Cолнце в сумке

— Что это за станция такая, где нет ни одного поезда? — спрашивает Пит, бесполезно отряхивая штаны, когда поднимается с мраморных ступеней. И правда, в здании с огромной надписью «Станция» в старом, викторианском городке, должно быть что-то, что останавливается. Хотя, ни одного намёка на способ передвижения местных жителей они и не нашли, пока изучали странно-пахнущие прошлым и чем-то знакомым улицы. А может, это не старый город, а альтернативный?  — Я, кажется, понял в чем тут фишка, — Пол подрывается снова следуя наверх, в офисы, гонимый внезапным воспоминанием. Чудно-смешанные эмоции притупились, вызывая вместо страха слабую осторожность с аккуратно приклеенным к ней воскресшим интересом и пахнущим сыростью мрачно-удивительным азартом. Пол научился летать в своём песчаном торнадо, обруливая неизвестные предметы. Экипаж… здесь определённо должно быть некое подобие старой кареты, которая каждый раз приходит, когда поднимаешься наверх. Точно, там ещё кто-то есть, наверху. Да, я помню Вот какого типа эта станция. — Мы посмотрели весь первый этаж, и ты решил искать поезд на втором? — любопытно-насмехается Пит, складывая руки на груди.       Пол снова обходит комнаты с темными деревянными перегородками и массивными столами между каждой из них, пока Пит настукивает знакомый мотив на клавишах отсыревшей, диковинно-круглой печатной машинки с вытянутым основанием, пытается открыть массивный сейф, с кодовым замком из трёх цифр и просто прыгает на бумагах, бесполезно-сыреющих на полу. Фантасмагоричное очарование. Они снова что-то изобретают, вместе в тишине, и, несмотря на необычные обстоятельства их деятельности, с тонко-струящимся спокойствием из уставшего от рутины сердца, Пол чувствует непонятно-причудливую радость. — Нашёл, наверняка это здесь, — Он щелкает задвижкой металлической двери, которую они не открывали потому, что «закрыта и слава богу» незачем, а Пит, откидывая табличку «Управление» со стола рядом, поднимает взгляд на него. Секунду Пол медлит, а потом толкает. Ржавые петли со скрипом соскальзывают с насиженных мест. — Когда это ты успел стать экспертом в старых технологиях? — спрашивает Пит, окидывая взглядом необычно-игрушечные, как у американских горок рельсы прямо перед ними, проходящие сквозь комнату без двух противоположных стен. — Мне почему-то кажется, что я здесь был, ну видел это место… — Пол удивлённо осматривает открывшийся вид сверху на пустую площадь загадочно-тёмного города. Следующая остановка — космос. Бесконечно тихое безвоздушное пространство. Захватывает, похищает дух.       Все эти пустые дома, тусклые лампы, безмерно-сырые улицы когда-то были полны жизни. И когда-то появились со своей, уже покрывшейся тиной целью. Вроде, в этом городе есть башня, там вдали, чей тёмный силуэт едва, почти интуитивно, угадывался во тьме. Здание напротив них чем-то по форме напоминало знаменитый висмутский паб, где они иногда сидели с Недом по выходным, обсуждая очередные погрешности судебной системы, аккуратно разбивая площадь снизу на две тёмные аллеи, бесконечной лентой тусклых фонарей нехотя отдыхающих во мраке… — Смотри, кажется, мы прибежали справа, — Пит уставился на необыкновенно-ржаво-железное здание почти рядом с ними, представляющее из себя скорее огромный вытянутый комок внушительно больших труб, связанных неопрятно какой-то нечеловеческой силой, как змеи в стойке, они торчали во все стороны, разинув металлические, черно-бездонные труборты, — ого, вот это домик. — Ох, милый, ты нашёл семечку? — Пол вздрагивает — кто-то трясёт его за рукав кожанки. Голос напомнил ему плохую пародию на Мэрилин Монро в винтажных фильмах немного состарившейся актрисы озвучки. Пит усмехается и стучит Пола по плечу, явно незаинтересованный в разговоре, а что самое главное, совсем не удивлённый, он спрыгивает на рельсы, чтобы перейти на ту сторону платформы, видимо. — Или зачем ты вернулся? — интересуется она, заторможено наклоняя голову набок, к плечу так, что потрёпано-изодранный капюшон длинного, почти убитого временем балахона падает, оголяя на удивление пышные серебристые волосы, беспорядочными колтунами покоящиеся на плечах. — Здесь ещё кто-то живёт? — он спрашивает скорее у Элкинса, внимательно рассматривающего почти монолитную дверь напротив, по ту сторону платформы. — Конечно, — глуховатым голосом тянет незнакомка, — здесь все… — когда она улыбается делая очередную паузу, черты худого лица её принимают совсем уж скелето-подобную форму. Пол пытается вызволить руку из крепкой хватки женщины, пока Пит прыгает по рельсам озираясь так, словно что-то ищет. — Кто все? — нервно спрашивает он наконец высвободив ладонь из крепкого хвата холодных пальцев. — Как это кто, милый? — удивляется она все в той же глуховато-протяжной манере, — все, кто остался под землёй, и кого не напичкали железом, заставив носить маску. Ты же хотел уехать, Уотли… — Спроси, как отсюда выбраться, — бесцветно-задумчиво советует Пит, внимательно изучая всё вокруг. — Да, да, — неловко бросает Пол, — уехать. А как я это хотел сделать? Она отворачивается, словно вмиг теряя интерес, и уходит, куда-то вглубь платформы, всё бубня себе под нос: «О, я слышу скрежет, да, этот скрежет, это скрытым под масками больно» «Все так же, так же как и вчера, да, ходят эти кареты, ходят, куда ж им деваться…» «Топлива нигде нет, а они всё ходют» Пол стоит в нерешительности, не зная, нужно ли спросить еще раз, пока женщина не садится на какой-то ветхий матрас в совсем уж тёмном углу, и не удивительно, что они ее сразу не заметили, осматривая комнату… — Эй, Пол, кончай заводить друзей, у нас проблемы, — шепчет Пит оттягивая его за куртку обратно, внутрь вокзала, — можешь выглянуть, только аккуратно, но я думаю, что они уже нас видели и слышали.       Пол окидывая взглядом спящую площадь замечает тех самых людей в форме, жестами переговариваясь, они подступают всё ближе к их безопасному убежищу в сырой станции. — Однако… — тянет Пит, — мальчики Роджерса слишком быстро нас нашли. Торнадо снова раскручивает мысли в голове Пола Уайта, царапая песком мозг. Может сдаться? Покинуть этот кошмар в наручниках, но покинуть? Что-то внутри очень яро сопротивляется, хотя голос логики убеждает, все правильно. Они помогут. Тот самый момент. Когда в играх начинается таймер, условный или и реальный, он призван добавить несколько сжато-компульсивных «быстрее-быстрее» эмоций. Пол ненавидел таймеры. И спешку ненавидел.       Странная женщина всё так же раскачивается из угла в угол, сидя на просыревших матрасах. — Так, как отсюда уехать, — шепчет Пол, подходя к ней и вздрагивает. Грохот. Внизу кто-то начинает ломать дверь. — Милый, тебе нужно управлять, — говорит она нараспев, вырезая ножом фигурку из маленького кусочка дерева. — Гениально, — возмущается Пит, дёргая дверь от себя. Странная её конструкция словно не предполагала ручку, что уж тут говорить о замочной скважине. О том, что это вход сигнализировали характерные прорези в металлической стене, но никак даже вытащить её, или подцепить чем-то нельзя было, — забей, за столько лет она просто давно намертво застряла. — Что, как это «управлять»? Тук-тук, дверь слетела с петель где-то внизу. Он суетится, тик-так, мысли летят наперегонки с сердцем. Главное, вовремя войти в поворот. — Милый, ты видишь то чего нет, но совсем не замечаешь то, что есть, — отвечает она возвращаясь к своему вырезанию, напевая причудливо-необычный мотив себе под нос. «Мертва красивая луна, Спускались в воду корабли. Ампутация. Кажется его способность удивляться бесследно затерялась во тьме улиц. Попала под скальпель эмоционального хирурга. — Либо мы открываем её, либо прыгаем вниз, потому, что они уже внутри, — Пит носился вокруг двери, в поисках чего-то, пока Пол замедленно наблюдал за ним. Что-то, что я не вижу. Железная гладкая стена. Пол осматривается. Платформа. Рельсы посередине комнаты, ржавые перила. — Эй, ты куда? — спрашивает Пит, когда Пол возвращается обратно в офисы, аккуратно ступая по отсыревшим папкам, он заворачивает к одному из столов, находящемуся ближе всего ко входу, внимательно осматривая его полностью, он замечает небольшую коробочку под кипой почти разложившихся бумаг. На столе снова красуется табличка «Управление». Ну да, коробочка намертво прикручена к нему, а в верхней её крышке имеется прорезь для ключа. Чёрт, до боли знакомо. Пол, кажется, даже знает, где искать, и носится от стола к столу, от полки к полке, пока не замечает ключ на небольшой вешалке у сейфа. Ну, да, они всегда их здесь хранят. Хоть бы подошёл. Хоть бы подошёл. Коробочка распахивается, обнажая небольшую, ровную кнопку размером с ладонь, и Пол замечает краем глаза какое-то движение слева от себя, где был проход на лестницу. После нажатия, он слышит металлический лязг с платформ, куда пытается ползком пробраться, закрывая за собой дверь. Странный механизм сработал, и, теперь за стену напротив на платформе можно было пройти. Пит уже нырнул в проем, и Пол последовал за ним, под жутковато-чудную мелодию, что напевала женщина. На берегу стоит она, Глаза пусты, ты посмотри…» Во тьме комнаты угадывались какие-то механизмы, словно это промышленное помещение, полное непонятного рода труб, уходящих в потолок. Нашли. Вот и рельсовый экипаж. — Угу, — хмыкает Пит, осматривая странной формы какое-то подобие кареты, стоящей на клочке рельс посреди помещения, — там вон рычаг, не хочешь помочь?       Уайт мечется по комнате, пока не находит железное подобие ручника, торчащее из сыро-бетонного пола. Однако, видимо, проржавевший механизм поддаётся не сразу, и приходится приложить усилие всем весом тела, чтобы сдвинуть его к земле, и когда это получается, вдруг, над дверью загорается красная лампочка, а скелетоподобная створка раскрывает свою пасть. Всё это время, железная стена, которую рассматривал Пит, была лишь огромным подобием гаража. Мгновение. Он смотрит сквозь открывшуюся стену на оперативника, застывшего в дверях офиса, пока странное подобие кареты вместе с рельсами, на которых они сидят, флегматично, почти монотонно скрипя выезжает из комнаты, становясь на основной путь. Песок набирает скорость, страшно-мерзко вращаясь в голове. Сдаться? Нет. Почему? Человек в форме медленно поднимает оружие. — Стой, не двигайся…— командует он, озадаченно-замедляясь, всматривается в Пола, моментально поднявшего руки вверх, — ты… ты… не должен здесь… — но отвлекается на странное копошение в углу и снова начавшееся пение, поворачиваясь к источнику звука. «Страшнее чем утонуть Может быть не захлебнуться Кусок рельс с каретой встаёт на место, и по вокзалу проносится пронзительный для его мёртвой тишины сигнал, когда рядом с ними из мраморного углубления в платформе выдвигается еще один рычаг, похожий на этот. — Черт, кажется они все сейчас будут здесь, — шепчет Пит прячась за темно-фиолетовым корпусом машины, разделяющей его и военного. Наверное, тот и не заметил Пита в полумраке, хотя, Пол не был уверен, встроены ли в линзы его маски какие-то устройства для ночного видения. В мёртвые пучины раз взглянуть И потускнеть и не вернуться.» Пол в нерешительности переводит взгляд. Пит из укрытия пытается дотянуться до ручки кареты-экипажа, чтобы попасть внутрь. Женщина всё так же копошится в углу, вырезая свою фигурку. Мужчина в форме нерешительно вскидывает оружие направляя его то на Пола, стоящего сбоку от повозки, застывшей посреди комнаты, то на женщину в углу, которой, видимо, до него нет никакого дела. — Так, ты, — он указывает на Пола, — замри пока. Смена кадра. Переключается на женщину: — Так, что ты там делаешь? Положи немедленно, — Пол аккуратно придвигается к Питу, — Положи, я сказал… Всё вокруг мелькает, сменяется, как в театре акт за актом, а вот он потерялся. Я актёр или зритель? Оперативник приближается к поющей пугающей незнакомке. Пит, пользуясь случаем, запрыгивает в карету, благо она без верха. Мне выходить на сцену или безлико занять место в зале? — Что это такое? Приём. — наконец, человек в форме связывается, видимо с остальными, Пол нерешительно смотрит на Элкинса, машущего ему изнутри, мол «залезай скорее», — Черт! Какое-то шарканье. и выстрелы. Как странно… Наконец Пол, словно очнувшись, срывается с места, запрыгивая в повозку он закрывает дверь, глядя на Пита, сидящего на дне под тёмно-кожаным креслом. Пауза. И? И что дальше? Как ее заставить ехать? Из офисов, видимо прибегает еще кто-то, судя по шуму шагов, всё нарастающему и нарастающему. Кто-то не один. Черт, в этом тихом городе каждый звук становится осмысленным. — Рычаг, Пол рычаг, — шепчет Пит, пока они лежат на дне электрокареты. Тысячи звуков, по-своему странных, вращающихся вихрем в голове Пола Уайта складываются в мысли, пока он сверлит взглядом разбито-стеклянный потолок над ними, острыми зубами вгрызающийся в непроглядную тьму снаружи. Это как смотреть в окно, пока в соседней комнате работает телевизор. — Что за нахе… Странный хруст и глухие шлепки, словно с неба упало нечто вязкое. — Корнели, — шум шагов из офиса, окрик. Надо что-то сделать. Пол собирается с мыслями и аккуратно выползает из экипажа обратно на своеобразный перрон, посматривая сквозь железные колёса на происходящее с той стороны рельс. Несколько пар военных ботинок. — Чёрт, валим, — выстрелы. Ползи, Пол, сейчас главное рычаг. А если он не сработает? «Тёмная ночь, черные глаза Тонут во мгле чьи-то голоса» В углу, где копошилась бабушка начала расти странная тень, она искажается, вместе с её голосом, плывущим и растворяющемся в рыках. Почему-то ему вспомнилась сцена из Коралины, когда мама с пуговицами в глазах превратилась в ведьму. Пол изо всех сил тянет на себя рычаг. «Тихо мой друг, очи закрой Будет закат, попадёшь домой» БУМ. Вспышки. — Пол, что ты там возишься? — напряжённо шепчет Пит, выглядывая из убежища на металлических колёсах. Чирк. Что-то скользнуло, повреждая мягкий металл, почти рядом с его головой. Не поддаётся, заклинило. — Назад, назад, все назад, — за голосами военных слышится странно-реверсированное пение. Как в начале той песни Moby.

In my dreams im dying all the time.

Ну, давай же, двигайся, пожалуйста. Во всей этой суете, гомоне, кажется город ожил, желая вторить свой голос в ожесточённый спор шумов на станции. Пол вдруг вспомнил, откуда ему это место знакомо… Рычаг сдвигается. «Внимание гражданин, данная зона находится в карантине, любая попытка покинуть карантинную зону строго запрещена. Пожалуйста, дождитесь прибытия БиМеЗ» Пол заторможено замечает, как экипаж начинает медленно двигаться по рельсам, скрипя и возмущаясь при каждом повороте колеса. Ого, он все-таки поехал… В прошлый раз военные приезжали на нём. Когда это в прошлый раз? Нет, всё было иначе. ДА ОТКУДА Я ЭТО ПОМНЮ? На секунду Пол лишается своего укрытия, пока колесница медленно разгоняется по рельсам, он замечает того самого Корнели, точнее его тело, скрученное так, словно кто-то пытался его выжать, подобно тряпке. Вся стена забрызгана чем-то, пока в офисах, сквозь дверь нечеловечески худая и тонкая фигура двигается, периодически озаряемая редкими вспышками от выстрелов. Как какой-то дешёвый фильм. В фильмах, обычно вспышки яркие. В фильмах, обычно вспышки после каждого выстрела. В фильмах, обычно… — ПОЛ, НЕ ТОРМОЗИ, — кричит Пит всё дальше уезжая с повозкой, и Пол срывается, догоняя его, запрыгивает, падая на дно разгоняющейся кареты. И куда мы теперь?

***

      Пока колеса стучат по железной дороге, Пол неуклюже закинув ноги на полусгнившее, когда-то кожаное сиденье, рассматривает неестественно чёрное пространство над головой, борясь с отголосками странного шума в ушах, копошащегося там еще со станции, видимо из-за выстрелов. Те, кто пришёл туда, точно знали, где их с Питом искать. — И что? С ними был Роджерс? Или как? — слабо надеясь избавиться хоть от одной проблемы интересуется Пол, силясь понять, что вообще произошло в этом гомоне и сумбуре, пару минут назад. — Не знаю, Пол, я ничего не знаю, — не отводя взгляд, заторможено сообщает Пит. Раздуто-мерзкое ощущение, пока его мысли вращались в торнадо, в них прилетела пара интересных воспоминаний, которые Пол Уайт отчаянно прятал в самом тайном отделе офиса высшей нервной деятельности. Он знал, что подло врёт себе. Просто не хотел это понять. Грохот выстрелов эхом разлетаясь по ночному городу все затихает и затихает, отдаляясь. Наконец, он осмеливается высунуться из безопасного укрытия, взглянуть на улицы и мелькающие кусочки домов. Глубинный ужас. Мириады черепичных крыш, проносящихся в темноте, кажется заполонившей этот мир навсегда, странным эхом восхищения врезались в сердце. Завораживает. Подумать только. Целый город. Покоящийся во тьме, никем не обнаруженный. Пол посмотрел вперёд. Они проезжают под мостом, больше похожим на замок, с неуклюже-широкими нагромождениями домов над опорами, украшенных деревянными балками крест накрест. Словно бы основание моста, опора, это огромный ствол дерева, разросшегося множеством крыш и мутных окон. А прямо — ничего. Лишь металлическая дорога, уходящая куда-то в черные просторы. Хоть бы один фонарь… Следующая станция — граница чёрной дыры, огромная пасть водного монстра. — И что теперь? — Едем, — пожимает плечами Пит.

***

— Почему ты не стал архитектором, как хотел? — спрашивает Пит, перекидывая ноги за пределы повозки, ложась на фатально отсыревшие сидения спиной. «Одна макушка деревьев, железный столб и он сломает ноги» — совсем спокойно, как факт, проносится в голове у Пола. — Не знаю, одно время я вообще не хотел хоть кем-то быть, — рассматривая трапециевидную крышу высокого здания с часами, пожимает плечами Пол. Вместо 12 в верхней точке кованого циферблата красовалась римская Х. Ноги так и не высохли. Пол уже чувствует, как болезненно отзывается сморщенная кожа. И всё же так лучше, чем босиком. — Что ж, у тебя получилось. — усмехается Пит, — Быть никем в офисной одежде очень просто, черт, где мы вообще, — спрашивает он когда их маленький вагончик заныривает в тоннель с огромной светящейся разными лампочками надписью «Da c g R m», а о том, что на самом деле когда-то было написано, догадаться было сложно, однако тоннель явно лучше освещён, чем всё, что они видели за последние сутки. Или двое… Пол точно не мог понять, сколько они скитались здесь, вне времени. Бледные фигуры, застывшие в странных позах. — Это что? Манекены? — не унимается Элкинс, заныривая обратно в их вагончик с уютной сыростью. Несколько десятков фигур, одетых в самые разнообразные костюмы стояли в выемках тоннеля, в свете на удивление ярких тёплых прожекторов, каждый, на своём уникальном фоне. — Видимо куклы, — отвечает Пол рассматривая темно-синюю куртку с черными нашивками на плечах одного из манекенов, стоящего в военных шароварах на фоне какой-то площади, с каменными арками и цветочными изгородями, — смотри, у них прорези на подбородке. — Жутко, как у кукол чревовещателя, — отвечает Пит и отворачивается. Там была и девушка, в платье напоминающем наряд лондонских танцовщиц бурлеска. Точнее кукла с аккуратным париком стиля двадцатых, в ярких стразах и перьях, огромными крыльями закрывающими половину её тела, стоящая на фоне деревянной сцены с красными кулисами. Словно комната ужасов на рельсах. Вот дама в чёрной карете, скрывающая большую часть лица огромной шляпой. Слева манекен в одежде охотника и клетчатой кепке с двумя козырьками. — Криповая фигня, в этой темноте я скоро свихнусь, — жалуется Пит, рассматривая бесконечно-странные постаменты, имитирующие непонятно зачем, разных людей в «естественной среде их обитания», — мне кажется они двигаются, блин. Грохот разлетается, отскакивая от узких стен тоннеля. Кто-то стреляет, и Пол замечает на заброшенном перроне, среди манекенов Роджерса, из-под его темных волос стекает кровь прямо на лицо, но, кажется, дела ему до этого нет. — Давай сюда, — выкрикивает Пит, перегибаясь через дверь их всё куда-то мчащейся каретки, когда видит какого-то старика, медленно шагающего за Роджерсом, по каменной кромке и пса с металлическим каркасом охватывающим шею, впивающемся в ноги. Пит протягивает руку, пытаясь помочь Тейту взобраться. Следующие пять секунд были быстрее мгновения, когда он зацепился за край экипажа, пытаясь подтянуться и залезть внутрь к ним. «Внимание отрядам экстренного реагирования. Проникновение в зону Лямбда» Вот мы и выполнили задачу, Гордон Фримен Проносится в голове Пола, пока тот в оцепенении снова растерявшись смотрит на то, как Роджерс почти уже запрыгнул в вагонетку. Весь потрёпанный и полубезумный, он тут же набрасывается на Элкинса: — Ты что сделал, что это за место, мать твою? — Пол хватает его за плечи, пытаясь оттащить от друга. Вдали проясняются силуэты кирпичных труб, какого-то тёмного завода. Теперь мы точно потерялись. Улетели вслед за Дороти в её пустом, отсыревшем домике. Тук-тук. Стучат колеса. Пол заторможенно наблюдает ржавые змее-трубы, сплетающиеся в силуэты домов, но вряд-ли выполняющие такую функцию. — Успокойся, черт, Тейт! — город ревёт, кричит, механически лязгая, встревоженный неожиданными гостями. Кажется, что сигнализации повсюду вдруг очнулись от многолетнего сна, решив спеть свои парадно-визгливые песни. «Внимание отрядам экстренного реагирования…» Роджерс отпускает Пита, и некоторое время они сидят на железно-сыром дне экипажа, переводя дыхание. — Где мы, Питсвелл? Что происходит? Тук-тук. Скрежещет экипаж, заезжая в ржаво-стимпанковскую часть города, обвитого тысячами змеетруб. Тук-тук. — Я не знаю, — неопределённо выдыхает Элкинс, поправляя грязно-красную кофту. Шум, гам, грохот. Сплетённые в некое подобие здания трубы, стремительно приближаются, возвышаясь подобно жилистой пасти монстра, разинутой, чтобы поглотить их навсегда во тьме. Щелчок. Роджерс направляет слабо поблёскивающий от мутных фонарей серебристый пистолет прямо на голову Пита. — Эти твари, порешили моих ребят почти играючи. Так что я даю тебе один шанс всё объяснить. Черт. Элкинс некоторое время отрешённо-потерянно глядит на «раздатчик смерти в металлических капсулах», потом нервно выдыхает. Ярко-огненной вспышкой на ветру погасла надежда. — Ну, давай, стреляй, блять, тогда ты навсегда здесь застрянешь, — усмехается он, когда отблески на его лице становятся ярче. Они въехали в огромный ангар, по железным платформам которого уже сновали несколько Бобби. — Если мы остановимся, то все умрём, — шепчет Пол, в ужасе рассматривая огромную надпись «Vern Station», на слабо подсвеченной уныло-холодными лампами железно-синей табличке, покоящейся на двух трубах над ними. А самое главное — тупик за ней. Тщетно. Такое ощущение, что обстановку вокруг здраво оценивает лишь Пол Уайт, вздрагивающий, когда Тейт не глядя переводит оружие в его сторону. — Тогда так. —Черт, опускаешься до убийства гражданских? — уже теряя самообладание шепчет Пит. Чирк. Щёлк. Треск. Уныло-медные скамейки из вездесущих труб неумолимо приближаются. Тут автоматическая остановка? Холодное дуло безжизненным взглядом всматривается в то место, где должен быть третий глаз Пола Уайта. Странного вида автомат вдали, на перроне, у железно-медной стены, какие обычно стояли на улицах, продавая газировку, с неоновой надписью «Cortneu W» полностью теряется, за широкой спиной какого-то мужчины-гиганта в кожаном фартуке. Щёлк. Треск. Чирк. Чёртовы бобби повсюду. Вагонетка сбавляет ход. — Фонду всё-равно на каких-то гражданских, тебе ли не знать, — механически-отрешённо отвечает Тейт. А тут красиво… С какой скоростью вылетают кусочки мозга убитого? Наверное, чуть медленнее пули, опять же, голова — сложное, неоднородное тело. Почему такой задачи нет в учебниках по физике? Пол вдруг переживает, что Тейт промажет, оставив его калекой, и что самое печальное — живым. Вагонетка с бешеной уверенностью теряет скорость. Кажется, чёртовы бобби повсюду, но Пол, вдруг, замечает, что это не совсем так: один, изломанно-механически выныривает из-за дальнего угла, поворот в который обозначен стеклянной табличкой «Raven avenue», синими лампочками подсвеченной изнутри; второй уверенно быстро шагает вдоль путей, и, хотя экипаж едет еще на приличной скорости, существо, подобно аниматронику, делая нечеловечески быстрые шаги, легко их летящую карету перегоняет; и последний — третий, Пол заметил его не сразу, наблюдает за всем происходящим совершенно неподвижно из небольшой стеклянной рубки справа. Три, их всего три. Пит немного дёргается в сторону Пола, и Роджерс, поднимая курок, все так же, в помешательстве глядя на Элкинса, предупреждает: — А-а, 860 футов в секунду. Скорость пули явно больше, чем твоя. Ты знал, что у пистолета округлые наконечники пуль потому, что главное — его останавливающее действие, а не смертельное? Но что еще важнее, на мой взгляд, какой бы формы не была пуля, самый большой эффект она несет, пока находится в опасной близости от жизненно-важных органов. Опять же, на механическом перроне было много всего, что Пол изначально принял за бобби. На скамейко-образной трубе сидела непропорционально длинная фигура, сжимая в нечеловечески длинных, трёхпалых руках железную коробочку, он светящимся жёлтым глазом всматривалась в ново приезжих без каких-либо эмоций на полностью гладком, неестественно-сморщенном лице, как и какой-то, в прямом смысле здоровяк, уже пять минут с необычайно-грустным рёвом избивающий красный автомат «Cortneu W.» И, хоть Пол видел только сморщенную кожу лысой головы, украшенную огромным швом уходящем далеко под аккуратно-белую рубашку, он не хотел увидеть то, что повернётся к нему, когда закончит мучить железный ящик. Тени. — Ты, немного посмотри вокруг, Тейт, сейчас важнее другое, — цедит сквозь зубы Элкинс. Пол вдруг вспомнил момент из «Унесённых Призраками», когда девочка ехала на поезде по воде, а вокруг были лишь тени, смутные очертания людей. Их экипаж почти затормозил, заставляя, наконец, Роджерса опустить пистолет, и начать оглядываться по сторонам так, словно он только очнулся. От пристани их отделяет лишь кованый забор с калиткой, около которой уже ожидает, сложив руки за идеально ровной спиной один из констеблей в чистой, на удивление, аккуратно выглаженной парадно-синей форме. Роджерс перехватывает пистолет поудобнее, выглядывая из края повозки, когда Пол замечает, что они перестали двигаться. Пауза. Стук. Полностью чёрная пустота глазницы фарфорово-белой улыбающейся маски констебля неопределённо всматривается в них. Наконец, здесь достаточно света, чтобы разглядеть вторую часть лица бобби, не скрытую под растрескавшимся покровом накладки, который, не совсем является маской, как оказалось, а, скорее неряшливо воткнутым в высохше-бледную кожу протезом. Сухой, сморщенный, как у мумии красно-мутный глаз, вряд-ли мог хоть что-то увидеть, из-за медленно вытекающей из него чёрной жидкости и из-за своей абсолютной неподвижности, но это был единственный кусочек, когда-то живой материи, не скрытый униформой констебля. И, глядя на эту мертвенно бледную, высохшую кожу Пол был рад, что все остальное аккуратно скрыто, однако, почему-то, ему подумалось, что выйди бобби к нему без этой странной маски и форменного шлема, без идеально белых перчаток и металлического гофро-шарфа на шее, он выглядел бы менее жутким. — Твари, это из-за вас всё случилось! Пол запомнил, как в стоп-кадре, когда Роджерс в некотором подобии помешательства начал палить по всему вокруг. Самое интересное, что никто даже не пошевелился и пули не нанесли вреда совсем бобби, который спокойно прошел по перрону в сторону странного рычага и дернул его. Пит, воспользовавшись замешательством Тейта рванулся к нему, силясь выхватить пистолет. Еще выстрел. Пол вдруг замечает, как Элкинс, отлетая от Роджерса оседает, ударяясь головой о металлическую стенку. Кровь. Черт, здесь столько крови. Он хватает Пита за плечи, всматриваясь в его лицо. Элкинс слабо улыбается, прижимая руку к шее. НЕТ НЕТ НЕТ. Только не снова. Так не должно всё закончится. Рельсы с механическим лязгом раздвигаются, обнажая пустоту под ними. Кажется, это конец. А затем вниз, вниз и снова вниз. Время легче пера, медленно планирует следом за летящими. Не поспевает. Искажается, разбиваясь на крохотные осколки, как запотевшее стекло…

***

…с изображением 2-D криво выведенным Питовским пальцем. За окном мелькают уныло-монотонные многоэтажки, по-летнему расплавленные пасмурной меланхолией. Так оглушительно тихо, мама не включает радио, молча направляя автомобиль за город. — Эти бесконечные перестрелки на вагонах, максимально клишированные и глупые, я считаю, чувак, — выдыхает он, давая еще одному кусочку стекла запотеть, — если платформа едет вниз, значит обязательно вылезут хедкрабы. Мария еле слышно всхлипывает на пассажирском сиденье, разглаживая складки на чёрном платье, она переводит взгляд куда-то вдаль. Пол прекрасно понимает, что Элкинс лишь пытается разрядить напряжённую атмосферу в машине, пока он боится даже издать звук. — Да мам, все хорошо будет, — улыбается Пит, постукивая её по плечу. Машина медленно скользит по уныло-дождливым июльским улицам, и именно в этот момент, когда Пол впервые после выздоровления встретил миссис Элкинс, он непонятно почему испытал огромный укол вины, может виной тому бесхозно брошенный ими её велосипед в лесу, может, что-то еще, но он до смерти боялся посмотреть ей в глаза. — Помнишь, future is coming on, Пол, ничего, — он шепчет ему на ухо, — она всегда так дуется, но все же обошлось, это главное. Промочили немного ножки… Он переводит глаза на пасмурное небо…

***

…солнца нет, но слабое воспоминание о нем проникает сквозь тучи, и непривычно яркий свет слепит глаза. Что? Пол садится, вытаскивая промокшие ноги из реки, болезненно оглядывая неровно торчащие из воды камни. Некоторое время он просто сидит, пока эти лентяи в офисе высшей нервной деятельности, наконец закончат свой перерыв на кофе, и возьмутся за дело. Может, это был сон? Тогда откуда он здесь? Стоит обойти и всё посмотреть.

***

      Никакого грота под горой не оказалось. Никого вообще у реки и под горой не оказалось, но, может, Пит уже в мотеле. Ну да, он не нашёл его и решил пойти туда, всё логично.

***

      В их комнате пусто. Galant одиноко покоится на парковке. Кто-то же должен знать, что случилось…

***

Пол Уайт соединяет два и два. Тысячи мыслей срезают кожу. Роджерс стрелял в Пита. Они упали с вагонеткой. Возможно, он не выжил. НЕТ. Но, такое может быть. Он пришёл в себя лишь на пороге дома, к которому мчался всё это время. И он совершенно не помнит, как приехал. Дзинь, дзинь, дзинь. Тысяча нажатий на кнопку звонка. Дзинь, дзинь, дзинь. Тупая дверь, дурацкая дверь. — Пол, — улыбается Нед, открывая ночному гостю, — ты всё-таки приехал… Конечно я приехал. Конечно. Я. Приехал. — Что случилось, Нед? — голос Пола бесцветно отражается от тёмных стен. Холодный, и спокойный, он — вылетевшая из вулкана магма, на огромной скорости внезапно остуженная ветром. — Ты мне расскажи, что случилось, — мягко, почти испуганно отвечает Нед. Боится. Он боится потому, что понял — я всё знаю. Конечно, Нед, теперь я всё тебе расскажу. — Это всё ты, Нед, — шепчет Пол, слабо улыбаясь, он качает головой, прицокивая, — ты рассказал ему про Пита, ты рассказал ему. И теперь Пит. — Рассказал? Кому? Давай ты успокоишься, Пол, заходи, пожалуйста, садись, поговорим, чай я поставлю. Я спокойнее птицы покрытой солью у берегов мёртвого моря. — ЭТО ТЫ ПОЗВОНИЛ ЕМУ, НЕД, — истерично кричит Пол, он трясётся, словно внезапно вылетевшая из шкатулки с сюрпризом пружинка. Нед аккуратно отступает вглубь дома, пытаясь не делать резких движений, скрываясь во мгле. И нащупывает в кармане телефон. В чёртовой мгле, бесконечно проникающей в глаза. Темные дни, сырость. Сырость. Сырость Что сказал скелет в баре? — Пол, послушай, я должен был… У меня не было выбора. — ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПИТ… — Нед все дальше и дальше отступает вглубь дома, в кухню. — Что? Да ты совсем свихнулся, — не сдерживается он, перебивая, потом вытягивает руки в защитной позе, приближаясь к столешнице, — успокойся, Пол. Смерть Пита это, правда, печально, и мне жаль, но… Он знает, что Пит умер. Я и сам это не знаю, а он знает. Он даже не удивился… Похолодело. Остыло. Вот из-за кого всё это. Пол резко успокаивается, о-да, теперь-то вся картина ясна и понятна. — Положи телефон, кому ты звонил?!       Нед Кумпель совершил лишь одну ошибку в этот день, попытавшись незаметно вытащить нож из ящика, который он выставил перед собой, когда Пол Уайт прыгнул на него в истерике. Ширк. Шум. Кажется, всё внезапно стихло, замерло. Но тихо не было. Так легко? Этот хрип.. И глаза. Нед смотрит куда-то вверх. В зеркале души ничего не отражается, лишь застывшее воспоминание. Так вот, что значит остекленеть. Дайте, пожалуйста, пиво и швабру. Пол слабо усмехается. Ну, конечно, скелеты же не могут пить, иначе всё польётся. Ему потом нужно будет подтереть за собой. Бардак просто ужасный. Так все просто. Мутно-вязкие. Слабо-серые. Это уже не глаза. Останавливается, смотрит. Время темно-красной лужицей растекается вокруг него, как кровь. Или это кровь, как время? Темно. Какие-то шаги, крики. Туман. Какой в доме может быть туман? Нет, это в голове. Ничего не видно… Всё заволокло.