Гарем

Ванечка всю свою сознательную жизнь прожил в гареме. Да, в небольшом гареме в одной очень маленькой и закрытой стране с мягким климатом и вкусными фруктами. Его выкрали у родителей лет в девять или десять, он точно не помнил, когда они поехали отдыхать в теплые страны, посмотреть на экзотику. Посмотрели. Добрые тети, с бубенчиками на запястьях и щиколотках, знаками предложили ему конфет и мороженого, Ванечка подумал и согласился. Отец с матерью опять ругались, забыв о нем, что, впрочем, давно было обыденностью. До сих пор он не потерялся только потому, что сам следовал за ними по пятам, а не потому, что за ним хорошо присматривали. Обычно им занималась няня, но ее на курорт не взяли. Мороженое уже начало подтаивать, а бубенцы звенели так мелодично и чарующе, вплетаясь в незнакомую речь, что Ванечка взялся за протянутую руку и пошел в кафе, а потом в машину. Маленький самолет, на котором они летели над бирюзовым морем, поразил его своей игрушечностью и одновременно настоящестью. Ванечка любил изящные вещички. В салоне было еще несколько мальчиков и девочек постарше, все такие же белокожие блондины, как и он, только не такие красивые, это Ванечка сразу для себя решил. Он знал, что красивый, его часто брали для съемок в рекламе детской одежды и игрушек. В будущем он видел себя моделью. Может, даже знаменитой. Моделям не надо улыбаться. Это было важно. Сам Ванечка ничего не замечал за собой, но родители и одноклассники часто называли его ледышкой, истуканом, аутистом и другими словами, которые, впрочем, не вызывали в нем никаких эмоций. Ванечка всегда был спокоен. Сперва это радовало молодых родителей, потом пугало и злило, но Ванечке на это было все равно. Может поэтому все мальчики и девочки в самолете спали, а он нет. Добрые тети с бубенчиками предложили ему сок и сладости, посадили у иллюминатора и позволили наслаждаться видом. Его привезли в красивый дворец, окруженный высоким забором и цветущими кустами. Те же тети отвели его в светлую комнату, разделенную прозрачной шторой на дневную и ночную зоны. Что ему говорят, он не понимал, но жесты были его стихией, не выражая своих эмоций он отлично понимал чужие, и всегда знал, когда можно подойти к родителям, а когда не стоит. Никогда. Бубенцы предложили ему выбрать себе место для сна из восьми матрасов с подушками и разноцветными одеялами, аккуратно сложенными в ногах. Ванечка выбрал самую крайнюю правую кровать, отделенную от других резным столбом. Он не любил быть в толпе. Это было как летний лагерь, куда его уже отправляли, только красивее. Женщины заулыбались, довольные его покладистостью, принялись гладить по голове и трогать щеки, но Ванечка внимательно посмотрел каждой в глаза, и они убрали руки, сразу понимая, что ему не нравится, когда трогают. Ванечка умел донести до окружающих свои чувства без слов, если было очень надо. Потом привели остальных девочек и мальчиков, разложили по оставшимся кроватям. Они проснулись, начали бегать, кричать, шуметь, стучать. Ванечка лег на свою кровать, отвернулся к стене и уснул. Он всегда засыпал, когда родители ругались. Шум не мешал, он отключался в голове сам собой, едва Ванечка закрывал глаза. Проснулся от легких прикосновений к плечу, обернулся, сдвинув брови. Женщина с бубенцами немного отпрянула, сложила руки перед грудью, чуть поклонилась и поманила за собой. Ванечка легко встал и пошел. Он всегда быстро просыпался, мгновенно приходя в бодрое состояние без раскачки. Дома это было важно. Как он и предполагал, женщина показала туалет и душевую. Ванечка увидел себя в зеркале, недовольно поджал губы. Волосы растрепаны, рубашка помята. Женщина заметила едва заметное проявление недовольства, опять поманила за собой, привела в огромную гардеробную. Столько одежды Ванечка видел только в детских магазинах. Она начала снимать вешалки с рубашками, прикладывать к его груди, но ее выбор Ванечке совершенно не нравился. Он отстранил ее руку и пошел между рядов, проводя рукой по тканям. Ощущать разницу фактур было приятно и медитативно. Он обошел все стойки с одеждой и вернулся к одной, снял легкую голубую рубашку, под цвет глаз, без раздумий сходил за просторными черными брюками на резинке. — Хочу такие браслеты, — указал на колокольчики женщины и на себя. Она повела его в другую комнату к шкафам с украшениями. От блеска зарябило в глазах. Он увидел подходящие браслеты, выбрал серебряные, проверил на звук, удовлетворенно кивнул и поспешил выйти. Они вернулись в душевую, где женщина показала куда положить вещи и велела раздеваться. Если она ждала протестов, то была разочарована. Ванечка с облегчением скинул пыльную и потную одежду, шагнул в квадратный каменный поддон, быстро разобрался с водой и подставил лицо под прохладные струи. Няня всегда помогала ему мыться, и он не имел ничего против чужого присутствия. И спину потереть можно, да. А вот голову трогать нельзя! Чистый и свежий, Ванечка позволил отвести себя в столовую. Система шведского стола была ему знакома. Он набрал на тарелку всего понемногу. Что-то понравилось, что-то выплюнул без смущения. Слишком сильные вкусы и запахи его тревожили. От них кололо под языком и щипало глаза. Утолив голод и любопытство, он нашел взглядом женщину с бубенцами, подошел к ней, показал грязные руки. Она вновь отвела его в душевую, где имелся и ряд раковин. Если бы у Ванечки спросили, что делали остальные девочки и мальчики, приехавшие с ним, он не смог бы ответить. Сейчас они для него не существовали. После еды его отвели в класс, выдали тетрадь, ручку и учебник. Это была детская азбука, только на языке этих людей. Ванечка не знал, как произносится тот или иной звук, но быстро составил примерное представление о языке в целом. Буквенное, слева-направо. Не сложнее его родного. Постепенно класс наполнялся, приходили другие ученики, рассаживались, тихо переговаривались между собой. На двоих подростках позвякивали кандалы, у некоторых девочек на шеях красовались плотные ошейники. Все они были одеты одинаково, в тонкие бежевые рубахи до пят. Прояви Ванечка интерес, он бы очень удивился разнице между ним и остальными, но Ванечке было все равно. Он даже не обернулся на шум. В класс вошла другая женщина, закутанная в черное. Ванечка услышал звон ее браслетов и успокоился. Так началась его учеба и жизнь на новом месте. Что это именно гарем, Ванечка понял далеко не сразу. Примерно через год, когда он уже свободно владел языком, учителя смогли донести до него, куда он попал. Не сказать, что это его опечалило или обрадовало. К этому моменту его уже переселили в отдельную комнату на втором этаже, избавив от назойливого присутствия сверстников, и он полностью погрузился в изучение языка и других наук, которые ему преподавали. Одновременно он узнал о себе, что очень пластичен и может танцевать. Движения под музыку успокаивали после будоражащей боли растяжек и физических упражнений. Еще одна причина, по которой Ванечка жил отдельно, это два сломанных носа и один едва не выцарапанный глаз — результат неудачных попыток других детей пошутить над ним. Кажется его даже запирали в качестве наказания, но он проспал все это время, а бить его не стали даже после третьего инцидента, просто отселили. И Ванечка тут же забыл о существовании других рабов. Из идеального покоя, которого ему удалось достичь в этом необычном месте, он вышел только однажды, когда вместо его женщины пришел молодой мужчина и сказал, что теперь он будет помогать Ванечке, так как мальчик уже вырос и женщине это делать неудобно. — Нет! Ты не такой! — нахмурился Ванечка, сверля его взглядом. — Будешь упрямиться — накажу, — двинулся на него мужчина. — Ты не такой! — взвизгнул Ванечка и оскалился, вставая в стойку. Борьбой с ним тоже занимались два раза в неделю в плюс к остальным тренировкам. Драка была неминуема, но тут в приоткрывшуюся дверь проскользнула его бывшая служанка, зазвенела браслетами. Ванечка услышал привычный звук, потянулся к нему, наклонил голову на бок, словно птица. Агрессия покинула его лицо, кулаки разжались. Женщина тихо переговорила с мужчиной и отдала ему браслеты с глубоким поклоном. — Пора переодеваться на тренировку, — мужчина подошел к шкафу с плетеными ротанговыми дверцами, достал спортивную форму, повернулся к Ванечке, напряженно вглядываясь в лицо юноши. Колокольчики на его руках звенели немного резко, Ванечка поморщился, женщина опять зашептала мужчине, тот стал двигаться плавно, звон стал таким, как надо, Ванечка расслабился и начал раздеваться, забыв о присутствующих. Мир стал привычно-правильным. Тренировки полезны для тела и духа, это он помнил и не сопротивлялся. Все хорошо. К тому, для чего нужны рабы в гареме, его тоже готовили, но так плавно, что Ванечке даже не приходило в голову испугаться или смутиться. Этим занимался мужчина с мягкими чертами лица и нежными руками, доставлявший удовольствие его наполненному гормонами телу. Они никогда не говорили больше необходимого, и Ванечка легко отрывался от реальности, сосредотачиваясь на массирующих его внутри пальцах. Тренер до последнего не брал его напряженный член в руку, стараясь заставить Ванечку кончить так. Иногда это получалось, иногда нет. Его не ругали и не хвалили, и Ванечка не зацикливался на том, как был достигнут результат. Ублажать кого-то пришлось гораздо позже. Так получилось, что старый правитель, который берег Ванечку для себя, внезапно скончался по неизвестной причине. Его старший сын, взошедший на престол, совершенно не интересовался мальчиками, но было еще одно лицо, наблюдавшее все эти годы за Ванечкой со стороны. — Айнур, — так называли Ванечку в этом месте, — сегодня я научу тебя доставлять удовольствие мужчине ртом, — мягко проворковал тренер и протянул руку к его лицу. Ванечка отшатнулся и сделал шаг назад, разворачиваясь боком к двери. Не потеряв в миловидности, Ванечка заметно натренировал свое тело и пара стражников с наружной стороны не могла его остановить. Правда за ним и не гонялись. Бежал он всегда в свою комнату и садился в угол за кроватью, обняв руками колени и зажмурив глаза. — Если ты не хочешь тренироваться на мне, может согласишься на молодом господине? — поклонился учитель ширме, из-за которой вышел знакомый Ванечке юноша. Они уже встречались много раз. На занятиях, на тренировках и в бане, куда ходили каждый восьмой день. Ванечка уделял ему времени ровно столько, сколько это требовалось для выполнения задания, но в отличие от других соучеников этот юноша вызывал наименьшее отторжение, хоть и не носил колокольчики на руках и ногах. Он никогда не позволял себе глупых шуток и не шумел, а говорил мягким, приятным голосом и смотрел задумчиво-восхищенно. Видя безмолвное согласие, учитель жестом указал на широкую кровать, стоявшую посреди комнаты на возвышении. Иногда на Ванечкины интимные тренировки приводили посмотреть других рабов, выстраивая их вокруг. Это должно было приучить его никого не стесняться, но в Ванечке этого не наблюдалось в принципе. Он не замечал никого и ничего, кроме себя и ближайшего человека. Юноши разделись, Ванечка сразу встал в позу на четвереньки, готовый получать удовольствие, но тренер привлек к себе внимание, легко коснувшись его бедра. — Сперва вы с господином Даниязом поможете друг другу вставить вот эти игрушки, — он показал два розовых виброяйца с дистанционным управлением. Такое яйцо лежало у Ванечки под подушкой. Он любил эту игрушку. Кончать на пальцах тренера два раза в неделю было маловато, и он развлекал себя яйцом, стараясь кончить без рук. Это было сложно и забавно. Яйцо так приятно щекотало внутри, или приложенное к уздечке члена. — Я могу сам. — Нет. Такое задание. Ты ему, он тебе. — Хорошо. Встаньте на край кровати коленями, господин. Разведите их шире. Теперь ложитесь на руки, — без тени эмоций скомандовал Ванечка и подставил пальцы под каплю смазки, которую лил ему тренер. — Не сжимайтесь, я не хочу навредить. Помассировав кружок мышц, как это делал с ним тренер, Ванечка добавил смазки и толкнулся одним пальцем, погрузил его до конца и потянул обратно, впитывая новые ощущения. Горячо, скользко, шелковисто. Ни одного волоска на коже, так же, как и на самом Ванечке. За этим тщательно следили слуги, удаляя их воском и сахарными лепешками. Почувствовав, что один палец ходит свободно, Ванечка добавил второй этой руки, а немного погодя третий, но другой. Так тянуть удобнее. Уже можно было увидеть темно-розовое нутро. Так вот как он выглядит там. А теперь найдем то приятное место… Кажется он увлекся и пропустил момент, когда нужно было остановиться. Со стоном облегчения Данияз излился себе на колени. Ванечка обернулся к тренеру, ожидая дальнейших указаний. Тот удивленно посмотрел на его руки, все еще находящиеся в пульсирующем заду, сглотнул, заглянул в лицо господина, ища подсказки. Данияз медленно снялся с пальцев, вытягиваясь на кровати, полежал немного, перевернулся на спину. — Вытри меня, — это учителю. Тот быстро принес влажную и сухую ткань, обтер господина, потянул грязную простынь, под которой оказалась еще одна. — Продолжаем. Айнур, встань на колени, — поднялся Данияз, позволяя перестелить кровать. Пальцы Данияза были не такими умелыми, как у учителя, но пропихнуть яйцо он смог, вздохнул с облегчением и плюхнулся на спину, подхватывая себя под коленями. — Только быстро, — велел Ванечке, алея щеками. Быстро так быстро. Короткое «ой» и они оба щеголяют розовыми хвостиками. — А теперь, Айнур, ты должен взять член господина в руку и аккуратно положить головку на свой язык. Ни в коем случае не касайся ее зубами. — Хорошо, — опустился меж ног Данияза Ванечка и взялся за чужой член. Вялая колбаса, вот что это напоминало. Безвольно мягкий член краснел неприкрытой головкой. Тут все мужчины были обрезаны. Его тоже обрезали. Это было неприятно, и Ванечка постарался забыть тот момент. На вкус оказалось тоже не халва, но терпимо. Внутри него заработало виброяйцо, принося привычное удовольствие. Его член потяжелел от крови, наливаясь, и чужой член во рту тоже стал более упругим. Ванечка представил, что обсасывает и облизывает пальцы после вкусной еды, погрузился в процесс и удивленно заморгал, когда рот наполнился чем-то посторонним. Горло дернулось в рвотном позыве, тренер быстро подсунул полотенце, и Ванечка выплюнул белесый сгусток спермы. — Ты справился, — похвалил его тренер. — Разве это не от виброяйца? — прислушался к собственным ощущениям Ванечка. — Нет, я не стал его включать господину. Ты и так отлично справился. Кончивший два раза подряд Данияз растянулся на кровати вялой морской звездой. Не обращая внимания на все еще работающее в нем яйцо, Ванечка заставил господина лечь на бок и ловко извлек игрушку. — Чтобы не было больно, — со знанием дела пояснил он тренеру. Когда-то из любопытства он оставлял игрушку в себе на целую ночь и это оказалось плохой идеей, хоть и кончил несколько раз до суха. — Я могу уйти к себе? Урок закончен? — Да, — кивнул тренер. — Можешь быть свободен. — Нет! — с трудом разлепляя сонные глаза крикнул Данияз. — Иди сюда. Я хочу видеть, как ты кончишь. — Это не так быстро, мой господин, — кланяясь, сказал тренер. — Гуль, подои его! — Да, мой господин. Встань в позу, Айнур. Ванечка встал на четвереньки на краю кровати, широко расставив колени, опустил голову на руки. Жаждущий внимания член покачивался между ног в такт вибрации яйца, то быстрее, то успокаиваясь. Аккуратная мошонка подобралась, и когда тренер провел скользким пальцем по шву, Ванечка вздрогнул и переступил коленями. Виброяйцо делало его очень чувствительным. Умелые пальцы касались его только в определенных точках, легко массируя, сжимая и поглаживая, каждым касанием вызывая приятное томление и добавляло напряжения в чреслах. Тягучая прозрачная капля медленно скользнула вниз, в предусмотрительно подставленную узорчатую тарелку. Через несколько движений к ней присоединилась другая. Горячий, влажный язык коснулся мышц, обжимающих трепещущий силиконовый хвостик, и Ванечка глухо застонал от удовольствия. Рабам не положено получать такую ласку, но тренер баловал его время от времени, наслаждаясь результатом. Ему редко попадались такие необычные рабы. Можно сказать, что Ванечка был единственным в своем роде. Таким холодным и одновременно таким чувствительным. На мгновение рука и язык покинули его, за спиной произошел короткий, но эмоциональный разговор на пределе слышимости, и почти сразу вернулся язык. Только это был не учитель. Другой язык действовал грубее и резче, пытался втиснуться рядом с хвостом яйца, смещая его внутри своими действиями. На член легла мозолистая рука, сжала сильно и властно. Ванечка почувствовал, как по мошонке стекает слюна, а горячий рот оставляет засосы на нежной коже. Он качался между доящей его рукой и трахающим языком, стараясь получить как можно больше ощущений. Максимально много. Яйцо завибрировало сильнее, Ванечка поджался и с криком кончил, обильно орошая тарелку семенем. — Я выбрал себе первого раба, — раздалось над Ванечкиной головой, заставляя его прийти в себя. — Велю перенести его вещи на мою половину, поселить в смежную комнату. Я так хочу. — Да, господин, — смиренно ответил учитель. — Смею напомнить, что Айнур не обычный раб. У него много особенностей в поведении, которые могут раздражать вас. — Я знаю. Колокольчики. Я уже велел сделать себе самые мелодичные и изящные, на какие только способны наши ювелиры. — Вам не обязательно носить рабские браслеты, чтобы пользоваться рабом. Любой другой доставит вам гораздо меньше хлопот. — Я хочу этого, — едва не прорычал Данияз, и Ванечка мог поклясться, что тот держит учителя за грудки одной рукой, а указательный палец другой, метит в глаз тому, кто посмел перечить. — Да, мой господин, — срывающимся от страха голосом проблеял учитель. — Я передам ваши указания всем, кому следует. Ванечка улыбнулся внутри себя. Господин, который готов носить колокольчики ради раба, это было забавно. Еще больше его позабавил страх слуг, которые пришли переносить его вещи на новое место. Они пришли с большими мягкими корзинами, и Ванечке только и оставалось, что указывать пальчиком куда что складывать. Может внешне Ванечка и был равнодушной ледышкой, но уж точно не дурачком. Он отлично понимал, насколько повысился его статус. И господин Данияз, судя по всему, давно желающий его заполучить, был одним из лучших выборов внутри этого королевства. С другими господами и тем более госпожами, Ванечка не знал бы как быть. Перебороть собственное отвращение к некоторым людям было совершенно невозможно. От напряжения так звенело в голове, что он мог только кричать, теряя связь с реальностью. Теперь Ванечка знал, что ментально болен и лекарства от его болезни нет. Только размеренная и упорядоченная жизнь гарема оберегала его от срывов. Господин Данияз не без труда, но все же вписался в систему Ваничкиных координат. Утром его будили, помогали умыться и одеться, тогда он уже шел будить Данияза. Тот часто просыпался возбужденным, и побудка переходила в быстрый или томный секс, смотря в каком настроении был господин. На второй день своего пребывания, Ванечка обнаружил рядом с господской кроватью коробку с самыми современными сексуальными приблудами. Сперва это напугало, многое Ванечке совершенно не хотелось бы пробовать на себе, но позже выяснилось, что его принуждать ни к чему не собираются. Наоборот, учитель рассказал, что как использовать и меры предосторожности, чтобы не навредить… господину Даниязу. Неожиданный поворот. — Айнур, меня ждет скучнейший совет старейших. Развлеки меня! — Перед, зад? — Ванечку не смутить такими просьбами. Он любит играть. — Сегодня… пожалуй… перед. Если я буду постоянно ерзать, то это будет выглядеть подозрительно. Прошлый раз отец отчитал меня, что я не сходил вовремя в туалет. — Вы в любом случае будете ерзать, — заверил его Ванечка. — Хочу предложить вот эту клетку с плагом и дистанционным управлением. — Вибрация? — Слишком шумно. Ток. — Согласен! — Не радуйтесь слишком сильно, а то встанет, и я не смогу все правильно установить. — Ты всегда можешь отсосать, — облизнулся Данияз. — Слишком мало времени. Только ледяная вода. — Ой, нет. Смотри, я совершенно не возбужден, устанавливай. Ванечка быстро разобрал пластиково-силиконовую клетку и поместил в нее гениталии господина, стараясь нигде не ущипнуть и не прижать. Больше всего ему нравилось вставлять тонкий металлический стержень в уретру. У господина при этом становилось такое испуганно-беззащитное лицо, что Ванечка не отказывал себе в желании проделывать это максимально медленно, постепенно добавляя смазки, вынимая стержень и проталкивая его глубже, массируя снаружи нанизанный член. Он уже договорился с учителем и тот заказал набор плагинов, которые позволят насладиться процессом и результатом гораздо полнее. — Готово. Проверяем. Короткий и слабый разряд кольнул изнутри, второй, третий. Данияз схватился подрочить, но клетка лишила его этой возможности. — Я буду прибавлять мощность на одно деление каждые полчаса. Вы не соскучитесь, господин. — Помоги одеться, — Данияза потряхивало от предвкушения, руки тряслись. — Если будет слишком некомфортно, подайте знак, я выключу. — Ты будешь следить из тайной комнаты? — Разумеется. Вы сами добились доступа для меня. — Значит ты слышишь все, что говорится в зале? — Меня интересуете только вы, господин. Остальное все тлен и суета. Ванечка почти не врал. Действительно он очень внимательно слушал беседы старейшин, знал обо всем, что происходит в стране и за пределами, и мог бы дать пару дельных советов, если бы кому-то пришло в голову спросить у него, но мнение раба никому не интересно, а проявлять ненужную активность Ванечка не любил. Доступ в тайную комнату дал ему возможность бродить по всем скрытым коридорам дворца. Их оказалось довольно много. Когда господин уезжал по делам, Ванечка шел бродить по пыльным переходам. Он умел смотреть, слушать и сопоставлять. А еще он выучил пароль от господского ноутбука. Они жили в современном мире и пользовались компьютерами и интернетом наравне с другими странами. Разумеется, пользовались господа, а не рабы, но Ванечка соблюдал запреты ровно на столько, на сколько это делало его жизнь безопасной. Про готовящуюся женитьбу Данияза Ванечка узнал раньше самого жениха и рассказал где-то между взаимными минетами. — Я не собираюсь жениться! — тут же взвился Данияз. — Отец обещал меня отпустить учиться в Европу! Если меня женят, то отправят в одну из провинций сидеть местным корольком. Не хочу в провинцию, хочу смотреть мир! — Поговорите с отцом. — Если он что-то решил, не передумает, — вздохнул Данияз, рассеянно пощипывая Ваничкин сосок. — Сказать ему, что вы не любите женщин? — Кого это волнует в браке по расчету, — отмахнулся юноша. — Ваш сводный брат мечтает жениться, — как бы между прочим напомнил Ванечка. — Обмен! Мы поменяемся с ним перед церемонией. — Если он согласится. — Поверь, он согласится. Люблю тебя. — Данияз чмокнул Ванечку в нос, выскочил из кровати и заметался по комнате, собирая одежду. Прокрутив в голове последнюю фразу трижды и так не найдя рационального объяснения, Ванечка пошел помогать господину в его задумке. Кузен оказался весьма сговорчив и активно занялся подготовкой к подменной свадьбе, а Ванечка продолжил жить привычной жизнью, не заботясь, собирается Данияз взять его с собой в Европу или нет. Пока он часть дня посвящал наукам и спорту, сопровождал господина в конных прогулках, и ублажал ночами, проводя над ним разные интересные эксперименты. Последнее время их развлекала качалка. Конструкция вроде детской деревянной лошадки, из сидения которой при раскачивании поднимался черный фаллос. Раб не имеет права вставлять свой член в господина, так что Даниязу приходилось довольствоваться игрушками или пальцами. А если учесть, что активом быть господин желал крайне редко, то и Ванечка чаще всего развлекался игрушками. Ванечка стоял за спиной господина и трахал его качалкой, самовольно распоряжаясь скоростью и глубиной проникновения. Черный, блестящий от смазки фаллос, ходил в растянутой дырке, то выворачивая ее немного наружу, то заталкивая внутрь. Несколько резких толчков заставили господина вскрикнуть, но не кончить, и Ванечка вернулся к размеренному темпу, загоняя фаллос на полную длину. Выдвинув фаллос максимально сильно, он застопорил механизм и подошел спереди. Руки господина были привязаны лентами к ручкам «лошадки». Он мог бы освободиться в любой момент, но не делал этого. На члене поблескивало фиксирующее кольцо плагина. Рядом на столике лежало еще несколько разного диаметра и рельефа. — Перейдем к четкам, — подныривая под руки, сообщил Ванечка. Он снял кольцо с головки бордового члена, нажал пальцем на выступающий конец, заставляя плагин погрузиться глубже и пружинно чуть подняться вверх. Данияз зажмурился, Ванечка повторил манипуляцию еще несколько раз, с каждым нажимом увеличивая амплитуду. Когда плагин выскочил совсем, Данияз сморгнул слезы и посмотрел самым жалобным взглядом, какой умел изобразить. Он сидел натянутым по самые яйца, страшно хотелось кончить, и одновременно хотелось, чтобы игра не заканчивалась. Проигнорировав взгляд господина, Ванечка взял плагин из бусин, нанизанных на трубку. В открытом виде эта штука позволяла кончить, одновременно являясь сильным стимулятором и растягивала порядочно. Мечта мазохиста. Немного смазки шприцем в уретру, еще немного на сам плагин и первая бусина медленно скользнула внутрь, заставив Данияза активно дышать ртом. Он только привыкал к такому размеру. Бусина за бусиной скрылись в то опадающем, то наливающемся члене. Лишняя смазка выступила через отверстие в трубке. Ванечка размазал ее по головке и закрепил кольцо, чтобы плагин не выползал наружу. — Едем дальше, — обошел он «лошадь» и позволил силикону покинуть господское тело, чтобы добавить смазки и вставить вновь в уже не закрывающуюся дырку. Медленно и глубоко. — Я не могу, я больше не могу! — взмолился Данияз. — Я хочу кончить! — Как скажете, мой господин. Встав немного сбоку, Ванечка раскачал качалку быстрее, и когда господский зад взлетал вверх, звонко шлепал по нему ладонью. Данияз рефлекторно поджимался и фаллос входил с большим усилием, доставляя максимальное удовольствие. С десяток шлепков и господин выстреливает спермой, попадая почему-то себе в лицо. Ванечка делает еще несколько движений, но уже не шлепает, а только пытается продлить короткий оргазм. — Сними меня отсюда и вымой! — капризным голосом командует Данияз, норовя завалиться набок. Убрать игрушки, подхватить под руку, помочь добраться до личной купальни. Ежедневная процедура. Рутина. Ванечка старается не думать, как он будет жить без принца. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Ванечку отправили с другим слугой в аэропорт, встречать иностранных гостей, потому что он хорошо говорил на нескольких языках. Там кому-то пришло в голову провести его через сканер с отпечатками пальцев и прочей биометрией. Не прошло и десяти секунд, как его опознали среди пропавших без вести детей. — Именем закона вы должны пройти в полицейский участок. Ваши данные уже отправлены в интерпол. Ваши родители будут оповещены в ближайшее время. Как жертве насилия вам будет предоставлено бесплатное место на ближайший рейс и психологическая помощь. Последних слов Ванечка уже не слышал. Он сидел у стены, сжавшись в комок, и тонко визжал на одной противной ноте. Прибывшая бригада скорой усыпила его, вкатив дозу успокоительного. На большую землю Ванечка летел в беспамятстве. Таким же его получили родители. Жизнь сделала кульбит. Он оказался в той же комнате, на той же кровати. Будто не было долгих десяти лет жизни в гареме, где ему были рады больше, чем дома. Не понимая, как все вернуть обратно, Ванечка вновь закрылся в себе, перестав реагировать на мир. Прошло полгода. Ванечку определили в специальную больницу. Некоторое время врачи пытались вывести его из заторможенного состояния, почти убили, заколов лекарствами, родители испугались и забрали его домой, написав отказ от лечения. Еще полгода прошло, прежде чем Ванечка стал вновь обслуживать себя, а не гадить в памперс, есть, бодрствовать… Память услужливо спрятала от него прошлое, хорошее и плохое. Только иногда снились яркие сны и кареглазый парень, нежно обнимавший его, словно любимого плюшевого мишку. Яркое весеннее солнце выманило Ванечку в парк до ближайшей скамейки. Недавно они сменили квартиру, прячась от досужих соседей, переехали в тихое, зеленое место. Тут его никто не знал и можно было спокойно выходить на улицу, не боясь, что пристанут с расспросами и вздохами. Он так ослаб, что стал тенью себя прежнего. Откинувшись на спинку скамейки, Ванечка прикрыл глаза, подставляя бледное лицо солнцу. Рядом устроилась парочка, дружно уставились в телефон. Хорошо поставленный женский голос рассказывал о делегации из далекой страны, приехавшей для заключения торговых соглашений. Во главе делегации был принц, который разыскивает своего возлюбленного, с которым был разлучен волей обстоятельств. К сожалению, принц знает только имя Иван Дорогомилов, и адрес, по которому тот жил год назад. — Как романтично, — вздохнула девушка. — Пролететь тысячи километров, чтобы разыскать возлюбленного. Если я пропаду, ты меня будешь искать? Парень что-то невнятно угукнул, листая ленту. Ванечка зашевелился, с трудом принял вертикальное положение. Что-то смутное билось в затылке, ныло тупой болью. Он тронул девушку за руку, привлекая внимание. — Извините, вы не могли бы показать мне еще раз ту новость про делегацию и принца. — Конечно, — девушка забрала у парня свой телефон, нашла нужный ролик. Маленькая делегация, в странных для этих мест одежде, стояла на фоне какого-то серого здания, сложив руки на животах в почтительном жесте. И только один мужчина стоял впереди всех, сцепив руки за спиной. — Данияз, — прошептал Ванечка. — Мой господин. Я здесь, я нашелся. Слезы градом покатились из глаз. Он вцепился в чужой телефон и все повторял «господин приехал за мной, господин приехал». Кажется его поили водой и куда-то звонили. Удивительно, что не в психушку, а в посольство. И там даже ответили! Языковой барьер — неприятная вещь. Девушка пыталась объяснить, что она хочет, на том конце провода пытались понять. В какое-то мгновение Ванечка будто проснулся, вытер слезы, попросил дать ему телефон и произнес на языке, понятном той стороне: — Раб господина Данияза Айнур, хотел бы вернуться к своему господину. Запишите, пожалуйста, мой новый адрес. Они целовались, пока Ванечка не начал терять сознание от слабости. Данияз наорал на ошарашенных родителей, те пригрозили полицией. Слово «полиция» Данияз знал, нахмурился и притих. Разговаривать без переводившего Ванечки они не могли, пришлось ждать, пока тот поспит, вцепившись в рукав Даниязовой одежды. Как только делегация выполнила свою миссию, они вернулись назад, в свою маленькую теплую страну к вкусным фруктам и дворцам. Ванечку забрали с собой и берегли, как величайшую ценность. Даже при всем этом до места он добрался чуть живой, но все же смог предстать перед султаном и испросить разрешения остаться при его сыне в любом качестве, в котором тот позволит. Ванечке позволили остаться. Данияз вызвал к нему лучших врачей и приставил трех слуг, которые помогали днем и ночью, пока не убедился, что возлюбленного больше не качает ветром и худоба перешла в стройность. Через год они вместе поступили в один университет и уехали учиться на большую землю.