Счастье с первого января

Полоса загрузки зависла на девяноста пяти процентах и двигаться дальше не планировала. Юра покрутился на кресле, встал, прошёлся от стены к стене, сел обратно, ещё раз крутанулся. Подумал: грёбаный провайдер! Глянул на часы — пять минут до тв. В вотсап прилетело «ты где?». Юра неприлично срифмовал и скинул ответ. Отпихнул телефон, выдернул вилку роутера из розетки, досчитал до десяти, воткнул обратно. Заодно перезагрузил ноутбук, подождал, потёр лоб, щёки, подбородок, опять лоб. Загрузка висела. Юра пялился на заставку, заставка пялилась в ответ большими глазами и сиськами анимешной тянки. Телефон снова тренькнул, Юра вытянул шею, прочитал: «прокурорский хрен», буркнул тихо: отвали. Потом подтянул телефон к себе пальцем, прокрутил записную книжку до контакта «имбецилы». Минуту приобщался к классике, скривился от липкого: — Добрый день, провайдер «Звезда», чем могу помочь? Юра опять срифмовал, вслух сказал: — Где мой интернет? — Адрес, пожалуйста, — сказали в трубке. Юра продиктовал, помолчал, сдул чёлку с лица, решил: надо подстричься, послушал клацанье клавиатуры, вежливо поторопил: — Нельзя ли как-то ускорить процесс? У меня тв. — Что, простите? Ты тугой, подумал Юра, закипая, пояснил: — Территориальная война. Между кланами, — услышал глухое молчание, добавил: — В игре. — Понимаю, — бесяче раздалось в ответ, и следом: — С нашей стороны всё в порядке, проблема у вас. Роутер перезагружали? — Два раза. — Давайте ещё раз. Со мной вместе. Юра вскипел: — Я вам чего, б… роутер нормально перезагрузить не умею?! — И всё же. Выключите роутер и подождите несколько секунд. Юра выключил, подождал, елозя задом по креслу, подумал, что в гробу видел и провайдера, и клан, и тв, и назойливого «прокурорского хрена», звонок которого опять пришлось скидывать. Роутер зелёно замигал лампочками. На экране было всё то же: пустая полоса загрузки, выше — сиськи тян, ещё выше — глаза тян. Ноль процентов. Ничего не происходило две секунды, три, потом резкий скачок: пятьдесят процентов, семьдесят пять, сто, окно выбора персонажа. Юра сказал: бля, провайдер сказал: оцените на сайте наш сервис. С наступающим! В трубке стихло. На часах была одна минута девятого. В личку пришло от прокурорского хрена: Юра! Следом: ты подводишь клан. Да знаю я, прошипел Юра, вступил в пати и быстро выбрал в телепорте нужную локацию. Параллельно включил тс, пошарил, не глядя, в ящике гарнитуру, подключил, вставил в уши, подёргал провод, чтоб не трещало. Скривился от противного женского: — Юрочка у нас особенный. Юрочке и опаздывать можно, и на собрания не ходить. — На хер свалила, — сказал Юра. — Вика, не сейчас, — холодом по яйцам донеслось в ответ. — Юра, после тв не уходи из голоса. Таким тоном точно прокуроры пиздят, подумал Юра. И ещё раз решил: уебанский ник, что за фантазия такая — «Прокурор», да ещё и кириллицей. Фу. Локацию прогрузило. На карте зелёные и красные точки тусовались у ворот вражеского замка. Юра выдохнул: пронесло. Ушёл в инвиз, на ускорялках побежал к пати, по пути проверяя инвентарь. Аптека, амулеты — всё на месте, шмотки починены. «Данке шен за аптеку», — написал прокурорскому хрену, и, по совместительству, офицеру клана Максиму, получил дебильный подмигивающий смайлик в ответ. Мясорубка была зачётная. Юра шинковал ватных вражеских магов, отправлял на респ каждого со словами: на хер. — Ты задрал материться, — мерзко сказала Вика. — Ты задрала своими кривыми руками, — так же мерзко ответил Юра. — Замолчали оба, — спокойно сказал Максим, — на левый фланг живее подтягиваемся. Юра — прикрой. — Без бафов херово прикрывать, — сказал Юра. — Вика, где бафы? — Я не буду его бафать. Пусть дохнет! — Вика! — Вот какая польза от неё? — пробурчал в микрофон Юра. — Ни хила, ни бафов. Хочешь в атаку? Пиздуй за магов играть, зачем саппорт класс брать? Вика заорала, вместе с ней и вся пати, потом все резко заткнулись. Максим сказал: — Я отключил всем микрофоны. Вика — бафы, Юра — прикрываешь, все остальные — массы по ассисту. Кто налажает — в резерве месяц сидеть будет. Анимацию на скилл «ливень из стрел» Юра любил. Максимов лучник встал на одно колено, высоко задрал лук, захерачил блестящим потоком стрел в центр замеса. Под его ногами цвели ледяные руны. Умеют же китайцы в сраную эстетику, подумал Юра. Он сожрал аптеку, вытащил из инвиза убийцу, нацелившегося на Вику. Раскатал его, подумал: жаль, что не Вику. Чпокнули вражин быстро — и пятнадцати минут не прошло. Скукота, подумал Юра, открыл инвентарь, лениво потыкался по шмоткам, опять подумал: точку сбить, что ли? — Всем спасибо. Все на собрание. И Юра тоже, — сказал Максим. На хер надо, скривился Юра. Полчаса перетирать кривую тактику и позорную победу. Полклана вражеского не пришло, потому что на сходке бухают, тридцатое декабря отмечают. В тс пати из канала «атака» перетекла в канал «собрание». Остались только Юра и Максим. — Что с тобой сегодня случилось? — спросил Максим. Вот прицепился, подумал Юра. Сам я случился — херовый и кривой. Чего непонятно-то? Юра ответил ему, что достал мозгоправом прикидываться. Всё у него хорошо. Лучший день в жизни. И вообще — отвали. Максим ответил: не заводись. Да кто тут на хер вообще заводится! Собрание быстро стало акцией «отпиздим Юру». Выступала больше всех Вика, орала, что офицер клана и её мнение что-то да стоит. Ага, подумал Юра, стоит. Куска туалетной бумаги, чтоб подтереться. — Ему уже куча предупреждений была, а эффекта — ноль! — Так-то он все замесы тащит, онлайн постоянно, для казны клана лут фармит, — впрягся кто-то. Юра не разобрал, потому что блядская гарнитура опять затрещала. Он стащил наушники, покрутил, потряс, постучал по столу, надел обратно — теперь трещала только Вика: —… хамит! В уставе клана чёрным по белому написано: мат запрещён. А этот как яма помойная! Вон, Пашку и Колю кикнули без вопросов, а этот чем лучше? Ну конечно, зло подумал Юра, этих двух ватников за бесполезность выкинули. Но что с дурой спорить? Пусть орёт. — Юра, за мат последнее предупреждение, — сказал Максим. — Я ебал, — сказал Юра. «Вас исключили из клана», — сказало системное сообщение. Юра откинулся на кресле, пихнул ногой стол, откатился, зацепился колёсиком за ковёр, шарахнулся на пол. Подумал: ебучий день. Он валялся на старом ковре, вслушивался в приглушённые соседские голоса, скрип кровати в отцовской комнате. Хоть этот спит. Мысль отозвалась болью в челюсти. Юра машинально потёр щёку — ещё горела. Вдруг стало по хер на всё. Юра поднялся, поднял кресло, отключил звук на телефоне — задрал трезвонить. На кухню он пробрался, как грёбаный ниндзя: ни звука, ни скрипа. Открыл холодильник, потупил на пустые полки, подумал, что в магазин он фиг пойдёт. Там предновогодняя оргия. Фу. Подсохший огурец и полпачки масла сойдут. Юра отрезал хлеб, толсто намазал маслом, сыпанул сверху сахара. Засунул огурец в рот, кружку с чаем взял левой рукой, бутерброд — правой. Носком тапка поддел дверь, прокрался по тёмному коридору, по дороге споткнувшись об угол ковра, вполз в комнату без половины чая. Опять подумал: всё криво. А самая кривая — прокурорская задница. Вон она, на стене висит, дротик просит. Год назад Максим уделал своим еблетом пол кланового форума. На аватарку прихерачил, во «флудилку» накидал, на отчётах по сходкам попал в каждый кадр. Девки к нему клеились, как мухи к липкой ленте — прижимались, тыкались губами в щёки, противно лыбились. Что они в нём нашли? Шалавы недоделанные! Одна где-то откопала полуголую фотку Максима и выкинула на сайт. Юра охерел, когда увидел: пялился на неё, как баба малолетняя. Задолбался тогда флудилку чистить от трешовых отзывов, потом решил проблему проще — удалил всё на хер. Но перед этим зачем-то скачал фотку с сайта, распечатал и придавил кнопкой к мишени на стене. Пару дней походил вокруг неё, потом нарыл в ящике стола покрытые пылью дротики. Антистресс вышел что надо, только краска в принтере постоянно заканчивалась. Юра метнул дротик — промазал, сказал: бля, прицелился снова, метнул — попал точно в логотип Кельвина Кляйна. Остальные два прилетели в живот. Юра вытащил дротики, поскрёб пальцем дырки, залип, очнулся, сообразил, что вырисовывает пресс. Разозлился ещё больше. Вернулся в кресло, развернул игру, портанулся в пвп-зону. Решил: да пошли все. Мне никто не нужен! Юра метался по локации, херачил всё, что попадалось на пути: мобов, ботов, нубов. В чат сыпались угрозы и оскорбления. Нубы тащили папок — их Юра пиздил тоже. Потом припёрся главный папка. Главная прокурорская задница. Юра был почти счастлив — вот кто сейчас огребёт по полной. Юра скрылся в инвиз, размял шею, размял пальцы, вдохнул, выдохнул, сказал: погнали! Юра прыгнул к цели и первым ударом загнал лучника в паралич — дал сам себе пять секунд форы. Метнул кровоток, понизил меткость. Ножи мелькали в ускоренном режиме, по чату полз лог урона, красная полоска хп над головой вражины скатилась на пятьдесят процентов. Максим отмер, вскинул лук, откинул Юру, привязал путами к месту, зачастил стрелами. Юра успел накинуть на себя антистан — и следующая привязка не прошла. Он стиснул зубы, снова прыгнул. Бой взорвался разноцветной пиксельной анимацией. Аптека летела у обоих, как трусы с девок от той ебучей полуголой фотки. Юра миксовал связки, на ходу придумывал тактику. Максим предугадывал, отбивал. Знал всё, видел Юру насквозь, потому что сам учил его, тренировал, постоянно зависал с ним до самого утра. Объяснял своим спокойным, как под транквилизатором, голосом. В носу защипало. Юра отвлёкся, потёрся носом о плечо и поймал долгий паралич. Сказал: бля. Максим не бил, написал в чат: я тебя занесу в чёрный список клана, если ты не прекратишь. Юра не прекратил. Спустя десять минут, поломанную броню и просранную аптеку он отъехал. Развалился трупной кучей под ногами лучника. Ебучий китайский рандом, зло подумал Юра. Сука! Два — два! — промаха подряд, с вероятностью каждого десять процентов. У Максима — два крита подряд, и тоже, сука, с десятипроцентной вероятностью. Да как так-то! Заголосил скайп. Юра свернул окно игры, упёрся взглядом в довольную рожу на аватарке Максима. Приставучий, как заагрившийся моб. Везде найдёт! Юра повозил мышкой по кнопке «Отклонить», покусал губу, сдвинул курсор на «Принять». — Включи камеру, — сказал Максим. Юра нажал на кнопку. Максим развернулся на весь экран, пялился на Юру. Строгий, как прокурор на суде. Юра пялился в ответ, сказал: чего надо? — Что у тебя на щеке, Юр. — Не твоё дело. Максим замолчал. Буравил взглядом, как сосед стену перфоратором. Юра закатил глаза, потёр щёку, отвернулся, наткнулся взглядом на телефон, разблокировал пальцем, сделал вид, что жуть как занят. Буркнул: — Забей. И не ссы, движок на сайте я допилю на праздниках, пароль тебе скину. — Я не за сайт переживаю, а за тебя, Юр. Ага, подумал Юра, быстро листая ленту, а кикнул из клана ты меня по большой и чистой любви. К ебучей Вике. Она на последней сходке такую майку надела, что все пупырки на сосках видны были. Фу. На её сиськах только ленивый не зависал. И ты в них втыкал. Я видел. А теперь втираешь мне о каких-то переживаниях. — Юр. Юра оторвался от телефона, зыркнул на экран. Максим смотрел не на Юру, он смотрел куда-то поверх его плеча. Юра обернулся. Юра сказал: бля. — Это моя фотография у тебя на стене? Грёбаную улыбку Максима можно было вкрутить вместо лампочки в подъезде. У Юры ёкнуло в сердце. Он дал себе мысленно по яйцам, сказал без единой эмоции: — Это мишень для дартса. — Что-то я не вижу там дырок от дротиков. — Сходи к окулисту и проверь зрение. Юра упрямо поджал губы, опять затупил в телефон. Кажется, гифку с котанами-попрошайками он смотрел уже по третьему кругу. Щёки горели от стыда, ухо жгло от рентгеновского взгляда сквозь экран монитора. Юра пустил гифку по четвертому кругу, по пятому, не выдержал и быстро скосил взгляд на экран. Максим фыркнул. Исчезни, подумал Юра, вот прям сейчас съеби из моего компа и моей жизни. Скайп, как по заказу, завис. Юра выронил телефон, поймал у самого пола, вскочил с кресла, больно приложившись локтем о стол, отчаянно защёлкал мышкой, заведённо повторяя: вернись, вернись, вернись! Да ёбаный ты ж на хер! В дверь бумкнуло, зашатав петли. Юра обернулся, запоздало вспомнил: замок не запер. Да бля! Бухого отца только не хватало. Батя был в дымину. Юра от компа почувствовал, скривился, попытался сбежать. Не повезло. Сочных пиздюлей он отхватил и за пустой холодильник, и за грязные полы (да я утром мыл, вопил Юра, уворачиваясь от тяжёлой руки), и за спрятанную бутылку водки, и за то, что вообще на свет появился. Габаритами Юру природа обделила — отцу ростом до плеча доставал. Ширина тоже подкачала. Зато скорости в самый раз было: Юра вырвался, запрыгнул на стол, оттуда — на кровать, потом по прямой траектории до подоконника. Батя рычал, батя криво шатался следом. Обычно его хватало минут на пять. — Хватит! — громыхнуло из ноутбука. Юра навернулся с подоконника. Максим отвис, сыпал статьями, сроками, терминами и прочей пиздатой прокурорской атрибутикой. Он был злой и охеренно убедительный. Батя втыкал в монитор, Юра втыкал в батю, сидя под подоконником, тёр свежий синяк на заднице. Больно — пиздец. Стыдно — ещё хлеще. Да что за день такой! Со всех сторон прилетело. Максима было не остановить. Батя пятился, сказал у самого порога: — Понял, понял я. Юрка, заткни его на хуй! Дверь хлопнула, стёкла дрогнули. Юра соскрёбся с пола, доковылял до двери, задвинул щеколду, поднял разбросанные подушку, мышку, гарнитуру, раскидал всё по местам, собрался, повернулся к экрану. Максим был там, хмурил свои тёмные брови, полыхал злостью. Оказывается, он так умел. — Он не всегда такой, — кисло вздохнул Юра. — На него иногда накатывает. Под Новый год. — Он. Тебя. Избивает, — припечатал каждым словом Максим. — Ничего не избивает. Рёбра целы, видишь? — Юра задрал футболку, покрутился перед экраном. — Нормально всё. Проспится — успокоится. Бухла больше нет у него, денег тоже. Юра опустил футболку, упрямо плюхнулся в кресло, воткнул локти в стол, подбородок — в кулаки, взгляд — в экран. В Максима. Подумал... Да ничего не подумал: в голове всё скакало и висло, как на перегруженном серваке. — Ты же в пригороде живёшь? — вдруг спросил Максим. Ага, живу, подумал Юра, выживаю, но вслух сказал: — Тебе-то что? — Бери такси и приезжай ко мне. А завтра и Новый год у меня отпразднуешь. — Э? — спросил Юра. — У меня человек десять будет, — уточнил Максим. — Праздновать Новый год с кучкой старпёров? Не, на хер. Максим улыбнулся, вырубив, наконец, свою злость. Тебе так больше идёт, подумал Юра, а потом ещё раз подумал: какое, на хер, «идёт»? Опять дрянь всякая в мозги лезет. — Мне двадцать восемь. — А я о чём говорю. — Беда, — сказал Максим, приблизил лицо к экрану, заговорщицки понизил тон: — И правда, что пятнадцатилетке с нами, старпёрами, делать. — Эй, — возмутился Юра, — мне двадцать! А дальше подумал: хочу. Пиздец как хочу! Но тебе не признаюсь. А то подумаешь ещё... всякого. — Так что? — спросил Максим. Он всё ещё улыбался. Из-за меня, думал Юра, это он из-за меня так — и переживает, и улыбается. Но тут же некстати вспомнились соски Вики и то, как Максим на них... Да бля! — Нет. — Тогда я сам к тебе приеду. Так. Стоп, подумал Юра, вот это точно нет. Ведь приедет же и адрес нароет. У него наверняка в ментовке все прикормлены. Он же этот, как его, хрен по отмазыванию хренов. А, адвокат, точно. Ещё и батю посадит, а ему никак нельзя — загнётся в тюряге. Жалко его, мудака. Ладно, буду считать, что меня заставили. Засанта.. бля... за-шан-та-жи-ро-ва-ли. Во! Юра развалился в кресле. Попытался изобразить позу: мне это не надо, я так, одолжение тебе делаю. Сказал: — Ладно, я приеду, но не сегодня. Сегодня не могу. Батя проспится — тогда приеду. — Он опять тебя изобьёт, — сказал Максим и снова уделал лицо суровостью. — Не, я заперся. — Юра вскочил, подбежал к двери, подёргал за ручку. — Вот, видишь? Как в танке! Но батя ночью встать может и газ забыть выключить. Я бдю... Блюдю... Бля, ну ты понял. Максим рассмеялся, и, кажется, успокоился. Юра быстро вернулся к компьютеру, протянул руку, нажал на принтскрин, подумал: на мишень повешу, вместо голой. Или лучше ещё одну куплю. — Хорошо, — сказал Максим, — но отключаться я не буду. Буду блюсти твою ценную жизнь. И почему ты такой офигенный, грустно подумал Юра, вслух сказал: шмотки почини и погнали, нагибать тебя буду. Вечер медленно перетекал в ночь. За окном навалило снегу на пару лет вперёд. Юра пофармил данж, пока Максим намывал свою задницу в душе, загнал лут торговцам по грабительским ценам. Вот суки, думал он, последние носки отберут — нигде не ёбнет. Максим вернулся, рассекая по комнате в одних трусах. Юра опять заскринил, подумал: да на тебя мишеней не напасёшься. Забрался на подоконник, прислонился спиной к раме, боком пристроил на колени ноутбук, повернув экраном на улицу, сказал: — Смотри, какие сугробы. В том году зима пиздец отстойная была. Максим залез в кровать, под одеяло, прекратив, наконец, сверкать своим офигенным телом, сказал: — А теперь без мата. — Что? — Фразу про зиму. Без мата. — А… ну, зима в том году была отстойная. Не, так не катит. Между «пиздец отстойной» и «отстойной» вот такая разница, — Юра развернул ноутбук к себе, развёл руки в стороны, обозначая размер расхождения. — Можно другие слова использовать: жуткая, кошмарная, чудовищная, отвратительная, ужасная, м-м… ужасная до отвращения… — Херовая, — вставил Юра и зевнул во весь рот. — Ты спать собираешься? — спросил Максим. — Поработать надо. А ты спи, я тебя охранять буду. — Тогда я в безопасности, — улыбнулся Максим и зачем-то сказал: — Мне нравятся твои волосы. — Да? Стричь было лень. — И не стриги. Юра подёргал длинную прядь у носа, подумал: не буду. И шампунь дорогущий куплю. Для блондинок. В рекламе показывали, я видел. Буду охеренный, и ты только на меня смотреть будешь. Максим покрутился под одеялом, позевал и заснул. Юра свернул скайп в маленькое окно, сдвинул в угол экрана, работал, то и дело поглядывая на спящего Максима. Думал: если ты захрапишь, я видео запишу и на форум залью. Тогда девки тебя разлюбят, и ты кроме меня никому не нужен будешь. Ночью вставал отец, шарахался по квартире, безуспешно пытался выломать Юрину дверь. Потом ушёл к себе. В квартире стихло. Юра сходил на кухню, проверил газ, порылся в пустом холодильнике, заварил чаю. Заснул уже под самое утро в обнимку с Максимом в ноутбуке.