Менталл.

Постепенно гвалт возобновился, но вместе с тем и люди стали расходиться, Меино было совсем не до них, юнец до сих пор находился под впечатлением от увиденного и неспеша плёлся обратно домой, минуя эту "живую стену", дрожь в коленках до сих пор не утихала, он слышал хруст каждой костяшки. А за кухонным окном он уже видел мамино взволнованное лицо и чтобы хоть немного ее успокоить - слегка приподнял уголки уставших губ, имитируя улыбку. Она поверила или сделала вид, что поверила и кивнула. Часто эту женщину по-человечески становилось жалко, ведь она столько сил отдавала своим детям. Парень открыл входную дверь, а на пороге его уже встречала Лилиан и махала своими короткими ручками в разные стороны, намекая на долгие объятия. Но Меино сделал вид, что не понял намек и спешно потрепал сестру по голове. Так он делал всегда, обозначая любовь. Именно Лилиан оставалась единственным человеком, который еще надеялся получить от Меино хоть какую-то ласку. Но даже такому жесту она была очень рада, ведь большего от брата не получала никогда. - Блатик, ты плишёл! Но, где ты был? – Меино прошел чуть дальше и сел за обеденный стол, он громко выдохнул, будто совсем не дышал все это время и сомкнул руки в замок на столе. Он был уверен – этот час окажется самым длинным в его жизни. - Я был на площади, в восемь Директор зажжет Белый огонь в храме Вильгельма и все станет понятно… - В большей степени он говорил это маме, чем сестре, но та точно решила, что так серьезно брат может разговаривать только с ней. И сделав не менее серьезное выражение лица, она начала: - Вильгельм! Я о нем знаю! Но, что еще за Белый огонь? – Меино устремил свой взгляд на маму, давая понять, что не хочет объяснять, да и не знал, стоит ли вообще. А мама решила, что уж лучше провести этот час за болтовней, чем трястись от предвкушения в угнетающей атмосфере. - Есть храм Прародителя, мы с тобой обязательно туда как-нибудь сходим. Там стоит огромная статуя Вильгельма, он держит в руке чашу, на которую, кажется, смотрит. Когда Миру нужны новые Защитники, Парзифаль проводит специальный обряд возле статуи, после чего в чаше зажигается Белый огонь, который гаснет в случае смерти одного или нескольких Защитников. Так же Белый огонь называют Огнем жизни, потому что как только жизнь угасает, то и пламя уходит вместе с ней. – Девочка завороженно смотрела на мать, в то время, как Меино крайне задумчиво разглядывал запятнанный фартук и саму маму, совсем неудивительно, что большую часть информации он узнавал от нее, а не из книжек. Когда-то она работала в городском архиве, а что там еще делать кроме как разгребать записи? Да и Фила слишком любознательный человек, чтобы ограничиваться одним только архивом. На ее счету множество путешествий по исторически важным местам. Вот только все это было до рождения детей. Так что жизнь стремительно разделилась на "до" и "после". - Мама, ты так много знаешь! – Лепетала Лилиан и была полностью права. - Мамам положено много знать, иначе, что они дадут своим детям? А еще, вы оба голодные, поэтому быстро мыть руки и будем завтракать. – Лилиан радостно побежала к раковине, в то время как Меино остался сидеть на месте и уже ловил предосудительный взгляд на себе. – А чего это ты сидишь? - Мне сейчас и кусок в горло не полезет. Я не буду есть. Поскорее бы это мучительное ожидание кончилось. – Голос у парня дрожал, прослеживалась неестественная хрипотца, волнение било новой силой и мама села рядом, больше она не пыталась обнять сына, знала, что оттолкнет. Но не поддержать не могла. - Ну, как знаешь, ты взрослый, заставлять я тебя, конечно, не буду. Пойду тогда покормлю Лили. Милый, не переживай так сильно, понимаю, что для тебя это важно, но мне ты будешь нужен в любом случае. Знала ли Фила, что эти слова совсем не успокоили сына? Возможно, да, возможно, нет. Это было целью всей его жизни, ни за что на свете он не смог бы так быстро успокоиться и принять то, что происходит. Какой бы сильной не была его любовь к матери, любовь к справедливости, к свободе – сильнее. Он чувствовал, что, став Защитником, вырвется из клетки, из этого города, увидит и попробует многое, будет знаком с такими же людьми, как и он сам. Наверняка в их глазах будет гореть точно такой же огонь. А пока Меино был погружен в размышления, Лилиан рядом уже, кажется, вторую тарелку супа наворачивала. Смотря на нее, он понимал, какой же никчемный из него брат, но сделать ничего не мог, да и не хотел. Все силы уходили на иное. Амаре надеялся никогда больше не увидеть эти стены, этот дом, этот город, все должно остаться позади и стать призраком прошлого. Он крутил в руках кольцо, проходился пальцами по гладкой поверхности, словно заново его изучал, даже просто смотреть на него оказалось радостно. Это кольцо должно стать символом его новой жизни. - Колокола… Парзифаль обряд проводит. - Вдруг прошептала Мама, и, вытаращив карие глаза, посмотрела на сына. Меино вздрогнул от резкого звука и кольцо упало, покатившись по полу, оно застряло меж двух половиц, юноша рванул вперед, чтобы поймать украшение, трещина меж досками будто бы стала шире и кольцо провалилось… Амаре склонился над этой расщелиной и потеряно смотрел, будто под половицами была бездна. Но сдаваться и просто смотреть он бы не стал. – Боже, Меино, нужно достать его, нужно достать кольцо! Меино просунул пальцы в расщелину и ухватился за доску, после нескольких сильных рывков, доска вместе с гвоздями отлетела в сторону, следом вторая и третья – этого было достаточно, чтобы пролезть внутрь. Следом Мама подала свечу и сын спустился в подпол, который полтора метра в высоту точно насчитывал, приходилось сгибаться в три погибели. Он копался в пыли, в золе, в старых, прогнивших досках, ища злосчастное кольцо, в ушах звенело, Амаре старался как можно быстрее найти пропажу. И вот, почти возле основания фундамента Меино заметил блеск – это было кольцо! Словно величайшее сокровище, он взял его в руку и радостно выкрикнул: - Нашел! – Юноша вылез через ту же самую дыру в полу и обомлел, прямо в кухонной стене образовалось нечто черное, напоминающее собой бездну, в ней словно перемешалась сотня перьевых облаков, они двигались плавно, по кругу, как будто гипнотизируя и заманивая. Лилиан, плача и пугаясь, побежала к маме, и прячась за ее спиной, наблюдала за происходящим. Меино же слов не находил, да и пошевелиться боялся. Он только посмотрел на кольцо, где будто бы лазером выводилась яркая надпись, которую так жаждал увидеть Амаре. Сердце замерло, на лице появилась улыбка, в глазах застыли слезы, он сильнее сжал кольцо и радостно посмотрел на маму, та добродушно улыбнулась, будто благословляя. Из черного, как смоль портала, показалось два силуэта, один выше, второй ниже. Первой Амаре увидел девушку – брюнетку, стройная и статная, Меино мог наблюдать ее в книге и сейчас она стояла перед ним и выглядела точно так же, как там на фотографии. Следом за ней вышел мужчина на вид лет тридцати, его лицо тоже мелькало в той книге. - Не бойтесь, мы пришли за пополнением в ряды Защитников. Меня зовут Энн Фортис, а это мой напарник Иво Регалис. Нам нужен Меино Амаре. – Голос Энн приятен, наверное, немного грубоват для женщины, но зато звучала она очень громогласно. Она прямо уставилась на Меино и с ее губ слетел смешок. – Такой молоденький! - Что ж, солдат, прощайся с близкими и пойдем, вещи можешь не брать, там тебе все выдадут. – Сказал такой же темноволосый мужчина, Меино мог только мечтать увидеть их вживую. Даже просто стоя в этой комнате, в своих доспехах – они уже выглядели величественно в глазах паренька. Юноша подошел к матери и сестре, и впервые в жизни обнял их по своей инициативе, мама, не скрывая слез, уткнулась сыну в грудь, но быстро отпрянула, в отличие от Лилиан, так что Меино пришлось самому делать шаг назад. - Мы будем скучать. – Сказала Мама и Лили закивала, утирая глазки-пуговки. Амаре улыбнулся и подошел к Энн и Иво. Фортис положила руку на спину юноши и подтолкнула его ближе к порталу, помогая сделать первый шаг в неизвестность. Пути назад не было, два Защитника за Меино стояли, как стена, и точно не позволили бы вернуться, да и он сам этого не хотел, только и успел, что бросить прощальный взгляд. Казалось, прошла всего секунда, будто бы он перешагнул за порог своего дома, но нет, вокруг все было абсолютно иным… Меино стоял посреди огромного зала, а в мраморном полу мог видеть собственное отражение, как и в огромных, витиеватых эльфийских колоннах, которые устремлялись прямо под высокий купол, удерживая его. Эльфы всегда отличались своей утонченностью и элегантностью, и особенно ярко это передавалось в архитектуре. Здесь каждый себя чувствовал крохотной букашкой. Вот только, почему такой внушительный зал абсолютно пуст? Наверняка и акустика здесь просто потрясающая. Такое помещение оставлять бесхозным для Амаре показалось странным. - Это зал выбора, здесь ты обретешь оружие, а заодно и напарника, если повезет. – После этих слов Иво произнес короткое заклинание, и свечи в зале зажглись одна за другой. - Если повезет? – Переспросил Меино и Иво ответил ему легким смешком, а вот Энн, кажется не выглядела слишком довольной, тонкие длинные брови то и дело были сведены к переносице. - Иво, хватит нагнетать! Не иметь напарника – это нормально. А теперь не будем тратить время на болтовню, испытание ты будешь проходить без нас. – Энн схватила Иво за ворот куртки и потащила за собой к выходу. Меино должен остаться один и стойко вынести все. Кольцо он все еще крепко сжимал в кулаке, даже успел забыть об этом. И сейчас внутри взыграло счастье, когда наконец заветное украшение оказалось на безымянном пальце. Тяжелые двери захлопнулись и Меино остался совсем один, некоторые свечи погасли, осталось всего несколько, под куполом задувал ветер, Амаре становилось прохладно и немного не по себе. Сейчас он не мог контролировать ситуацию, да и зона комфорта осталась там, дома. Юноша сделал пару шагов вперед и остановился, перед ним появилось три белые дымки, первые две потухли сразу же, как только он коснулся их, а вот последняя начала светить ярче, обволакивать собой руки и тело Меино, она сжимала его словно удав, цепко и туго. В ушах парня звучали какие-то слова на эльфийском, они то и дело повторялись, но были настолько неразборчивы, что пересказать их он оказался не в силах. Дымка добралась до глаз Меино и застелила взор мутной пеленой, через которую было не прорваться, ведь даже пошевелиться Амаре не мог. Внезапно слова утихли, а белый туман рассеялся, казалось, что Меино находится в лесу, в густом и сильно разросшемся, деревья были выше гор и здесь все совсем не тронуто людьми, густо-зеленое и пахло иначе, не так как в людских лесах, юноша сразу понял, что это эльфийские земли. Только они могут быть настолько чистыми. Он шел по протоптанной тропинке, в общем-то, не зная куда еще идти, но раз уж она так четко проделана, то точно должна была куда-то привести. И Меино шел, вокруг только листва шумела, благодаря проискам ветра. Но вдруг послышался протяжный женский крик и парень обернулся на звук, казалось, что источник его совсем рядом и тот ринулся на зов. - Помогите! Прошу! – Крик мешался с плачем, всхлипами и протяжными, мучительными стонами. И, преодолев заросли кустарников, Меино увидел девушку-эльфийку, длинные белые волосы прятали ее лицо, она была привязана к дереву, одежда порвана, а руки и ноги изранены. Порезы были глубокие и до сих пор из них сочилась голубая, эльфийская кровь. Амаре неспеша подошел к пленнице, но все равно сохранял дистанцию, кто знает, чем это все может оказаться. - Что с тобой случилось? – Спросил он, девушка резко дернулась, и посмотрела на юношу перед ней. В золотистых эльфийских глазах читалось отчаяние, зов о помощи, зла Меино там не увидел, но интуиции доверять он совсем не привык. Девушка же разрыдалась и снова взмолилась: - Я Медея. Умоляю, отпусти меня – это эльфы, они привязали меня, оставили умирать, потому что… Потому что мой отец помог людям, спас их от вампиров. Как только он умер, эльфы взбунтовались и обвинили во всем меня… Но в чем же я виновата… Меино подошел ближе и убрал с лица девушки длинные пряди, словно пытаясь разглядеть в ней ее предка. Значило ли это, что герой для людей оказался врагом для эльфов? - Так ты хочешь сказать, что дочь Вильгельма? Девушка кивнула и вновь посмотрела на свои оковы, а затем на Амаре. Тот же высунул из-за пазухи нож и стал резать веревку, но на той и цапины не осталось. Он тихо про себя выругался и засунул нож обратно. - Это зачарованная веревка, так просто ее не разрежешь, коснись моей руки, я помогу. – Девушка разжала окровавленный кулак, на ее ладони виднелся схематичный рисунок цветка, какого – Меино не мог понять и просто коснулся ладони Девушки. Тут же тело пронзила боль, огонь расходился по нему и Амаре пал на колени прямо возле Медеи. Словно клеймо, на его ладони выжигался точно такой же знак, как и у пленницы. Он поднял глаза, но веревка, оковы, что держали дочь Вильгельма - сами упали на землю, а глубокие порезы Медеи стали стремительно затягиваться, остался только один, тот, что был возле сердца. - Какого… - Начал рычать Меино, но Медея приложила холодный палец к его губам, и заглянула в темные, словно ночь, глаза. Он особенно четко запомнил ее запах, так пахла предрассветная роса, свежо и свободно, совсем не противно. Да и сама Медея не выглядела как воплощение зла. - Я выбираю тебя, Меино. – Белые волосы посыпались золотистой пылью, как и их хозяйка, пылинки осели прямо на ладони парня, они грубо въедались в выведенный, словно лезвием, рисунок, оставляя желтый след. Амаре простонал от боли и облокотился о дерево, к которому только что была привязана Медея. Когда он наконец смог разжать руку в ней появился золотистый револьвер с гравировкой в виде такого же цветка на барабане. Рукоять была холодной, тяжелой, но при этом юноша почувствовал, что он и это оружие – одно целое, словно то было продолжением его руки, его души и его сердца. Меино закрыл глаза, а открыл их уже в какой-то комнате, похожей на хорошо обустроенную гостиную, вокруг слышались тихие голоса. Юноша тщетно пытался прийти в себя и разглядеть силуэты сидящих перед ним людей, постепенно взгляд фокусировался. - Нехило его размазало. – Говорил рыжеволосый парень, сидящий прямо напротив. – Давай, просыпайся уже, нам же интересно, что там у тебя! Он потянул еще не пришедшего в себя парня за руку и замолк, только дернул Энн, показывая символ. Та ахнула. - Чудеса, да и только. Револьвер Медеи, дочери Вильгельма, он сам лично сделал такой подарок своей наследнице. Но у него был только один владелец – она сама… - Бормотала Энн, проводя пальцами по золотистому цветку, Меино посмотрел на нее уже четким, трезвым взглядом и вновь замер. - Расскажи все, что знаешь об этом, я даже в книжках не видел этого оружия. – Констатировал Амаре и Энн понятливо кивнула. Она отпустила его руку и окинула взглядом всех остальных. Всего здесь было четверо: Иво, Энн, Меино и неизвестный парень, на которого новоиспеченный Защитник неприлично долго смотрел, пытаясь вспомнить, видел ли он его в книге. - Я Гилио Лерпидус, не так давно здесь, так что не смотри на меня таким взглядом. – Значит точно не видел, потому что в книге этого имени нет. - Так вот, тебя интересовало это оружие. Как я и сказала, оно было изготовлено самим Вильгельмом, как подарок дочери, позднее, после смерти отца, она сама застрелила себя из этого револьвера. Знаю, звучит очень прозаично. А вот парой к револьверу идет меч Вильгельма, катана, если быть точнее. Знаешь, что такое родственное оружие? - Меино отрицательно мотнул головой и Энн продолжила. – У каждого оружия защитников есть своя пара, если двое людей с парным оружием встречаются здесь, то становятся напарниками, как, например, мы с Иво. Родственное оружие не может использоваться друг против друга, ты не сможешь ранить своего напарника, как и он тебя. Кстати о напарнике… - Лицо Энн скривилось, как и лица всех остальных, Меино стало страшно, он нервно сглотнул, продолжая дальше смотреть на девушку. - Мы просто посочувствуем тебе. – Добавил Иво.