Красивая

Прошёл год, и постепенно многое изменилось. Акако давно призналась себе в том, что приятная улыбка Аоко радует её куда сильнее кучи подарков от её одноклассников и ребят с параллели, и больше не пыталась привязать к себе юного вора в белом. Сейчас он стал для неё обычным идиотом… точнее даже, ещё большим идиотом, чем раньше. И, в добавок, слепым. С одной стороны он всегда пропадал, не предупреждая, и появлялся без объяснений, а дочь Накамори никогда и не требовала их, доверяла на слово и весело улыбалась, скрывая своё волнение и переживания глубоко в себе. Кайто в ответ верил в неё и оставался рядом, и Аоко продолжала улыбаться. Но с другой стороны не всякое доверие может длиться вечно, особенно, когда человек постоянно пропадал на недели и надеялся, что его встретят, как раньше. Для Кайто было счастьем вернуться в свою обычную школу и снова посмеяться с Аоко над чем–то глупым, проживая несколько обычных дней без трюков Кайто Кида. Для него это было любимым домом, куда он всегда возвращался. И даже такие дома не вечны — могли сгореть, разрушится или их входная дверь просто захлопывалась перед носом, а ты так и не поймёшь, в чём же дело. В первые дни, когда Аоко чаще писала Акако и приглашала её гулять по разным поводам, ведьма разделяла её переживания, замечала в глазах девушки маленькие слёзы и улавливала слабое хныканье, и лишь потом, медленно и постепенно, дочь Накамори стала улыбаться совсем по–другому без мук и переживаний. Она ещё веселилась с Кайто, подкалывала его и смеялась с его трюков, но Акако видела, что между ними уже нет того, что было раньше. Но Кайто слепо верил, что Аоко ещё принадлежит ему… так слепо, что хотелось смеяться. Разве он не видел, что она едва ли беспокоится так, как раньше? Разве он не видел, что её смех, когда он вновь дарит ей розу, больше не имеет тех старых ноток? Да чёрт возьми, разве он не смотрит ей в глаза, где уже нет того влюблённого огонька? Акако думала, что рано или поздно фокусник всё поймёт, но именно она первой заметила, что из шкафчика её одноклассницы заманчиво выглядывало письмо. Ведьме не обязательно его доставать, она чувствовала его руку и спешно написанные слова. Довольный победой над убийцами его отца, Кайто решил рассказать подруге детства о своих чувствах. Громкий смех вырывался наружу, но из коридора не вовремя вынырнула Аоко, довольно насвистывая под нос свою новую любимую песню. За год Акако стала её подругой. Дышать стало легче, словно горло Акако и сердце ещё недавно страдали от странного вида ханахаки. Теперь ведьма могла позволить себе крики через коридор или тесные прикосновения к руке Аоко без странных взглядов парней или лишних вопросов популярных подруг. — Эй, Аоко! — громко крикнула Акако. Суффиксы отпали у них шесть месяцев назад, когда главная красавица школы с полусонья назвала подругу по имени, и услышала довольное хмыканье Аоко. — Тут письмо для тебя! — А? Да ну! — девушка быстрым шагом подлетела к своему шкафчику и заметила голубой конверт, ещё недавно лежавший в руках Кайто. — Это же Кайто писал кому–то письмо, да? — Видимо тебе! — Да не может быть… Аоко в неверии разорвала конверт, откуда с хлопком вылетела алая роза и маленькая бумажка с коротким посланием: «Встретимся за школой». Подпись не нужна, Аоко поняла всё по яркому цветку, но уже не вертела его в пальцах, наслаждаясь смешанным запахом лепестков и юного фокусника. Прошёл уже год, а Кайто будто совсем ничего не заметил. — Он хочет признаться тебе в любви, — скорее утвердила, чем предположила Акако. — Вряд ли, Кайто тот ещё придурок, — наивно улыбнулась девушка. Её взгляд устремился к розе, но смотрел почти сквозь неё. Недолгое молчание прервало разговор двух подруг, пока крики других учеников создавали громкий шум в коридоре. — А если… да? — чуть задрожал голос Акако. Она не знала, чего боится больше: того, что отстранённость Аоко только показалась ей или что Кайто снова не поймёт, продолжит играть в слепого и спрашивать, шутит ли его подруга детства… или же главный страх ведьмы — это? — Я… любила его, — тихое признание Аоко заставило Акако замереть, — но сейчас… я уже не чувствую этого. — Ты разлюбила его? — Похоже на то… И к тому же, — дочь Накамори подняла глаза и уставилась прямо на подругу, позволяя короткому блеску проскочить в её сапфировых глазах. Она задумчиво смотрела вперёд, не зная закончить фразу или нет, останавливаясь на втором. — Акако, я хочу, чтобы ты услышала, что я ему скажу. Можешь пойти со мной и спрятаться неподалёку? Такое всегда казалось Акако глупым, но почему–то сейчас она не могла сказать «нет» и кивнула. Аоко сразу крепко сжала её ладонь в своей и потянула на себя вперёд за школу, чтобы поскорее добежать до ворот, где любители слухов подслушивают признания разных парочек. Если стоять тихо, никто тебя не заметит. Девушки медленно подкрались туда — Акако кивнула и замерла за забором, а Аоко свернула за угол. Она помахала рукой парню, который уже ждал её там, пока не сказав ни слова. Почему–то Акако боялась услышать его голос… боялась, что Аоко вспомнит свои чувства к нему и… «А собственно всё», — поняла Акако: «Тогда… всё будет кончено». — Э, Аоко, — в голосе Кайто впервые играли нотки сомнения, вместо привычной уверенности. В одном его голосе можно услышать волнение, все его переживания и наивную, слепую веру в лучшее. — Я всегда хотел сказать тебе кое–что… Акако испытывала и жалость, и злорадство, не понимая, что переполняло её больше всего. — С самого детства я… любил тебя. Ведьма знала, что он не врёт, в этой фразе витала искренность. Парень совершил тысячу ошибок, не замечая их, но не сомневался в той, кого всегда видел рядом с собой. Он сам, на удивление, полон слепого доверия и наивен, как ребёнок. «Кид» — это прекрасное прозвище для него. — Кайто, — в голосе Аоко играла улыбка, — спасибо тебе. — Спасибо? — Я правда любила тебя, волновалась, когда ты пропадал, и всегда верила, что ты вернёшься… И ты вернулся, — пока Аоко говорила это, Акако незаметно высунула голову за забор. Дочь Накамори стояла к ней спиной, а Кайто смотрел на неё в упор, задержав дыхание. — Но знаешь, Кайто… я больше не чувствую к тебе того же, что раньше. — Что? — парень широко раскрыл глаза, резко взмахнул руками, а его голос стал тише, будто сломался. — Аоко, ты же шутишь… — Мне жаль, но… нет, я не шучу, — серьёзно ответила девушка. — Я влюбилась… в другого человека. — Аоко, ты! — восклицая, Кайто схватил её за руки, но, спустя мгновение, медленно отпустил и отступил на шаг. Акако точно представляла лицо её подруги в тот момент — честное и серьёзное. «Влюбилась в другого человека» — от этой фразы и больно, и сладко. — Аоко, — в глазах Кайто удивление мешается с замешательством, он хотел спросить что не так, понять, что он сделал, но одновременно с этим он хочет одного — знать кому он, «великий Кид–сама», так внезапно проиграл, — кто он? — «Он»? — Аоко посмеялась, как от хорошей щекотки, едва ли стараясь подавить этот страраясь порыв. — Это не «он». — Не… «он»? — Акако. Сердце Акако пропустило удар. — Я люблю Акако. Кайто застыл, не способный поднять и руки. Он не мог понять таких простых слов, а Акако не могла удержать поток маленьких слёз, и только Аоко ровно стояла перед Кайто со своей обычной детской искренностью в чистом взгляде сапфировых глаз. — Правда прости, я… всё ещё дорожу нашей дружбой и буду дальше поддерживать тебя, как подруга детства… если тебе не будет неприятно, — медленно протянула она, — ты можешь рассчитывать на меня в этом, а девушек у тебя точно будет ещё много, ты просто магнит для них! Кайто опустил руки. Акако видела, что он верит в последнее обещание Аоко, в его глазах витает благодарность, но она неизбежно мешалась с печалью. Парень хотел уйти, сбежать, обдумать, спрятаться от всех и громко, протяжно закричать от боли. — Мда, — едва вздохнул он, пока натягивал свой обычный «покер фейс», — не думал, что… так будет… Тоже извини меня, я… обещаю сильно не надоедать. А пока я пойду? Надо ещё к Джи–тяну зайти, я обещал ему с коробками помочь, — звучало, как отговорки, Акако слышала все его чувства, проскальзывающие мимо этих слов. Когда чувства уходят у одного, другому остаётся страдать. Акако жаль его, но румянец с её щек никак не сходил, пока Аоко тихими шажками возвращалась к ней. Она встала напротив подруги и посмотрела ей в глаза, ничего не говоря и не спрашивая. Застывшая ведьма ясно видит печаль и жалость, застывшую в глазах дочки неудачливого инспектора Накамори, но знает, что вряд ли магия поможет затянуть рану в сердце юного Кайто Кида. Улыбка никак не появлялась на лице Акако, даже когда та нашла силы подойти к однокласснице. Руки первой красавицы школы сплелись на спине Аоко и крепче крепкого прижали ту поближе к ведьме, пока их носы не коснулись друг друга. Дальше лишь пара миллиметров, чтобы почувствовать приятные, мягкие губы девушки напротив. Первые капельки дождя капали на волосы бывших подруг, но оторваться друг от друга не так и просто, даже если польёт целый ливень. Приятное чувство разливалось по всему телу у каждой из них, а в голове появлялись приятные мысли о совместном будущем. Например, совсем скоро они пойдут домой, переплетая пальцы. Прошёл всего год, но Аоко и Акако искренне верили, что впереди за ним у них ещё целая жизнь, разделённая на двоих.