Cолнце в сумке

Пол открывает глаза и считает до трёх.       Раз… Гул в голове, эхо каких-то голосов и фраз, яркие эмоции и абсолютная тишина в черепной коробке, словно он праздновал лучший день в своей жизни в шумной компании и, вдруг, пришли люди в чёрном, закинули его сюда и щёлкнули этим своим аппаратом… Он в «Camelot»       Два… Однотонный потолок, декоративная белая стенка, с круглыми отверстиями напротив входной двери, старый кондиционер, и искусственный фиолетовый цветок на подоконнике трехстворчатого окошка, которое царапают бесконечные порывы ветра снаружи. Он в «Camelot», где они вчера остановились.       Три… Аккуратно застеленная леопардовым покрывалом кровать справа от него, открытая дверь в тёмную ванную, одна пара обуви у входа, дневной свет, спокойно гуляющий по пустой комнате, безликий ковролин на полу, потрёпанная временем кожанка на вешалке. Он в «Camelot», где они вчера остановились, а Пит куда-то ушёл и пока не вернулся.       Пытаясь поймать шумные воспоминания сна, Уайт силой потирает глаза; садясь на не совсем уж и удобной кровати типа «за такую цену сойдёт», вяло окидывает взглядом комнату. А что если он ушёл куда-то там один? Что теперь делать? Пол почувствовал себя так тревожно-потерянно, словно он пятилетний мальчишка, забытый мамой в огромном шумном супермаркете, а вокруг бесконечно-холодный незнакомый мир. — Ты всё ещё спишь? — распахивая дверь Пит трясёт плечами, словно вернулся с мороза и ставит сумку, в которой «как что, вещи» на обувную скамейку у двери, — короче, я посмотрел, да, удачный мотель, там дальше пешком можно в горы подняться, боюсь твоя пузотёрка просто не пройдёт. Пол молчаливо сверлит Элкинса полупустым взглядом. Если бы он мог вычислить процент от жизни, проведённый им в ожидании мыслей с утра, он был бы значительно больше, процента прогулок на свежем воздухе, одна из которых ему сейчас предстояла. Пит хотел сказать, что они пойдут пешком — внезапно озаряет кого-то в голове у Уайта.

***

Finally someone let me out of my cage Now time for me is nothin' 'cos I'm counting no age

— У тебя что, оперативки с детства только на один трек хватает? — усмехается Пол, бросая взгляд на чёрного пса бегущего за ними уже десять минут, забавно виляя облезлым хвостом, периодически пытающегося уткнуться носом ему в руку. Он представлял свою «необходимую» помощь немного иначе, чем шагать где-то с тяжёлой сумкой Пита, пока тот, напевая себе под нос опять Gorillaz, опять эту песню, как-то связанную с режиссёром, ходит с неким подобием геолокатора, состоящего из картинки на экране стимпанк механизма и фиолетово-космического камня схваченного в механические его пальцы. — Да иди ты, — бросает Пит, улыбаясь.       Это было уже традицией, подкалывать его каждый удобный случай, лишь потому, что впервые Пит услышал свою «песню на все времена» в какой-то юмористической передаче, где слова припева заменили на нелепую пародию «выбрось ёлку» или как-то так, а потом он мучительно искал оригинал, просил преподавателя перевести ему аккуратно выписанные на листочек слова, а нашёл совсем случайно, увидев отрывок клипа на канале с мультиками, где обезьяны странно танцевали на кладбище. И сразу понял: «Это оно»       Неутолимый ветер расшатывал почему-то аномально голые деревья и сухую траву, несмотря на то, что горы выглядели скалистыми, они уже полчаса шли по какой-то грязи, то и дело спрыгивая с невысоких обрывов, покрытых прошлогодними торчками давно мёртвой растительности. Время близилось к обеду, и из всего времени в пути, двадцать минут ушло на то, чтобы Пол смирился с мокрыми ногами и покрытыми грязью почти до колена старыми джинсами, которые он предусмотрительно взял, в ожидании лазанья по горам. Пит же закатал кремовые штаны почти до колена, однако уничтожению белых кроссовок это ничуть не помешало, как и не помешало их пешему подобию экспедиции. — Что мы ищем? — поинтересовался Пол перехватывая сумку другой рукой в попытках размять затёкшую и пульсирующую конечность. — Не знаю, что-то, может пещеру, — пожимает плечами Пит.

Now I couldn't be there now you shouldn't be scared I'm good at repairs and I'm under each snare

Тишина…       Над голыми деревьями-коротышами проносятся одиноко кричащие птицы и небольшие клочки облаков, гонимые порывисто-тёплым ветром, солнечный свет безжизненно приветствует прохладные края, а у Пола за секунду в голове проносится сто тревожных мыслей: Что если мы так зайдём в болото, не глядя? Весна, наверное в траве полно клещей… Как мы найдём дорогу назад? — И как ты поймёшь, что мы пришли? — спрашивает он, спрыгивая с очередного земляного уступа с неровно поросшими краями. — Сигнал перестанет усиливаться, — пожимает плечами Пит и протягивает Полу устройство, чтобы спрыгнуть, вспоминая на чём он там в песне остановился.

Intangible, bet you didn't think so I command you to, panoramic view Look I'll make it all manageable

      Пол впервые, с аккуратностью отца в роддоме, держит Питовскую поделку в руках, внимательно рассматривая вблизи. Да, точно, устройство полностью можно описать, как настольная лампа с камнем, вместо светодиодов, но вот одну деталь он заметил только сейчас: в железном основании — тёмное стекло, а не однотонная поверхность, как показалось сначала. а под ним — два камня (теперь понятно, почему они с собой не тащили ещё и кейс), выглядывающие среди кучи одноцветных проводков, плавающие в них, словно в море, ну и конечно же, хвост лампы, где не провод с вилкой, а присоединённый Питом небольшой планшет от второго устройства. — Тяжёлое, чёрт, — он возвращает механизм другу, — тебе бы в Аркейн с ним, идеально по стилю. — Куда? — интересуется Пит, на что Пол лишь машет рукой, переводя взгляд на пса, усердно вынюхивающего что-то в кустах неподалёку. — И зачем тебе остальные камни? — Кристаллы? Ну, смотри, каждый из них из разного места, но при этом они все связаны друг с другом. Как я уже говорил… Осторожно, ветка, — Пол уворачивается от зацепившейся за плечо Пита ветки, — они усиливаются, но частоты волн, улавливаемых, видимо, кристаллами, исходят из разного места и усиливаются чётко по экспоненциальному закону в зависимости от координаты, для каждого своей, и близости к другим кристаллам, и я вычислил этот закон, а приборы лишь фиксируют изменения в нём, но он работает лишь когда… — Элкинс оборачивается, и усмехается, видя как взрывается кукуруза в голове Уайта, хлопая и наполняя серое вещество попкорном, — ну короче, представь линию — это место, вблизи которого один кристалл максимально активен, а вторая линия — другой кристалл, и я предположил, что в месте их пересечения, должно что-то быть, ну а третий кристалл сверху, — он показал на камень в руках лампы, — для проверки. Он предположил… Некоторое время они идут в тишине, пока Пол пытается воспроизвести слова Пита в голове, чтобы осознать их, затем спрашивает: — Типа как спидраннеры портал в край в Майне ищут? — Где? — спрашивает Пит и Пол снова машет рукой, чувствуя, неожиданно, разочарование. Словно за все эти семь лет это он так и остался ребёнком, сидящим у компьютера по выходным, пока Элкинс открывал что-то неожиданное и прекрасное для мира.

Pick and choose, sit and lose All you different crews Chicks and dudes, who you think is really kicking tunes

— А этот, как его, Роджер кто? — Пол оглянулся в поисках их верного худовато-четырёх-ногого спутника, но заметил лишь дрожжащие на ветру кустарники и кочки, да, теперь они точно на краю мира. Словно ракета, внимание: Аннигиляция рутинного шума в голове, снижение скорости, отсоединение модуля суеты. Мы выходим в безвоздушное пространство, повторяю, мы выходим в безводушное пространство. И вот, приводы отключаются и ты останавливаешься, не физически — эмоционально, хотя до этого летел на полной скорости: от дома до работы, опоздать, успеть, поспать, написать. Тишина и звёзды. — Роджерс. Вездесущий хуй, — бросает Пит, отпинывая карягу с пути, — лучше бы он пока не знал, где мы… — договорил Элкинс и лицо его исказилось, исполнившись непонятного отвращения и пренебрежения. Безвоздушное пространство, тишина и звёзды. Бробивающийся сквозь пелену гармонии размытый голос, его собственный. — Ну а зачем тебе это? Ты хочешь всё узнать про эти кристаллы? — Узнать всё? — усмехается Пит, останавливаясь на секунду, рассматривая кривые края веток на фоне голубо-белого неба, — не просто хочется посмотреть. Нельзя знать всё про что бы то ни было. — Это как? — в очередной раз перехватывая сумку из руки в руку, интересуется Пол. Он вдруг понял, что никогда не искал мотив Элкинса в том, чтобы сорваться в пеший поход, а, главное, взять в этот поход не самого полезного в науке Пола Уайта. — Ну вот подумай, я взял микроскоп и рассматриваю почву, а ты смотришь с луны на землю в телескоп и кто видит картину в целом? — Пол неопределённо ведет головой, перепрыгивает особо подозрительную лужу, пытаясь сохранить равновесие и снова смотрит на Пита, в ожидании разъяснений, — я имею ввиду, можно всю жизнь копошиться в деталях, но не видеть картины в целом, а можно видеть всю подноготную, как на подносе, но так и не понять мелочей, не прожить их. Именно этим занимается наука, как я полагаю, копается в деталях, но так и не приблизилась к их соединению.       Слова Элкинса задумчиво смешивались со слабыми попытками ветра вклиниться в разговор, придавая беседе странное лесное очарование. Пит, как обычно, мыслил ломаной траекторией, спрашивая мир о том, что никто не спрашивал, при этом считая очевидным то, что все, с кем он говорил, не понимали. Пол почувствовал себя хоббитом, верно следующим за Гендальфом, который дарил ему крупицы мудрости по пути, хотя не всё, что говорил Элкинс было мудростью, скорее странным видением, но звучал Пит всегда очень убедительно. — Ну почему же? А космос? Чёрные дыры? — Опять неверный вопрос, наука изучает события и причины. Ручка падает — событие. Гравитация — причина. Земля вращается — событие. Гравитация — причина? Никто не знает Пол, существуют гипотезы и теории, но правда в том, что в космосе ученые ещё больше похожи на слепых котят, но не в этом дело. Причина, следствие. Не важно какой ты берешь масшатб. Полет мухи или галактики, это лишь вершина айсберга, Пол. Тебе никогда не казалось, что вся наша жизнь, всё, что мы видим — лишь плакат в камере Энди Дюфрейна**, а сама истина прячется где-то под ним, жизнь происходит где-то под ним. — Так тебе интересно докопаться до истины… — Ты совсем меня не слушал, я лишь хочу найти точку схода, — Пит помолчал и повернулся, улыбаясь добавил. — Буду откровенен — мы просто бросаем наукой в стенку и смотрим, что прилипнет. Понятия не имею, что получится. Может, и ничего, — с попыткой спародировать голос Кейва Джонсона Пит почти справился, вызывая у Пола короткий приступ смеха смешанного с внезапно нахлынувшими воспоминаниями, когда они пытались пройти всю кампанию на разделённом экране, но Пол, почему-то всё-время смотрел на половину монитора Элкинса, путая кнопки на джойстике, раз за разом умирая, либо убивая Пита по случайности. — Обнадёживает…

Picture you getting down and I'll picture too Like you lit the fuse You think it's fictional, mystical — maybe

***

      Кусты и топи сменились красными глазами под ногами отколовшимися от неровных гор, и Пола такая перемена радовала, но ещё больше доставлял тот факт, что они для похода выбрали весеннее время — в ветреную погоду шагалось, на удивление, легко, но Пол успел пару раз представить свою изнеможенную смерть под палящим летним солнцем и раскалёнными камнями. — Ну, а как же говорят, «знать, как свои пять пальцев» — усмехается Уайт, когда они приближаются к скалистой вершине, спустя полтора часа пути, — если нельзя ничего знать? — Ну не придирайся, а вообще, много ты о функционировании руки знаешь? Только в общих чертах. Никто не знает, что происходит на самом деле в твоей руке прямо сейчас — Выходит я и о себе ничего не знаю? — Ты слишком вовлечён, чтобы о себе хоть что-то… — Пит замолкает, стоя на возвышенности, всматриваясь куда-то вниз, — чёрт, Роджерс. Тревога. Тысячи маленьких звоночков, слабым током прошивающие сердце. Не больно — противно.       Он стоит на краю, а впереди тот самый, пахнущий дождями мир, который он представлял, рассматривая бесконечные машины, пестро-одинаковые, из окна офиса. Его смог обмануть обычный пологий подъём в гору, с бесконечными синусоидальными перепадами, закончившись резким обрывом, и землей, зазубреной полоской уходящей далеко вниз. Широко-медлительная речка, где-то там, под ними, а за нею снова поле, с разношёрстными крохами-постройками от деревянного ветряка, до уныло окрашенных ферм с покосившимися заборчиками, но не это привлекло внимание Элкинса. Огороженные красной лентой, словно места преступлений, полностью перекопанные клочки земли, между которыми ютилось несколько, почти как в фильмах, военных палаток и тех самых глухо-тонированных машин, что они видели намедни, и сновали какие-то муравье-подобные точки. Под высоковольтными ударами тревожных молоточков сердце поддатливо ускоряет ход, громко настукивая, словно «выпусти меня отсюда» требуя открыть ребра, сотрясает их. — Отойди Пол, не стой так в открытую, — говорит Пит, оттаскивая его за высокий камень рядом, — вот как знал, вот как, блин знал, что не всё так просто, — Пит обхватывает голову, опускаясь на землю, оставляя Пола одного стоять в полнейшем непонимании и ступоре. — Я не улавливаю, вы с Роджерсом что-то типа Индианы Джонса и Беллока или что? — Такой наивный, не могу, — усмехается Пит, поднимая болезненно-потерянный взгляд. — Пол, как ты думаешь, кто-то до нас в этом мире видел подобные кристаллы? — Я не знаю, — в недоумении смотрит Пол, опуская сумку и садясь на камень рядом. — Никто, Пол, никто их не видел, логично, что такие большие открытия не принадлежат одному человеку, а если и принадлежат, то под строгим хватом железной руки, ведь в государственной гонке их удивительные галлюциногенные свойства огромное преимущество, и ты думаешь, я спокойно взял и вышел из лабораторий с кейсом подмышкой, напевая «Liar, Liar» себе под нос? — Пол усмехается, потому что примерно так в его голове всё и выглядело. — Ну, а что тебе мешало получить разрешение или как там у вас? — интересуется он.

Spiritual hero who appears on you to clear your view When you're too crazy

— Это не так работает, друг мой… — И они нашли это место, у них же нет ничего, раз ты, говоришь, всё забрал… И снова тишина… Полу слышится, что он может разобрать слабый скрип в мозгах Элкинса, сосредоточено ищущего выход из ситуации. Отрывситый крик птицы над ними, порыв ветра, отдалённый лай. Видно их старый спутник, спорил со стихией или кем-то в промокших кочках. — Да они и включить-то мои устройства не смогут, — пренебрежительно бросает Пит, рассматривая крохотные белые пятна, на грязевых кроссовках, — я не знаю, отследили как-то, кто-то сказал, не знаю, Пол, так же как и не знаю, что сейчас нам де…— Он резко подскакивает на ноги, будто что-то его ударило и слабовато трясёт Уайта за плечи, — ну точно же, — улыбается он, — они и не знают, где искать, смотри, видишь, вон там и там, и там и там, перекопано почти по линии, и поодаль, они просто тыкают пальцем в небо, значит мы сможем найти нужное место первые! — И что? Ты предлагаешь просто бегать по полю, полному людей в форме с твоим этим локатором? — Ну когда-то же они пойдут спать, — улыбается Пит, и на лице его Пол улавливает нотки учёного помешательства.       Часы в мотеле мерно тикали, отмеряя каждый момент напряженного разговора. — Это безумие, Пит, полнейшее безумие, — Пол спорит с ним, скорее потому, что должен и потому, что ни разу ничего такого не делал, чувствуя, как просыпается в нём всё больший и больший азарт, поэтому он даже разочаровывается, когда Пит встаёт с кровати, подходя к плотно-зашторенному окну и соглашается: — Ты прав, — и молчит, тик-так, считают часы сломавшееся время, — соваться туда не самый лучший вариант, мы либо станем бывшими президентами клуба живых, либо следующими президентами клуба «в наручниках». — тик-так, паузы слишком большие… Пит медленно поворачивается, хватая устройство, окрещенное Полом «локатор» с тумбочки, — но я потратил на эту фигню всю свою жизнь, поэтому я туда. С тобой или без тебя… я пойму второй вариант, но приготовься ко множеству допросов и задержаний, как только выйдешь из машины у офиса утром в понедельник.        Там, в горах Пит предоставил Полу ультимативный выбор: «Либо мы ждём ночь прямо здесь, либо возвращаемся в мотель и ждём там», добавив пояснение: «Не переживай, теперь мы пойдем нормальной дорогой, ну, почти» И правда дорога была. Простая, хорошо обьезженная земля, а главное, сухая, удобная, прямая и ещё тысяча аргументов в пользу того, что вычисления Пита по картам были бессмысленными в практичном смысле. Они могли по ней не только быстро дойти пешком, но и спокойно подняться на стареньком Galant, но почему-то Пола, сидящего сейчас в запасных штанах на кровати, пока ботинки и джинсы сушатся, не расстраивала их до сих пор эхом на душе отдающаяся прогулка ни капли. Пол, устало кидает голову на руку, вытирая лицо непонятно от чего и вздыхает: — Да, блин, Пит…

***

— Да блин, Пит, отдай мышку тебе не туда надо… Из кухни, следом за шумом воды в раковине, и слабыми голосами из телевизора, в комнату, вместе с утренним светом, залетает аромат «чего-то вкусненького на завтрак» — Как хочу, так и делаю, моя очередь, — ворчит Элкинс, окончательно оттесняя Пола от квадратного монитора.       У них так было всегда. «Ты не так ставишь порталы, Пит» «Ты не так гравипушкой стреляешь» «Ты не так больших папочек убиваешь, Пит» Постоянно звучало в маленьком уголке летнего домика у моря, смешиваясь с шумом вентиляторов и мерным гудением компьютера. Но было и отличие — Сегодня они играли в комнате у Пола, потратив пару часов вчера на перенос компьютера, стола и колонок из маминой комнаты (предварительно получив от неё «валяйте, я всё-равно им не пользуюсь» разрешение) — Эй, 2-П банда, вы завтракать собираетесь? — Да, мэм. — не отрывая глаз от монитора кричит Пит.       Пита вчера отпустили с ночёвкой к Полу, но для этого они сделали пару несложных заданий, необходимых, для получения допуска: Собрали два ведра смородины, благо ягода тенелюбивая, и весь процесс проходил не под палящим солнцем, а в приятной прохладе, под звуки споров о том, будет ли продолжение Bioshock и бесконечный лай мелкой, вечно лезущей не в своё дело Бетти, которую Элкинс всем сердцем ненавидел. И пропололи небольшой кусочек грядки, под чутким руководством Марии Элкинс, периодически проверяющей, не вырвали ли они ненароком морковочку. — А сейчас что? Тебе же убить надо больших папочек, а не гипнозить, — вздыхает Пол, садясь на стул «зрителя», рядом с Питом. — Подожди, — отвечает Пит и нападает на второго гиганта, тут же умирая от первой же его гранаты. Они так условились, играть от загрузки до загрузки. Прошел локацию? Отлично, вот тебе загрузка, дай поиграть другому. Умер? Что ж, вот тебе загрузка, дай поиграть другому. — Всё. Ты умер, Пит, теперь моя очередь. — Что? Загрузки же не было! Я появился в вита-камере и всё. — Это не считается, ты умер, — Пит открыл было рот, чтобы возразить, но потом, подумав, молча встал, уступая место. — Я специально умер, — ворчит он, усаживаясь на наблюдательный пост у подоконника.       Пол тут же, взяв управление, начал делать «Всё, как надо», запасся патронами, которые Пит непонятно куда истратил и Адамом, а затем пошел в то место, где Элкинс умер в прошлый раз. — Обращайся, — усмехнулся Пит, видя удивлённые глаза Уайта, обнаружившего одного папочку мёртвым, а второго с жалкими остатками жизни, медленно плетущегося по подвальной комнате с обезвреженными когда-то ловушками… — Что ты сделал? — спрашивает Пол собирая детали. — Логично же, тот, мёртвый, был за меня, когда я напал на второго, поэтому он сагрился на него тоже, поэтому они напали друг на друга, а так, как я умер, они снова стали нейтральны ко мне, чтобы ты мог сейчас подойти и спокойно добить проигравшего. — Логчно же…       Пол обычно покупался на эти ловушки разума со стороны Элкинса, который каждый раз находил способы побесить его своими сложными решениями. Всё выглядело так, словно Пит совершенно не знает, как надо правильно проходить уровень или вообще всю игру, делает ошибку за ошибкой, а потом раз, и всё работает. «Интересно, у него есть план или он просто импровизирует?» Говорили в том фильме про пиратов, и в данный момент Пол подумал, что к Элкинсу это тоже относится, хотя, может, он придумал это давно и лишь сейчас решил проверить, а когда сработало — выпендриться. — Пол, мне нужен компьютер будет сейчас, — солнечные лучи прыгали по неряшливо собранным в объёмный пучок тёмным волосам мамы, — но у вас есть ещё пара минут. — Вот блин, Пит целый час играл, — вздыхает Пол прожимая f5.

***

— Просто посмотри, свободен ли компьютер, да пошли, — не унимается Пит, размешивая масло в остывающей каше. — Не, если мама сказала так, значит, мы много играли. — Но она же ушла — И что? — пожимает плечами Пол, в попытке дотянуться до чайника на соседнем столе, — чем сегодня займёмся?

***

      Старое, кривоватое дерево обрело новую жизнь, когда отец Пита прибил к стволу неровные дощечки, положив начало их дому на дереве, базе в небольшом лесу, неподалёку от дороги на море. Иногда, в свободное время, он помогал им завершить её постройку, но теперь уже было достаточно, чтобы ей гордиться. Пол поднимается по ступенькам последним, проныривая в узкое отверстие в полу. — Здесь как-то пусто, — вздыхает Пит, захлопывая за ним люк. На кривоватом полу, с небольшими зазорами между дощечками, стоял лишь квадратный ящик с оставленными инструментами, рядом с прямоугольным вырезом в закругленной стене, играющим роль бесполезной, по сути, двери на высоте трёх метров. — В той части ещё ящик с припасами, — отряхивая руки говорит Пол. Конечно же, под припасами подразумевались неделю валяющиеся кириешки и чипсы, купленные ими в местном магазине, а ещё газировка и пластиковые стаканы, принесенные Питом для «будущего обустраивания» — Мы можем на террасу принести старый зонт и сделать лежаки под ним.       Дом эллиптической формы аккуратно обнимал толстый ствол дуба, покоясь на сухих, раскидистых ветках длинными его частями с выходами в каждой. Пит требовал второй этаж, но мистер Элкинс пока что оставил его лишь в проекте, прорезав в потолке отверстие для входа на крышу. — Не, давай лучше притащил сюда спальники, твой дивидишник на батарейках, фонарики для ночёвки, — наполовину высунувшись в квадратную прорезь-окно предлагает Пит. — Ночёвки? Ты хочешь здесь остаться сегодня? — Пол решил присоединиться к созерцанию бесконечно-спутанных макушек деревьев, сев на дощечки и свесив ноги через «дверь». — Ну да, — пожимает плечами Пит, — прикинь, как круто! Запасёмся еще едой, будем смотреть что-нибудь. Надо только диски найти. — Ещё PSP твой принесём и вещи для обустраивания. — подхватил идею Пол, рассматривая краешек крыши дома Элкинсов, выглядывающий где-то там, вдали, за мириадами макушек тонких деревьев.

***

— Да я тебе говорю, что Bioshock 2 точно выйдет, это слишком крутая игра, чтобы её так оставить. — Ага, ты так же И про half- life 3 говорил. — И халфа тоже выйдет. Всего два года прошло.       Пол и Пит были тем типом друзей, которые не знали, как и когда познакомились, лишь только их первые встречи, что Пол помнил очень смутно, когда они ещё с отцом часто встречали мистера Элкинса, потому что у них были какие-то дела и совместный бизнес, как позже рассказала мама. Пол из тех времён запомнил только фигуру отца, скорее сгусток неопределённо тёплых эмоций и цветовые очертания Клауда Уайта, его улыбку и, может, глаза, предстающие ему в образах, подобных изображениям нейросети. Квинтэссенция его мироощущения начиналась со смутных очертаний отца, сидящего на подоконнике и делающего какие-то рисунки на большой синей бумаге в мелкую клеточку. — Что именно мы ищем, — спрашивает он, перехватывая фонарик, узкой полоской света обводящий очертания пыльных предметов в тёмного чердака. — Не знаю, бери всё, что может пригодиться, — пожимает плечами Пит, скрываясь за пыльными бесконечным множеством всего того, что недотянуло до отметки «нужно», при этом так и не опустилось ниже черты «на выброс». Пол полагал, что такая участь хуже всего, потому что ты как минимум, не знаешь что от тебя хотят и что тебя ждёт, пребывая в бесконечном ожидании. — Ого, у нас даже бейсбольная фигня есть, — восторженно пролетает по чердаку. — Ага, — пожимает плечами Пол, подходя к Питу, — наши отцы же в каком-то спортивном клубе играли, ты не знал? — Нет — А кепка у тебя тогда откуда, Вузи? * — усмехается Пол переводя фонарик на голову друга, пока тот, стянув резким движением головной убор рассматривает его с удивлением первооткрывателя. — Не знаю, у Бати забрал, — отвечает Пит, возвращаясь к поиску важного, — вот этот матрац нам нужен?

***

      Два старых, несколько раз вылеченных изолентой фонарика, пожелтевший (так надеялся Пол) от времени матрац, одеяло, на три четверти состоящее из пыли и лишь на одну из пуха, складные табуретки, с немного изогнутыми ножками, большой деревянный ящик и PSP, покоящаяся на вершине хламо-нужной горы в немного потёртом чёрном чехле. — И как мы всё это увезём? — Пит чешет голову, рассматривая огромный ворох, выкинутых ими вещей на аккуратную лужайку у огромной террасы под небольшим домом из белых кирпичей. — Можно уволочь на чем-то, чтобы не возвращаться, — действовать нужно было быстро, потому что, по какой-то странной логике, Пит уверял — родители создадут проблемы, если всё это увидят, но они будут не против, если случайно заметят это всё в домике.       У Пола такой подход в голове не укладывался, поскольку казался крайне нелогичным по многим причинам. «Если нельзя, то оно всегда нельзя, а не только до того момента, пока втихаря не сделал, коли сделал, то можно, — размышлял он, мучая носком ботинка старую подушку, — и почему может быть нельзя, если вещи никому не нужны?» — В смысле? — доносится из края реального мира, разрывая оболочку, коей о отгородился его мозг на время размышлений — Ну, типа, привяжем к великам по какому-нибудь полотну, туда скидаем все это и будет оно за нами ехать всё. Есть у тебя старые огромные тряпки? — Ну, только полог от басика, мешки, может ещё, — бросает Пит, уходя обратно в дом на поиски.

***

      Ехать на велосипеде с прицепом было и интересно и странно, благодаря лесным кочкам, создававшим ощущение, что это груз управляет тобой, а не ты им. Пол полагал, что ему с привязанным к багажу пляжным креслом, на котором гордо покоился примотанный скотчем огромный пододеяльник с самым ценным и хрупким, гораздо сложнее ехать, как минимум, из-за необходимости оборачиваться каждый раз, проверяя целостность кресла и багажа. Пит же спокойно гнал на велосипеде, немного большем, чем нужно детям (тинейджерам) его возраста — Пит настаивал, что он теперь тинейджер, и в этом его упрекнуть нельзя было, хотя Пола просто раздражало это слово — не обращая внимания на выглядящий как гигантская боксерская рукавица маток синего тента, в котором с аккуратностью обезьяны, были заключены мягкие и неломающиеся вещи; и Уайт радовался, что он придумал присоединить снизу ещё и картон, чтобы не повредить тент при езде по лесным веткам, такая конструкция теперь, работала, очень хорошо показывая свою удачность.       А так же, Пол почему-то подумал, что он должен непременно стать архитектором, как был папа, раз ему нравится выдумывать всякие конструкции, а главное, у него это получается.

***

— А зачем нам эта тряпка, — скептически окидывает взглядом Пит всё то, что они дотащили, не подумав о том, как они это станут поднимать наверх. — Шторы сделаем, чтобы дыры закрыть, там где дверь и окна, — отвечает Пол, размахивая в воздухе, лежа на спине ногами, словно изображая велосипед. — Кажется, лежак не пролезет в люк…. — Есть такое… — они некоторое время сидят в тени деревьев, прямо под домом, собираясь с силами, после тяжелой поездки, слушая пролетающие по лесу разговоры маленьких птичек, и что-то ещё, совсем эфемерное, складывающееся из слабого покачивания листвы где-то там, поодаль справа, скрипа древесины и веток левее, и беспрестанных песен каких-то насекомых, названия которых Пол не знал.       Густо-сплетенная листва слабо пропускает свет и, в небольших зазорах, куда отважные лучи все-же проникают, кружась по лесу, создавая ощущение сказочности вокруг деревянного домика, видно почти безоблачное небо. — Чел, а дом выглядит пипец, как странно снизу, — завороженно говорит Пит. — Mystical? Maybe… — Это единственная строчка да, которую ты запомнил? — Любимая, — поднимается Пит, отряхивая кремовые шорты, — ну что, давай затаскивать это всё?