Cолнце в сумке

      Пит убеждал, что происходящее вокруг лишь иллюзия, как побочный остаточный эффект от странных кристаллов, и исходя из этого предположения двигался примерно в то место, где должна быть парковка и старенький Galant, оставленный в тумане, казалось, целое тысячелетие назад. Пол потерял последние капли спокойствия, видя то, как Элкинс лишился всей типичной ему активности и жизнерадостности, бившей до этого из него заразительно-светлым фонтаном, и бесцветно плёлся куда-то к тёмным силуэтам из ниоткуда возникшего города впереди. — Ты уверен, что это всего-лишь нам кажется, Пит? — над ними опять пролетает этот маленький тускловатый фонарик, но только сейчас Пол замечает тёмную фигуру за ним. Птица. Неужели они могут так беззвучно летать…? Хотя звук всё-таки был. Металлический лязг и еле-слышные щелчки, ранее ошибочно принятые Уайтом за отдалённые. Механическая птица. — Я теперь ни в чём не уверен, — неопределённо вздыхает Пит поднимая с земли пожелтевший и затёртый плакат с изображением человека в марлевой маске, половина лица которого соврешенно обычная, уставший вгляд, немного бледноватая кожа, а вот вторая представляла собой изуродовано-обугленный скелет, пустой глазницей всматривающийся в зрителя. Он держал рукой в виниловой перчатке надпись: «Ответственный гражданин Безымянной Земли проверяется на меметическое воздействие каждую декаду месяца. А ты?» — Записался добровольцем? — слабо усмехается Пит, сминая плакат. Пол хотел переспросить, что это значит, но Элкинс вдруг изменился в лице, приложив указательный палец к губам, он махнул головой в сторону самого первого здания, мимо которого они проходили, на краю города без света в окнах, затем устремился туда, прижавшись к стене. — Что там? Что ты увидел? — неслышно спрашивает Пол, пока Пит пытается аккуратно выглянуть из-за угла. «Тссс» Он затаив дыхание вслушивается. Какое-то эхо… металлический лязг и щелчки. Шаги. Эхом разлетаются отзвуки удара плоских каблуков о камень. Тук. Тук. Размеренно и медленно. Тук. Брызг.       Может стоит выйти? Узнать, где они и что происходит? — Пипец, — Пит снова прижимается к стене, и по его глазам Пол понял: Не стоит. Тук. Тишина. Тревога синими щупальцами хватает за лёгкие, паразитируя на них, забирает последний воздух. «Эй, — затаившись бешено стучит сердце, — отдай, мне нужен кислород» Тук. Тук. Отдаляются. Стихают. Но Пол ещё прижимается к стене, когда Пит озираясь выходит из-за каменного укрытия странного, староанглийского дома. — Что там было? — Я и сам не уверен, — отвечает Пит запутанно-отрезая, словно не хочет больше говорить об этом. Они стояли на самой что ни на есть брусчатке, свойственной улицам больших городов пару сотен лет назад, подёрнутой сыростью и зеленоватым мхом, когда Пол тихо проговорил: — И что теперь делать? — окидывая взглядом бесконечно уходящие лабиринты узких-темных улиц с декоративными деревянными перилами, давно расслоившимися и посеревшими. Пол поднимает глаза, когда снова слышит непонятный лязг и замечает вывеску странно-викторианского здания над ними: «Camelot» — Смотри, так назывался мотель, где мы остановились, — тянет он Пита за руку, обращая внимание на каменное викторианское здание с типичными для них узкими арками и несуразно выпирающим балконом, закрытым мутными панорамными стёклами.       А Пит всё молчал… неопределённо мутно выражая потерянные эмоции. Словно высушенный, растерявший последние силы и уверенность, он заторможено всматривается в деревянно-зелёные от сырости рамы тёмных окон. — Чудно, значит это наш мотель, — бесцветно поясняет он, протягивая руку к ковано-ржавой ручке тяжёлой деревянной двери.       И вдруг снова этот гул, наполненный каким-то отдалённым громыханием и гудением, смутными голосами и воем, он напоминал огромную клоаку мерзко-неприятно вылитую в уши. «Вниманию граждан, до окончания комендантского часа остаётся два часа, просим вас не покидать зданий без особых предписаний. И помните: Безымянная Земля призвана охранять вашу жизнь» — эхом пролетает серо-спокойный голос диктора, отражаясь от тусклых, подёрнутых многолетней желтизной кованых фонарей. Элкинс напряжённо обводит взглядом верхнюю часть улицы, в поисках источника звука, замечая лишь огромный, гробовидно-квадратный ржавый ящик, когда-то, наверное, серый — это было видно по следам слезающей краски — висящий на странных креплениях поодаль сверху, радиаторовидными прорезями снизу всматривающийся в незваных гостей. И снова протягивает руку к двери. — Стой! Ты уверен, что там никого нет? — Бульк. Эхо падающих капель эхом проносится по пустым улицам. Бульк. Кап. Дзынь. Пол вздрагивает от каждого шороха в этом сыром и тёмном, неприятно-жутком месте. Бульк. Кап. Дзынь. Лязг.       Металлические отзвуки пролетают по улице, отскакивая от сырых стен, залетая в уши, выворачивают всё нутро. «Вниманию граждан, до окончания комендантского часа остаётся два часа, просим вас не покидать зданий без особых….» За монотонным вещанием из ящика прячутся ещё какие-то звуки, словно реверсированные в аудиоредакторе голоса, они явно приближаются, смешиваясь с глухим эхом тяжёлых шагов. — А ты уверен, что здесь безопаснее? — спрашивает Пит, дёргая на себя ручку. Дверь поддаётся, скрипло-возмущаясь нарушенному спокойствию, и они с секунду стоят в нерешительности, пока из-за угла неряшливым стадом не проносятся звуки копошения, словно стая птиц внезапно взлетела, а шаги будто ускорились. Пол, в оцепенении, судорожно пропихивает Пита внутрь, закрывая за собой всё так же кричащую дверь. Сырость. Мгновение они стоят в кромешной тьме и Уайт чувствует панический страх того, что он увидит, если зажжёт свет. Тихо… Кап. Кап — Чёрт, у тебя есть фонарик? — шепчет Пит, откуда-то справа, — мой там остался… Пол стучит по карманам и достаёт телефон, включая экран. Деревянные, покрытые какой-то черно-серой плесенью полы, первое, что привлекло внимание Пола, пока Пит, осматривал странное здание с его телефоном в руках. Вроде, здесь было пусто, но вот покосившаяся лестница, с отломанными и повреждёнными сыростью и временем перилами, мрачно сообщала о наличии второго этажа. —Там ещё комнаты, — тихо добавляет Элкинс, указывая светом фонарика на искривлённо-искажённый в немом крике рот старого дверного проёма и мурашки пробегают по коже, проваливаясь, маленькими лапками в страхе цепляются за бешено-колотящееся сердце, — надо проверить. — Нет, не надо, вдруг там… — Да, именно поэтому нам нужно проверить, Пол, соберись. Давление критическое. Напор растёт. Мы теряем контроль… И бум. Цистерна ядовитого страха разлетается на мелкие осколки, заливая организм жгучим ужасом. Они проходят некое подобие когда-то красивого антикварного дивана. Впрочем, наверное, в этом месте он не был антикварным, судя по странно замызганным стенам, с тускло улыбающимися в свете фонарика поблёкшими узорами, какие он видел лишь в старых фильмах. Налево. В чёрную, искривлённую пасть широкого дверного проёма. Луч света срывает дымку с предметов, давая им имена. Перевёрнутый круглый стол из тёмного дерева беспомощно вытянувший резные ножки вверх. Гнилой, непонятно какого цвета пуфик. Какие-то обломки чего-то деревянного на отсыревшем полу. Огромно-тёмное окно, почти во всю стену И чёртов камин с пустой рамкой от картины на трубе в дальнем углу, с застывшей в темной усмешке пастью топки. — Ты же не будешь туда светить? — спрашивает Пол, осматривая комнату из-за плеча в замызганно-красном бомбере. — Зачем? И так видно, что никого нет… Они познакомились со всеми призраками жильцов в тёмном доме. Вторая комната, направо. Видимо кухня. Тёмные, викторианские столешницы со всяким, запылившимся хламом. Ничего интересного. По лестнице, наверх. Заколоченная двумя досками поперёк дверь с огромными, выломанными кусками. Пит посветил и туда. Обломки, обломки, обломки. На этой комнате кто-то явно выместил весь свой гнев много лет назад. По коридору, две двери друг напротив друга. Идентичные комнаты. Пусто. Никого. И вот, сидя в одной из комнат-близнецов, Пол сожалеет о бесследной пропаже множества нервных клеток при осмотре дома. Второй этаж оказался более пригодным для временного существования. Здесь был иной стиль: комната с четырьмя трёхъярусными кроватями без матрасов, на одной из которых сидел сейчас Пит, обхватив руками колено, он запрокинул голову и закрыл глаза. — Что ты делаешь? — еле слышно спрашивает Пол, подходя к узкому, блекло-мутному стеклу напротив входа. — Жду, — поясняет Элкинс всё тем же бесцветно-обречённым голосом, а на лицо его ложатся странные тени от фонарика телефона у его ног, выделяя красноватые разводы над бровями и под подбородком, и такие же капли на когда-то белом лонгсливе, — когда все снова станет нормальным. Тебе лучше тоже не двигаться, мало ли где мы на самом деле находимся. — Ты всё ещё думаешь, что это галлюцинации? — всматриваясь в размытые очертания улицы спрашивает Пол. Всё, вроде, реальное. Вон там, у дома напротив каменная лестница уходит куда-то во тьму, вниз, а на стене перед ней какой-то едва различимый кусочек бумаги. Стекло отдаёт холодом при прикосновении. Комната смердит. Ярко-затхлый аромат мертвенной сырости. Разве такое может привидеться? — Другого объяснения у меня нет, — на выдохе отвечает Пит и телефон громко пиликает, уведомляя о скудных остатках заряда. — Блин, выключи фонарик. А почему тогда ты прятался от галлюцинаций? — невесело усмехается Пол не отводят взгляда от дымчатых очертаний улицы, когда снова начинает нарастать приглушенный лязг. — Пит? — неслышно зовёт он, замечая, как за окном, по лестнице поднимается фигура в викторианской полицейской форме или её подобии (Пол не был уверен), ломано-нечеловеческими шагами преодолевая ступеньки. Закончив подъём силуэт замирает, рывко-подобными движениями вращая головой от плеча к плечу, словно сканирует местность, и Пол отшатывается, когда существо резко поворачивает голову под неестественным углом в его сторону. У них темно. Стекло мутное. Меня не могли заметить Сердце задаёт бешеный ритм, в ужасе пытаясь покинуть опасное место вперёд хозяина. — Пит, — снова зовёт Пол ещё тише, в оцепенении наблюдая за фигурой, неподвижно стоящей за окном, всё так же сверлящей взглядом то место, где стоит он. Мутное стекло и расстояние не позволяют разглядеть лица, однако он видит что-то странное серо-белое, под старого стиля полицейским головным убором. Мгновение (вечность) спустя, существо продолжает свой обход, удаляясь вглубь каменно-сырых лабиринтов города, всё так же ломано и неестественно вращая головой, рывкообразно переставляя ноги. — Знакомьтесь, бобби, — напряженно-нервно проносится над ухом и Пол вздрагивает — он не заметил, как Пит встал и подошёл к окну, — значит, ты их тоже видишь… Пол всматривается в тёмные силуэты покосившихся зданий. А что теперь делать? Телефон внезапно-громко надрывается, разрезая звучащую тишину неожиданным звонком…. Здесь есть связь? Пол резко тянется к кровати, в ужасе стараясь заглушить кричащую, уведомляющую, кажется, всех в этом сыром мире об их присутствии. Да, теперь Пол был уверен, что город не пуст. Возможно и дом, в котором они пребывают не пуст. Эта мысль заставила Пола похолодеть, отвечая на звонок. — Нед? — шёпотом спрашивает он, вглядываясь в напряжённо ровную спину Элкинса, стоящего у окна. — Пол, привет. Ты где? Всё в порядке? — по ту сторону слышен шум автомобилей, голоса. Привычные звуки города и Пол с замиранием сердца осознает, что всё бы отдал, чтобы переместиться туда. Где я? Хороший вопрос, друг. — Я не знаю, я был в Камелоте в Корвуде, да и сейчас я… — Пол замолкает, когда Пит, поворачиваясь машет головой из стороны в сторону. — Хорошо, слушай, Пол… — Элкинс не даёт договорить собеседнику, тут же выхватывая телефон и сбрасывая. — Ты чего? — спрашивает Уайт, наблюдая как Пит садится на толстые дощечки нижнего яруса кровати. — Я тут думал, — почти по слогам сообщает Пит, — мы никому не говорили куда мы едем. Кто мог стать информатором для Роджерса?       Глаза почти адаптировались к непроглядной тьме в помещении. И первое, что Пол заметил — это силуэт. У стены напротив. Странная и потёртая картина, с поблёкшей от сырости и времени краской, была не самым удачным вариантом украшения этой казармо-подобной комнаты в которой помимо смутных очертаний грубо-сколоченных кроватей был ещё небольшой, причудливой формы шкаф с резными дверцами, который Пол сверлил взглядом готовясь к тому, что оттуда кто-то непременно выскочит, как в детстве. Они сидят в странно-вязкой тишине, пока Пол ощущает, как весь организм, трясущийся в ожидании чего-то, готовый взорваться по боевой тревоге медленно останавливается. Словно запаивая истекающие паникой и онемением раны, заставляя ужас запечься где-то внутри, становясь новой точкой отсчёта относительно спокойного состояния. Наконец мысли фокусируются в одной плоскости. — Ты думаешь это…? — прерывает он молчание, не утруждая себя необходимостью договорить, ведь Элкинс и так прекрасно понимает о чём речь. — Я не знаю, Пол, но больше вариантов-то и нет… — Пит позволяет себе немного повысить голос и, когда деревянное здание отзывается лишь эхом, Пол радуется чудному успокаивающему эффекту разговора на пониженных тонах, но уже не шёпотом, начавшим раздражать, царапая мозг. Хорошо. В звонке Неда было два интересных момента. Почему он позвонил? И Как он позвонил? — Почему здесь ловит связь? — Пол удивляется резком скачку тембров словно ломающегося голоса, видимо уже привыкшего к нервному шёпоту. — Я не знаю… Может, мы у себя в номере, — не унимался Элкинс со своей теорией мнимости происходящего. Пол тоже был бы рад в неё поверить, но вот только всё вокруг. Эти сыроватые, немного прогнившие доски покосившегося над ними потолка, ощущение сырости и затхлости, а главное существо за окном, пугали его до самых корочек именно своей реалистичностью. Он сравнивал их с галлюцинациями в пещере. Тогда, сменяя декорации, камни вызывали эффект очень качественного погружения, как в этих крохотных «бог-знает-сколько-Д» кинотеатрах, но это были лишь иллюзии, хоть и сверхъестественно-первосортные, они подсознательно имели какой-то иной оттенок, что ли, осознававшийся в мозгу, а здесь… всё было слишком реалистично-мрачным. — Послушай. Разве галлюцинации бывают одинаковыми у… — В этом особенность камней, — перебивая пожимает плечами Пит. И они снова молчат, пока Пол решает судьбу убеждений Элкинса. Нет. Однозначно ответить нельзя, и Уайт откладывает казнь его теории на потом, переключаясь на другой, немаловажно вопрос. — Хорошо, и как нам проверить, что это Нед? — Только если ты перезвонишь или подождёшь пока он позвонит. Расскажи ему всё. Посмотрим на реакцию. Некоторое время он размышляет. Старина Нед? Нед Кумпель, которого он знал со старших классов? Да разве такое возможно, чтобы он хоть как-то был знаком с этим, как его там, Тейтом Роджерсом. Опять же, ему могли угрожать, его могли запугивать, чтобы он выдал местоположение друзей. Такая вероятность чертовски мала — Это бред, — выдыхает Пол, — и идея твоя бред. И не галлюцинации это вовсе. — Да знаю я, Пол. Верить не хочу. Просто тогда получается, что выкинули нас сюда камни, которые остались в том мире… Иными словами, выхода нет. Бесцветные. Слова Пита бесцветные. Комната бесцветная. Мир бесцветный. Серый. Тусклый. Затхлый. Прогнивший. Как забавно… Раньше, этими словами он описывал офис, рутину, политику, общество. Метафорически. Потому, что для него значения не имело то, что там в этой суматохе творится. Да и сейчас не имеет… — Ну, вечно тут мы не просидим, — озвучивает тишину Пит, — надо всё-равно что-то делать. Выйти, изучить, что ли, — он прав, но на сердце снова скребут кошки при мысли о выходе из относительно безопасного укрытия. А ещё эта бесконечная усталость внезапно навалилась, напоминает о бессонно проведённой ночи. «Вниманию граждан, до окончания комендантского часа остаётся 60 минут, просим вас не покидать зданий без особых предписаний. И помните: Безымянная Земля призвана охранять вашу жизнь» Приглушённо проникает в сырое здание. — Жаль твои устройства, остались где-то там… — Они уже бесполезны, — Да, использовать камни…

***

…было ошибкой. Солнце неустанно стремится к своему последнему рубежу на небе, охлаждая жаркий летний день, когда Пол со всей силы тянет на себя канат, вызывая крайне неприятные ощущения в руках. Конструкция была предельно простой: лезть в домик с мешками полными нужных вещей — неудобно, поэтому Пол предложил привязать их к прочной верёвке, найденной где-то в закромах Питовского сарая, чтобы поднять всё необходимое с крыши до уровня так называемой двери, где Пит должен был груз перехватить. И вот он, последний заход. Пол, потирая болезненно пульсирующие руки окидывает взглядом тёмные силуэты деревьев. — Всё, поднимай, — слышит он команду снизу и приступает к очередному раунду перетягивания каната, состязаясь с повседневным врагом — гравитацией. — Всё, схватил, отпускай, — Пол садится на крышу, давая рукам немного отдыха, болезненно возмущающимся от каждого прикосновения к поверхности. Надо было прикрутить колёсико, как подвижный блок… Он никогда не замечал, как странно выглядит лес вступая в ночное время. Мириады тонких, сплетённых деревьев, чьи силуэты сейчас застыли словно «морская фигура замри» в танце… — Ты там где? — Пит появляется в отверстии террасы. — Да чёрт, тяжелые, — Пол аккуратно поднимается, пытаясь не задеть ладонями шероховатую поверхность досок. — Эт, да, блин, а пляжное кресло здесь лучше поставить, — замечает Пит, рассматривая ровную поверхность деревянной террасы на крыше домика. — Спать на досках будешь? — усмехается Пол, жестом указывая Питу спускаться — Тогда завтра затащим. — Ага, только ты на веревках, — Пол спускается, пытаясь не слушать громкие протесты ноющих рук. Теперь все это нужно распаковать, уложить, успеть за час. — А камни-то тебе зачем? — спрашивает Пол, когда они уже разложили большую часть вещей, среди которых он обнаружил целую наволочку, набитую камнями. — Ну как же, чтобы обороняться от врагов, мало ли кто придёт ночью, — усмехается Пит, стаскивая одеяло к дальнему краю домика. Вот так вот, две подушки туда, один спальник сюда. На «комод» сооружённый из пластиковых ящиков — PSP. Дивидишник они не нашли, и теперь Пол надеялся, что заряда хватит на пару игр. Очень уютно, на самом деле, правда в потёмках, Полу, вдруг, захотелось повесить на стены еще и гирлянду. Шик. Мягкий свет освещает деревянные стены и неровный ствол дуба в центре комнаты, тенями ложась на люк с засовом изнутри, для безопасности. Жаль, что электричества здесь нет. Он представляет это, сидя на пластиковом пляжном кресле, когда, вдруг, снизу доносится лай, погоняющий прочь яркие картинки и образы. — Чёрт, эта псина припёрлась сюда, — Пит тянется в мешок и прицеливается через дверь «каменным снарядом», улетевшим, увы мимо, — пошла вон И еще одним. И наконец, в потёмках, откуда-то снизу доносится взвизг и скуление. — Зря ты это, — бросает Пол, накрывая их самодельную кровать одеялом. — Да бесит она меня, в огород нельзя выйти без ее лая, — удовлетворённо Пит возвращается обратно внутрь, — так, ну что, мешок спальный один, одеяло из него замутим. А фонарик где? Теперь уж совсем стемнело и силуэты вещей едва угадываются в потёмках. — Знаешь, у этого всего такая дрейковская атмосфера… — Ты про Uncharted? — суетливо спрашивает Пит, расстилая старую простынь на пляжное кресло, — и в чем же? — Не знаю… Просто, словно пахнет…приключениями… — задумчиво поясняет Пол, сидя на подушках с фонариком. — А Лара Крофт тебе не то? — поворачивается к нему Пит — Не, не то… Тени забавно скачут за ним по всему домику. — Ладно мечтательный ребёнок, вроде мы все разложили, — усмехается Пит, откидывая люк, — сейчас, сгоняю к родакам, скажу, что мы здесь ночуем. — Эй, ты старше на десять месяцев, взрослый… — Одиннадцать, — поправляет Элкинс, ныряя вниз — и, мне тоже нужно маму предупредить, — сообщает Пол, спускаясь следом за Питом, он неожиданно улавливает какое-то копошение. — Ты опять зде… — и рычащий лай, а затем вскрики. — Сука! — отвлекаясь от закрытия двери-люка, он спускается, торопясь, но медленно. Слишком, блин медленно. Дощечка за дощечкой, ступенька за ступенькой. — Отцепись, отвали от меня! Чирк, нога соскальзывает и последние две ступеньки он пролетает вниз. и замечает Бетти, вцепившуюся в лицо Пита, лежащего на земле, отчаянно махающего руками. Она же его загрызёт! Страх, они чувствуют страх… Помешательство. Ваш стакан: ¼ ярости, и ¾ шока, взболтанные в затуманенном мозгу. — Пошла вон! — словно отрешенно он улавливает свой кричащий голос, смешанный с неким подобием рыка, а затем пинок. Кажется, кончиком сандалии он угодил ей прямо в нос, так, что собака отшатнулась, заскулив и оскалилась. — Вон пошла, — глядя на морду собаки и замахиваясь для очередного удара, испытывая непонятную агрессию вопит Пол. Та ещё немного смотрит на них, затем сбегает, и Пол переводит глаза на друга, всё ещё не веря, что это произошло. Кровь, сколько же крови…       Пит садится, прижимая руку к щеке, между пальцами которой проступает что-то темное, он бесконечное мгновение сидит неподвижно, пустым взглядом глядя куда-то сквозь Уайта — Убери, дай посмотреть, — говорит он, отнимая словно окоченевшую ладонь от лица. полностью рассечённая кожа щеки Элкинса беспомощно болтается, заливая кровью сиреневую футболку и шорты, — пипец, чёрт… Ты это…прижми обратно, прижми Элкинс сидит всё так же, в онемении, сквозь темноту слабо угадывается неестественная бледность его лица. Полностью изуродованного, чёрт. Он смотрит на Пита. Просто смотрит. Без мыслей, в странном, тошнотворном ступоре и ещё, почему-то, ужасно сильно хочется рассмеяться. — Домой, — тихо, едва различимо говорит Элкинс и встаёт. Он беззвучно плетётся за другом, медленно шагающим, скорее на чистом автоматизме в сторону дома, прижимая руку к щеке, капая кровью куда-то вниз. Что делать? Как помочь? Он ощутил такое жгучее бессилие, пытаясь хоть как-то придержать Элкинса, но помощь в передвижении ему, ведь не нужна, и Пол мечется. Надо было взять велики и катить рядом, чтобы не бросать их в лесу. Может, стоило усадить Пита на багажник и отвезти. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он как под гипнозом плетётся рядом, повторяя «Всё будет хорошо, Пит» в попытках помочь шагающему, как запрограммированному другу, чувствуя ужасную вину за то, что вот-вот засмеётся. Или заплачет. А скорее всего — всё вместе. Всё случилось так быстро… Чёрт… Стоило вернуться за велосипедами. Нет, нельзя отпускать Пита даже на секунду одного… Это не смешно. Сколько крови, боже Ночёвка, видимо отменяется. А если их угонят? Ты серьёзно сейчас думаешь об этом? Вечерне-тусклые отблески в окнах становятся ближе… Чёрт с ними, велосипедами. — Пит, всё хорошо, мы уже рядом… А если Бетти вернётся? Не стоило бросать камни… ЭТО НЕ СМЕШНО… Водопад, тысячи острых осколков мыслей врезается в кожу, на безумной скорости проносясь мимо. Уязвимо беспомощен… А если Пит истечёт кровью, а он ничего не смог сделать… Не смог хоть как-то помочь… Совсем чуть чуть, люди уже близко, помощь уже близко. — Блин, Пит, держись, — кажется он не слышит… всё так же автоматически-спокойно идёт. Разве так люди реагируют на травмы? А что если так проявляется бешенство? Мама говорила, что оно не лечится. — Всё будет хорошо, — повторяет он уже скорее себе. Вот и дом. Добрались. — БОЖЕ, ПИТСВЕЛЛ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?…. МАРК, ЗАВОДИ СКОРЕЕ МАШИНУ… — Миссис Элкинс, в панике уводит сына, аккуратно придерживая за плечи. А Пол так и остаётся стоять. В нерешительности. Потерянно утопая в реке тысячи мыслей…