Величайших Защитниках Менталла всех времен и народов. Рано или поздно, но он мечтал оказаться на страницах этой книги в новом издании, но пока это было лишь на уровне мечты, даже не цели. Страницы пролетали, как осенний листопад, точно так же, как и время, кое-где приходилось прерываться и подклеивать листы, ведь книга была старая и новых изданий не было очень давно. Одна страница оказалась совсем плоха и порвалась ровно наполовину. Покореженный листок отлетел к ножке кровати и Меино, отложив книгу, потянулся за ней, заголовок гласил: «Вензэль Иммортале». Амаре хотел уже было вклеить листок обратно, но за спиной раздался восторженный женский крик и по телу прошлась дрожь – это оказалось слишком неожиданно и тот свернул листок пару раз и убрал в карман куртки. Он опомнился. На улице уже было светло, а Мама стояла на пороге его комнаты в своем желтом фартуке и с ярким жирным пятном в центре. - Парзифаль, Директор Академии, с минуты на минуты объявлять начнет. Ты почему еще не на площади? Меино, ты же так ждал этого дня! – Сердце спешно забилось, Меино казалось, что он потерялся в пространстве и во времени. На часах уже значилось семь утра, парень рванул в прихожую, даже не успев ничего сказать матери, ноги сами несли его на эту площадь, на которой толпилась уже куча народа. Он старался прорваться чуть ближе к фонтану, именно там должен был появиться Парзифаль, но толпа, словно океанические волны, отбрасывала его назад. И, несмотря на свой внушительный рост, Меино было сложно что-либо разглядеть. Юноша решил не пытаться прорваться через «живую стену», поэтому стал осматривать окрестности, первым, что он увидел оказался фонарный столб, на основание которого тот забрался. Этого хватило. Площадь предстала пред ним, как из окна смотровой башни. В уши доносился противный общий гвалт. «Вот бы все заткнулись!» - Думал он, но мыслями толпу не утихомиришь, поэтому Меино просто терпел и ждал. Ждал и терпел. Тучи сгущались ровно над площадью, на лоб даже упала пара капель, но прежде, чем грянул дождь, прямо в центр агоры устремилась молния, грохот наверняка слышался даже по ту сторону города. Люди напугались, кто-то даже вскрикнул, дети заплакали, но никто не ушел. Меино замер, он ждал этих слов, этого человека будто от всего этого зависела его жизнь и вот из черной расщелины, оставленной молнией, плавными лепестками вверх вздымалась полупрозрачная голограмма. Это был не очень высокий мужчина, с короткой бородой, забранными в низкий хвост длинными волосами, несмотря на очевидно преклонный возраст, он был облачен в кожаный доспех, который по виду своему запоминал строгий смокинг. В жилистых руках мужчина держал трость, на которую слегка опирался. Меино тут же вспомнил его, он видел Парзифаля в книге, на первых страницах, только там он выглядел куда моложе. - Я рад в этот день увидеть вас всех здесь. Для тех кто меня, быть может, не знает – я представлюсь. Меня зовут Парзифаль Ветус, я - Директор Академии Защитников, Глава палаты по борьбе с Нечистыми. В этот день мы с вами собрались, чтобы оплакать трех погибших Защитников: Меланию Родригес, Иммануила Хонестус и Октавия Инепта. Эти Герои пали, защищая восточную крепость. Они отстояли ее. Этой ночью в память о них во всем Менталле будет объявлен траур, помимо всего прочего, призываю Вас пустить в озеро жизни свечи в память о тех, кто ценой себя защитил нас. В связи с их гибелью сегодня будут избраны трое новых Защитников. Через час я зажгу Белый огонь в храме Прародителя Вильгельма и мы узнаем имена избранных. На этом я вынужден покинуть Вас. Vita ad mortem. Белые полупрозрачные лепестки исчезли и теперь вокруг царила только тишина и лишь в душе Меино бушевал Белый огонь. - Vita ad mortem. – Прошептал он, смотря на плавно рассеивающийся образ Парзифаля.