Цена правды

Эдриан

      — Маринетт Дюпэн-Чэн, прокомментируйте, пожалуйста, недавнее событие из вашей жизни. Ваша тайна раскрылась. Вы оказались таинственной Леди Баг, которая на протяжении долгих шести лет спасала Париж от злодеев. Что вы думаете по этому поводу?              — Я думаю, что вы все уже обалдели от наглости!       Я развалился на диване, тупо пялясь в экран телевизора. Маринетт пыталась убежать от репортёров, которые по ощущениям ждали её всё утро, чтобы закидать её своими глупыми вопросами.       Почему глупыми? А разве не очевидно? Леди Баг лишилась своего талисмана из-за безрассудных проступков Суперкота. Извините, прочитал название заголовка в местной газете.       Так о чём это мы? Точно. Почему я считаю вопросы репортёров глупыми? А вы сами посудите. Маринетт стала знаменитостью. Ей пришлось отказаться от своей привычной жизни. Пришлось расстаться с Тикки, к которой она успела нехило привязаться. Пришлось привыкать к тому, что куда бы она ни пошла, её будут везде узнавать. Пришлось забыть, что такое спокойная жизнь.       А всё из-за одного придурка, который решил вершить судьбы. Теперь я его ненавидел. Ненавидел того, кем стал. Когда я превратился в парня, совершающего такие идиотские поступки?       С тех пор, как я раскрыл личность миледи, Бражник не появлялся. Кто-то даже говорил, что он уехал куда-то далеко или переместился в космос. Да, диких теорий хватало. Люди начали угадывать, кем являлся Бражник на самом деле. Подозревали всех подряд и иногда теории пробивали край адекватности и становились уже откровенным бредом. Например, гипотеза о том, что Бражником был мой отец. Нет, люди, вы серьёзно? Какой из него злой гений? Максимум — злодей, постоянно гиперопекающий своего сына и запрещающий ему гулять с друзьями. В такую теорию я бы охотно поверил, ведь она была не просто теорией, а уже доказанным фактом.       Если верить словам Плагга я предал его и Леди Баг, когда позволил её личности раскрыться. Но хранитель сделал исключение. Он не стал отбирать у меня талисман с одним условием: я больше никогда не покину Париж и буду защищать его теперь в одиночку. Потому что после инцидента с Леди Баг мастер Фу не мог доверять мне быть с кем-то в паре. Однако как мужчина он меня понял и поддержал. Жаль только, что это совершенно разные вещи: работать без отпусков и выходных супергероем и быть обычным влюблённым парнем.       Я стоял у входной двери в пекарню Дюпэн-Чэн. Хотелось зайти внутрь, чтобы поздороваться с родителями Маринетт и с ней самой, ведь я теперь знал, что девушка моей мечты всегда тайно была влюблена в меня и даже не подозревала о том, что мы, оказывается, бегали друг от друга все эти годы просто из-за того, что не знали всей правды. Нет. Я не могу отрицать, что в моём поступке есть доля позитива. Благодаря тому, что произошло, мы больше можем не страдать от неразделённой любви и просто быть вместе.       Всего один шаг, Эдриан. Пожалуйста. Раз и всё, чего же ты медлишь…       — Эдриан! Какими судьбами?       Я не успел войти в дом, как за спиной послышался голос мистера Дюпэн. Через мгновение тяжёлая рука Тома легла на моё плечо, и я слегка покосился в сторону. Он басовито рассмеялся и, похлопав меня по спине, подтолкнул к двери.       — Заходи же. Чего как не родной.       Мы зашли внутрь. Я услышал, как лестница поскрипывает. Со второго этажа спустилась Маринетт. Когда она увидела меня, застыла, как вкопанная. Прямо как я, когда ждал, пока Бражник стащит волшебные серёжки с её ушей.       Я мельком глянул на её уши. Теперь на них красовались большие серёжки-кольца. В груди больно кольнуло.       — Дорогая, посмотри, кого я нашёл на улице прямо перед нашими дверьми, — мистер Дюпэн снова похлопал меня по плечу. — Того, о ком ты говоришь без умолку вот уже почти шесть лет подряд. Поразительно, правда?       — Папа! — Маринетт зашипела на отца, махая рукой в воздухе, а её щёчки покрылись румянцем. — Не позорь меня.       Миледи выпрямилась и натянула на губы игривую улыбку. Да, она изменилась. Видимо, годы, проведённые без меня, воспитали в ней сильную и независимую девушку. А, возможно, она ей всегда была, просто я этого не замечал, мечтая о недоступной и недосягаемой Леди Баг.       — Прогуляемся? — Маринетт вышла из пекарни, подмигнув мне на прощание.       Вот теперь я точно увидел в ней свою миледи.       Я пулей выбежал за ней. Закат был как обычно невероятным, но она была ещё лучше. Лучше любого заката. Лучше любого произведения искусства. Лучше любой пьесы, в которую вложили душу. Она была совершенством. И она была моей.       — Ты снова оказываешься подлецом, Эдриан, — запищал Плагг из внутреннего кармана моей куртки, и я отогнул край, опуская взгляд на него.       — Я не могу её потерять. Как ты не понимаешь? — мои брови вопросительно приподнялись.       — Не понимаю. Вот если бы она была кусочком изысканного камамбера… — он отвёл мечтательный взгляд наверх, а я закатил глаза.       — Ты идёшь?       Голос Маринетт заставил меня молниеносно прижать куртку к своему телу. Она слабо улыбнулась, разглядывая мои нелепые телодвижения и попытки скрыть жестокую правду, способную разбить её сердце.       А я не мог этого допустить. Я уже один раз это сделал.       — Иду, — я застегнул куртку и сделал шаг вперёд.              Мы дошли до набережной. Солнце почти село, раскрашивая небо красно-оранжевыми красками. Я присел на скамейку, на которой когда-то уже сидел с ней, только в образе Суперкота. А она была Леди Баг. Когда ещё имела такую возможность.       — Тут красиво, — Маринетт присела рядом, но не слишком: будто оставила место между нами специально. Она повернула голову, и наши взгляды встретились. — Скучал по Парижу?       — Скучал, — я ответил однообразно, продолжая бесстыдно рассматривать её глаза. — А ты?       — Скучала ли я по Парижу?       Усмехнувшись, Маринетт тряхнула головой, и одна прядка из её причёски выпала, прикрывая лицо. Она неторопливо заправила её за ухо, а я поймал себя на мысли, что хотел бы сделать это сам.       — А что мне по нему скучать? Я ведь всё это время жила тут, — она мягко улыбнулась.       — А по мне? — я резко выдохнул.       — По тебе?.. — лазурные глаза округлились, и я вспомнил, как она раньше смотрела на меня, практически не моргая. Хотела запомнить меня таким, каким я был, прекрасным? — Я…       — Я вот по тебе скучал, Маринетт, — я пересел поближе, заметив, что миледи явно напряглась. — И когда я узнал твою тайну… — я замолчал и опустил глаза в пол.       Когда я узнал твою тайну, это стало одновременно самым счастливым и самым ужасным моментом в моей жизни.       — Чёрт, и ты тоже уже в курсе, да? — в голосе Маринетт промелькнули нотки гнева. Я поджал губы.       — Да, я… я смотрю новости, — я развернулся вполоборота, усевшись к ней боком.       Неужели тебе стыдно смотреть ей в глаза, Эдриан, когда ты ей врёшь? Неужели в тебе есть хоть капелька приличия?       — Это просто кошмар какой-то.       Я повернулся обратно. Миледи закрыла лицо руками, и я, пересев ещё ближе, приобнял её одной рукой, прижав к себе.       — Я не договорил, — я услышал, как она всхлипывает, и прижал её к себе сильнее. — Я всегда был влюблён в тебя, Леди Баг, — я смотрел вперёд, на едва колышущуюся воду, и вдруг всхлипы прекратились. — И влюблён в тебя до сих пор.       — Но я больше не Леди Баг, — Маринетт отстранилась, заглянув мне в глаза.       — Это неважно. Для меня ты навсегда останешься ею.       Я дотронулся до её шеи, медленно зарываясь пальцами в шелковистые тёмно-синие волосы. Миледи вздохнула, прикрыла глаза, и через секунду её взгляд вновь встретился с моим.       — Я хочу тебя поцеловать, — тихонько произнесла Маринетт, и я выгнул бровь.       — Поцелуй.       Миледи вытянулась вперёд, опуская ладони на скамейку. Я прикрыл глаза и через мгновение почувствовал мягкое прикосновение её тёплых пухлых губ на своих. Вскоре мне захотелось, чтобы поцелуй стал более требовательным. Хотелось чувствовать, что она только моя, что никто и ничто больше не сможет разлучить нас. Хотелось чувствовать тепло её тела на своём, хотелось быть с ней и ночью, и днём, наслаждаясь её близостью.       Я наклонил голову, целуя Маринетт агрессивнее. Моя ладонь скользнула дальше по её шее, и она выдохнула с едва слышным звуком.       — Пойдём ко мне? — я медленно отстранился, проведя большим пальцем по её щеке.       — Твой отец не будет против? — её губы растянулись в мягкой улыбке.       — Он на конференции в Токио. Обещаю, я тебя не сдам, — я подарил ей слегка игривую, но нежную улыбку в ответ.       Ту ночь мы провели вместе. Мои руки на её теле, её бархатная кожа, которую я нещадно осыпал поцелуями, долгожданная духовная и физическая близость, которой мы смогли предаться спустя столь долгий период времени. Только вот для меня это событие было долгожданным из-за того, что я наконец-то узнал, кем была на самом деле дама моего сердца, а для Маринетт наша ночь стала долгожданной из-за того, что она всегда была влюблена только в меня и мечтала обо мне как об обычном человеке.       Я же видел в ней образ. Образ Леди Баг, образ таинственной незнакомки, образ восхитительной, сносящей крышу девушки, которая оставалась для меня загадкой: и не только потому, что её личность скрывала несчастная маска, а потому, что она всегда умела удивить меня и без своих суперспособностей.       — Мари, почему ты грустишь?       Маринетт укуталась в одеяло, прижав его к груди. Она присела на кровати, неторопливо найдя меня взглядом.       — Да так, — миледи немного поёрзала, усаживаясь удобнее.       — Неужели в твоих представлениях всё было намного ярче, и сейчас к тебе пришло разочарование? — я дерзко выгнул бровь, а Маринетт рассмеялась.       Да. Мои шутки она любила. А шутки Суперкота нет. И где справедливость?       — Нет, всё было прекрасно. И ты тоже, — она потянулась ко мне и оставила короткий ласковый поцелуй на моих губах. — Я просто… думала о Суперкоте.       Я резко выдохнул. Сердце забилось чаще, я стал слышать в ушах его глухой стук.       — И что… что ты думаешь о нём? — неуверенно спросил я, пряча глаза в белом одеяле.       — Честно: я вообще о нём не думаю, — пренебрежительно бросила Маринетт, и я поднял взгляд к её лицу. — Ну, стараюсь по крайней мере. Конечно, забыть его будет непросто, — её пальцы сжались, сминая ткань пододеяльника.       — Ты планируешь его забыть?       Мне показалось, что мой голос оказался слишком взволнованным. Я не ошибся, ведь Маринетт в ту же секунду повернула голову в мою сторону, внимательно вглядевшись в мои глаза. Я поджал губы, нервозно улыбнувшись.       — А ты бы не хотел забыть того, кто тебя предал?       Маринетт продолжала смотреть мне в глаза, и я прервал зрительный контакт, опустив голову вниз.       — Неужели в твоей душе не останется света, чтобы ты смогла его простить? — едва слышно спросил я, упорно игнорируя её попытки встретиться со мной взглядом.       — Он уничтожил последние капли света в моей душе, когда раскрыл мою тайну.       Меня замутило. Стало душно, невыносимо, больно от того, что я сделал. Да, я и раньше чувствовал вину за содеянное, но теперь я прочувствовал её в полной мере — когда миледи рассказала мне о том, как сильно повлияло на неё моё решение.       Я и правда тогда не думал о ней. Ну, практически. В моей голове промелькнула мысль о том, что, возможно, она обидится на меня или будет сильно злиться, но я почему-то посчитал, что мы всё преодолеем. Как обычно. Победим зло, восстановим равновесие. Только вот похоже на этот раз вернуть всё на круги своя оказалось невыполнимой задачей.       — Эй, ну ты чего? Не надо грустить из-за этого. Пожалуйста, — Маринетт присела поближе и обвила руками мой торс, прижавшись ко мне вплотную. — Это ведь не ты меня предал, — она мягко усмехнулась, а я сильно сжал челюсть, снова резко выдохнув.       — Мари, мне нужно тебе кое-что сказать…       — Это мне нужно тебе кое-что сказать, Эдриан, — миледи перебила меня, переместив руки на мою шею. Я опустил ладонь на узкую талию и перевёл неуверенный взгляд к её голубым глазам. — Я так долго и так отчаянно была влюблена в тебя, а ты меня совсем не замечал.       Маринетт опустила голову вниз, сжав пальцы на моей шее. Острые ногти заскользили по коже, заставляя меня сделать шумный вздох.       — Это неправда, Маринетт. Я всегда…       — Не перебивай, пожалуйста, — миледи затрясла головой. — Нет, это правда, — она вновь устремила взгляд в мои глаза и слабо улыбнулась. — Ты встречался с другими девочками, а мы с тобой всегда оставались только друзьями. И я просто хочу сказать, что я…       Маринетт закусила губу. А я вспомнил, как она всегда нервничала при разговорах со мной, и ностальгически улыбнулся.       — Я очень рада, что теперь у меня есть ты. Особенно теперь, когда… ты сам знаешь, что произошло.       Миледи улыбнулась самой искренней и доброй улыбкой, которую я только видел в своей жизни. Я выдавил из себя ответную слабую улыбку и тут же обнял её, крепко прижав к себе, чтобы больше не смотреть ей в глаза. Потому что больше не мог. Не мог смотреть в глаза той, кого нагло обманул и кого продолжал нагло обманывать.       — Ты хоть когда-нибудь догадывался о том, что я была Леди Баг? — игриво спросила Маринетт, отстраняясь от меня. Её ладони по-прежнему нежно обвивали мою шею, а мои лежали у неё на пояснице.       — Никогда. Ты слишком хорошо скрывалась, — мои губы растянулись в любовной улыбке.       — Значит, ты влюблён в Леди Баг, а не в меня? — миледи выгнула бровь, дерзко ухмыльнувшись. У меня в ту же секунду сбилось дыхание, и мне захотелось вновь сблизиться с ней, точно так же, как некоторое время назад.       — А у тебя, что, раздвоение личности?       Я схватил Маринетт за талию, резко притянув к себе. Она засмеялась, отчаянно хватаясь за меня, но была уже на спине. Я навис сверху, рассматривая её ямочки на щеках, и на какое-то время застыл, пребывая в моменте. В ярком, потрясающем моменте. В таком же, как она сама.       — Может быть, и да. У тебя с этим проблемы?       Я не успел отреагировать и вдруг почувствовал, как тонкие женские пальцы заскользили по моим бокам, поднимаясь выше. Не выдержав пытки, я упал рядом, закрываясь одеялом.       — Ты боишься щекотки? Серьёзно?       Маринетт перестала мучать меня и легла набок, упершись локтем в подушку. Её лицо озарила самодовольная лисья ухмылка.       — Я вовсе не такой идеальный, каким ты меня всегда считала, Маринетт, — высокомерно бросил я, укутываясь в одеяло.       Миледи толкнула меня в плечо. Я удивлённо глянул на неё. Она мягко усмехнулась, упала на спину и подложила руки под голову.       — Мне трудно без неё. Ощущение, что я должна продолжать помогать людям, но уже не знаю, как, — мрачно произнесла Маринетт, разглядывая потолок в моей спальне так, как будто он был бескрайним звёздным небом.       Я улёгся с ней рядом, устремив взгляд туда же. Увидел то самое звёздное небо и глубоко вздохнул.       — Ты всегда можешь помогать людям, Мари. Неважно чем, неважно когда и неважно как. Главное — твоё искреннее желание помогать и быть полезной. А у тебя с искренностью проблем никогда не было, — я повернулся на бок, начав разглядывать досконально её лицо. И как я не догадался, что это была она?       — Но я больше не имею суперспособностей, — Маринетт повернула голову, найдя меня взглядом.       — Твоя суперспособность — это твоё невероятно доброе сердце.