Гарем

— Дани, Данияз, господин! Мы проспали! — Ванечка попытался выбраться из обнимающих рук и ног, но не преуспел. — Сегодня выходной, — прижимая его еще крепче, выдохнул в шею Данияз. — Почему? — перестал барахтаться Ванечка. — Какой-то местный праздник. — Точно, — расслабился юноша и вновь закрыл глаза. — Айнур, я хочу тебя, — потерся стояком о зад Ванечки Данияз. — Я сплю. — Во дворце ты мне не отказывал, — надулся Данияз. — Я не отказываю, я смещаю сроки, — хмыкнул Ванечка и закинул руку за спину, предлагая кулак помощи. — Дома ты выполнял сразу, — не унимался Данияз. — Отстань, отшлепаю, — кусая губы, чтобы не смеяться, пригрозил Ванечка. — Ты не дома. Тут я господин, ты сам так решил. — Господин, погрузите в меня свой божественный член, — тут же сменил тон Данияз. — Я могу отнести вас в душ, чтобы вы посмотрели, хорошо ли я подготовился для вас. — Подлиза. Не делай из меня извращенца большего, чем я есть на самом деле, — развернулся лицом к лицу Ванечка и попытался укусить Данияза за нижнюю губу. Тот увернулся и рассмеялся, вспоминая их отъезд. — Куда уж больше. Взять чемодан с игрушками — это надо было догадаться. Я видел глаза таможенника, который проверял багаж. Из узких они стали вот такими большими и круглыми. — Ну, ты же не сказал, что все необходимое мы можем купить тут. Я решил не рисковать, взять свое. — Теперь у нас есть все самое нужное? — Нет. Мы забыли кляп, затыкать рот не в меру болтливым рабам. — Это ты про себя? — Нет, про тебя! Обещал — неси! — откинул одеяло Ванечка, являя миру стройное безволосое тело. Оказалось, что его генетика не предполагает густого волосяного покрова и он легко справлялся с редкими светлыми волосками. А вот Данияз постепенно оброс черной шерстью. Не везде, местами, но даже от мысли о шугаринге этих мест бросало в холодный пот. На досуге он изучал разные способы избавления от нежелательных волос, а Ванечка убеждал его, что так гораздо лучше. «Хватит того, что меня принимают за твою девушку», — ворчал он, тыкая ухоженным пальцем в крестики рекламных объявлений на планшете Данияза. Ванная встретила их полочками, заставленными самыми разными бутылочками, тюбиками и флаконами. Жизнь в гареме научила Ванечку ухаживать за собой. Каждый день над ним колдовали слуги, аккуратно приучая к разным процедурам, и сделали это привычным, а Ванечка любил постоянство. Теперь он ухаживал за собой осознанно, разве что не стал подкрашивать глаза так откровенно, как в гареме, и тинт для губ использовал натурального цвета. Конечно, окружающие это замечали, но как-то реагировать побаивались, ведь перед Ванечкой всегда шел Данияз, привыкший повелевать и не сменивший стиль в одежде, а значит смотревшийся весьма солидно и экзотично в своих кафтанах, неповторимо сочетавшихся с гриндерсами, отделанными на заказ гравированными металлическими пластинами. Ванечка искал в одежде компромиссы между гаремной легкостью и полупрозрачностью и местной погодой, используя привезенные вещи. Иногда получалось, иногда нет, но этого посторонние тоже не обсуждали. Только иногда Данияз, увидев новый лук, мог нахмуриться и велеть переодеться. Ванечка слушался беспрекословно. Раб не должен перечить господину. Да и вкус у Данияза имелся. Оставив Ванечку в ванной, Данияз ушел в туалет, дав немного времени привести себя в порядок. Ванечка умылся, выбрав кокосовую пенку, которой пользовался по выходным, расчесал белые кудри, часть собрал в хвост на затылке, остальным позволил свободно лежать на плечах. Выщипал едва проклюнувшиеся волосинки вокруг сосков. Полюбовался линией ключиц. Тронул заживающий засос на плече. Господин метил его редко, берег белизну кожи, но от этого метки были только ценнее. Один из докторов в гареме, лечивший его после возвращения, сказал, что Ванечка создан быть рабом, а Данияз, как хороший господин, включает в нем человека. Оглядываясь назад, Ванечка склонен был согласиться. У Данияза могут появиться и другие рабы и рабыни, даже жена и дети, но пока он согласен, чтобы Ванечка был рядом, все будет хорошо. Он забрался в ванну и включил теплую воду. Если господину угодно, чтобы Ванечка его трахнул, то так тому и быть. Кто он такой, чтобы возражать? Одна мысль об упругой заднице Данияза вызвала прилив желания. Чтобы не нарушать правил гарема, они договорились, что в чужой стране в постели господин Ванечка, а Данияз раб. А в остальное время — наоборот. И это было весьма приятное решение. Из туалета вернулся Данияз, забрался к Ванечке, включил воду посильнее, чтобы хватало на двоих. Ванечка взял любимый гель господина и принялся распенивать его на волосатой груди, постепенно спускаясь все ниже. — Развернись, — велел Ванечка и принялся за спину и бока. Подмышки Данияз брил, а вот лобок не стал, и Ванечка любил запустить пальцы в жесткие кудряшки и крутить их, пока что-нибудь учит. Это его успокаивало. Дома они ходили в халатах на голое тело, всегда имея свободный доступ к телам друг друга. — Нагнись. Пришлось выйти из-под теплых струй, но иначе бы Даниязу не удалось выполнить команду. Он уперся в край ванной, подставляя Ванечке зад, и тот щедро полил его гелем, размазал по упругим полушариям, нырнул скользким пальцем в анус, почти сразу добавил второй и третий. Он так и не согласился засунуть в Данияза кулак, но на три пальца тянул регулярно. Данияз тут же качнулся назад, насаживаясь сильнее, замычал через сжатые губы. Ванечка ополоснул его от пены, достал презервативы и смазку. Они оба были здоровы, но он… брезговал. А вот Данияз нет, поэтому резинки были только одного размера, Ванечкиного. И пользовался он ими уже профессионально. Еще немного поработав пальцами, он заменил их членом и сразу задал хороший темп, поощряя Данияза подаваться назад в такт, похлопыванием по мокрому бедру. Утром они обходились без всяких игрушек и ухищрений, наслаждаясь обоюдным удовольствием. Вечером они обязательно что-нибудь придумают, а сейчас Ванечка уже чувствовал подступающий оргазм, поэтому принялся шлепать сильнее, подгоняя партнера. — Член в руку, — срывающимся голосом велел он и стремительно понесся к финишу, ухватив Данияза за бедра и натягивая до упора. Теплое семя толчками заполнило кончик соскальзывающего презерватива, пришлось придержать, пока Данияз догонял его, быстро надрачивая себе, пока Ванечкин член еще чувствовался внутри. — Не могу, — простонал, прорычал Данияз, разочарованно опускаясь на колени. Припухший, растянутый анус сжимался и разжимался в безуспешной попытке получить еще немного удовольствия. Оглядевшись по сторонам, Ванечка взял с полки подходящий флакон, раскатал по нему презерватив и добавил смазки. — Сейчас все будет хорошо, — пообещал он, капнул смазки меж ягодиц, не особо целясь, размазал кончиком флакона и аккуратно надавил, загоняя внутрь. Нарезки на стекле, сглаженные плотным латексом, стали отличным стимулятором жаждущих рецепторов. — Что это? — закрутился Данияз, но тут же вернулся в прежнюю позу, попой вверх, позволяя волшебному предмету орудовать активнее. — Немного вниз. Еще. Чуть глубже… Да-а-а-а… Кажется, Ванечка придумал для господина новую игрушку. Хороший раб. — Что мы будем делать сегодня? — спросил Ванечка, когда они уже заканчивали завтракать. Он любил знать все планы заранее и терпеть не мог внезапностей. — Магазины, ресторан, каток? — Данияз явно не задумывался над планом выходного. Можно он хоть один день не будет ничего контролировать? — А честно? — С магазинами я погорячился. — Сегодня праздник, должно быть красиво, — рассудил Ванечка, забирая последнее печенье из-под руки Данияза. — Прогулка по центральной улице и каток. Ресторан или закажем еду домой, как будет угодно господину. Он даже склонил голову в знак покорности, но оба прекрасно знали, что решать будет Ванечка. Если устанет от людей и шума, то шагают домой, если нет, то поедят в ресторане. — И я закрою лицо вуалью, — поставил очередное условие Ванечка, все с тем же смиренным видом. — Но одену тебя я сам, — решил вспомнить, что господин тут вроде он, Данияз. Под понятие «одену» подходило именно то, что оно обозначает. Данияз, выбирал одежду и наряжал Ванечку, как куколку, постоянно норовя поцеловать то в плечо, скрывающееся под шелковой рубахой, то скулу, вдевая жемчужные серьги, то в каждый пальчик, нанизывая кольца и перстни. Если учесть, что Ванечка терпеть не мог, когда его трогают и любил только прикосновения господина, удовольствие получалось обоюдным. Правда сам он одевался в разы быстрее, но гаремная жизнь, размеренная и чинная, перекочевала и в эту квартиру вместе со своими новыми обитателями. И раб должен смиренно переносить все, что угодно господину. Правда-правда. Переезжая в чужую страну с непривычными порядками, Данияз сделал все, чтобы его жизнь оставалась комфортной. Тем более, что в деньгах он не был ограничен. Прикинув так и этак, он не снял, а выкупил большую квартиру неподалеку от места учебы, обставил её по своему вкусу. От постоянных слуг отказался Ванечка. Люди всегда его напрягали. Если можно обойтись без них, значит он постарается обойтись. Поэтому завтрак он готовил сам, обедали в ресторане напротив дома, где бронировали отдельную комнату, подальше от чужих глаз, а ужин с запасом им привозили из посольства. Там был отличный повар. Полную уборку приходили делать рабы, живущие при посольстве раз в неделю или по вызову. Мелкую Ванечка делал сам. Да и Данияз умел запустить робот-пылесос и посудомоечную машину. Вообще, жизнь в другой стране немного подправила манеры и привычки принца. Смотрел он на всех все так же царственно сверху вниз, даже преподаватели робели, но несвежую рубашку и носки уже научился кидать в корзину с бельем, а не где попало, умел пользоваться микроволновкой и машину водил по правилам, после суток в полиции за спровоцированную аварию. Эти сутки запомнились всему полицейскому участку и самому Даниязу Ваничкиной истерикой, которая очень помогла и скорейшему освобождению Данияза, и дальнейшему соблюдению правил. Если бы они хотели, то могли бы совершенно ассимилироваться в обществе и не выделяться, но… — Айнур, если сегодня ты хочешь одеться по здешней моде, разрешаю, — не в первый раз предложил Данияз, крутящемуся у зеркала Ванечке. — Если только господин желает видеть меня таким, как все, — надул губы «смиренный раб» и совершенно не по-рабски сверкнул возмущенным взором. — Желает, — начал заводиться Данияз. Он очень любил эту белокожую статуэтку, но всему есть предел! — Хорошо, значит поедем по магазинам. У меня нет ничего подходящего, чтобы усладить взор господина. Отбросив шаровары, Ванечка бухнулся в ноги Данияза как был, в одной полупрозрачной рубашке, и принялся целовать ему ноги, постепенно раздвигая полы халата и поднимаясь все выше. Искусство минета он отточил до совершенства, так же как изучил все слабые точки господина. Ванечка хороший раб, красивый и умный, а еще заинтересованный как можно дольше оставаться рядом, поэтому всегда знает, когда надавить, а когда прогнуться. Поездка по магазинам — испытание. Можно бы заказать по интернету, но Данияз любит все предварительно пощупать и увидеть. А еще он очень любит, когда вокруг суетятся продавцы, предлагая одно и другое, щебеча на разные голоса. Это напоминает ему дом, по которому скучает. В этот момент ему не важны Ваничкины хотелки. Господин желает повелевать. Ванечку устраивают восточные наряды. Они удобные, потому что привычные, можно закрыть все тело от макушки до пят, прячась от людей, и одновременно привлечь к себе внимание. Один парень на учебе дразнил его дрессированной райской птичкой. В прошедшем времени, потому что теперь он обходит Ванечку стороной и молчит. Со сломанной челюстью много не наболтаешь. Данияз постарался. Накинув длинную до пят рубаху и теплый кафтан, Ванечка закрепил вуаль и обулся. — Я готов, господин. Данияз взялся за свой кафтан, Ванечка подошел помогать с рукавами, подал барсетку. Колокольчики на запястьях тихо позвякивали, уговаривая, что все хорошо. Ничего не хорошо! В первом бутике играла слишком громкая музыка, и Ванечка ушел оттуда, даже не дав Даниязу попросить персонал сделать потише. Во втором чем-то резко пахло. Третий оказался тихим и ароматным, но с такой площадью и выбором, что Ванечка тут же запаниковал. Его давно так не накрывало. Может полнолуние виновато, или то, что Данияз отказался носить колокольчики, и раздражался все больше. Бывали такие дни, когда ничего не складывается. Данияз носился по магазину, хватая то одно, то другое, кучей сваливал одежду к Ваничкиным ногам, не обращая внимания на хвост из продавцов и охранника. Ванечка сидел на корточках в примерочной, спрятав лицо в ладонях, и рыдал, размазывая тушь по щекам вуалью. Еще немного и Данияз просто за шкирку отволок бы Ванечку в машину, отвез домой, бросил в коридоре, а сам заперся в кабинете. Так бывало уже. Потом следовал примирительный секс в лучшем случае или неделя унизительного молчания в худшем. Тогда Ванечка переставал есть, не бастовал, просто не мог от спазмов во всем теле, врачи из посольства, беседы с психоаналитиком, медленное восстановление и хвосты на учебе. Так себе сценарий. Продавцы кудахтали, Ванечка ревел, Данияз рычал, и в этот момент из ниоткуда образовался худенький, тёмненький юноша с подвижным ртом и живыми глазами. — Господин, разрешите я помогу, — обратился он к Даниязу с поклоном, уловив момент, когда тот остановился. — Вот эти все не могут помочь, а ты поможешь?! — громовым голосом поинтересовался Данияз, широким жестом обводя толпящихся за спиной продавцов. — Если вы согласитесь выпить чашку хорошего кофе, пока я поговорю с вашим… — Рабом! — рявкнул Данияз, глядя на дрожащего Ванечку с гневом и отчаянием. И за что он его любит? Господи, как же он его любит и опять обидел! — Рабом, — покладисто согласился юноша, — то совсем скоро мы подберем то, что вам требуется. Старший менеджер, видя, что богатый клиент не уходит, и есть шанс хорошо его раскрутить, быстро велел организовать кресло, кофе и маленьких пирожных, которые разом помещаются в рот и не пачкают пальцы. Он не знал, кто этот парень, но если ему удастся разрулить ситуацию, то он примет его на работу, вместо толпы этих олухов. — Присядьте, — указал на кресло перед маленьким столиком юноша. — Десять минут. Можете пока посмотреть биржевые сводки. — Его зовут раб принца Данияза — Айнур, — уже не так грозно, но все же внушительно, сообщил Данияз и указал в сторону Ванечки. — И не трогай его за лицо! — Это разрешено только вам? — Нет, просто он не любит, — пробормотал Данияз, делая вид, что это вовсе не он сказал. Господину не положено учитывать желания рабов. Это он такой бракованный… Ладно, потом. — Я понял, — кивнул юноша. Убедившись, что беготни и криков больше не будет, охранник вернулся к двери, а продавцы рассосались по залу, успокаивать и обслуживать клиентов, которые не разбежались, а остались посмотреть, что же дальше будет. — Господин, разрешите уточнить, а какую одежду вы хотели подобрать? Для чего? — Институт, деловые встречи, клуб, — отчеканил Данияз. — Понял, принял, — одними глазами чуть улыбнулся юноша. — Ты не представился, — посмотрел на него в упор Данияз. — Называйте меня Дэёль, господин. — Документы. — Права подойдут? — Вполне. Они побудут у меня, до тех пор, пока мы не выйдем из этого магазина. — Как скажете, господин, — напрягся юноша, но протестовать не стал. — Отдам, вместе с соответствующим твоим усилиям гонораром. — Да, господин, — уже веселее поклонился Дэёль и пошел к Ванечке. С Ванечкой давно не говорили, как с ребенком. — Ой, какие красивые браслетики, — проворковал юноша, усаживаясь прямо на пол по-турецки, перед всхлипывающим Ванечкой. — Дашь посмотреть? — Нет! — А у меня тоже есть, — поднял рукав рубашки юноша, демонстрируя несколько разнообразных браслетов из кожи, бисера и бусин. — Вот такой у меня тоже есть, — ткнул в аметистовые шарики Ванечка, заинтересовавшись яркими вещичками. — Только дома. — Как тебя зовут? — Ванечка. — А тот сердитый дядька сказал, что ты Айнур. — Для него Айнур, по документам Иван, — вздохнул Ванечка. — О, у меня тоже так. По документам Дэёль, а дома всегда звали Уёном. — У тебя наоборот. Оба имени красивые. Что сказал господин? Он меня прогонит? — Сказал не трогать тебя за лицо, что ты не любишь. — Не люблю, — вздохнул еще раз Ванечка и шмыгнул носом. — А еще сказал, что, если мы будем хорошими мальчиками, он даст нам конфет, — улыбнулся Уён. — Мне он просто даст, — зарозовел ушами Ванечка. — Ты его? Серьезно? — дернул бровью Уён. — Ага, — шкодливо улыбнулся Ванечка и сдернул перепачканную вуаль. Юноша казался безопасным и Ванечку отпустило, только глаз еще немного дергался. Хотелось прижать это место пальцем, но он представлял, как уже поплыл макияж и не хотел сделать хуже. — Сейчас я принесу влажные салфетки, подожди, — тронул Ванечку за колено Уён и ушел. Ванечка повернулся к зеркалу, скривился, тут же отвернулся. Чудище морское. Надо все срочно исправлять. Когда Уён вернулся с пачкой салфеток и флаконом мицеллярной воды, Ванечка немного разобрал кучу одежды, которую перед ним накидал Данияз, повесил на крючки вешалки с костюмами, повертел в руках рубашку, приложил к себе брюки. Из узких у него были только брюки для верховой езды, специальные, подшитые кожей. Долго в таких не проходишь. Остальное время он ходил в длинных рубахах, халатах и шароварах. Белья не носил, рабам не положено. Раб всегда должен быть готов для господина, поэтому мылся после каждого посещения туалета. В институте такой возможности не было, и Ванечка тяжело привыкал, поначалу отказываясь есть и пить утром, чтобы не ходить в общественный туалет. — Давай мы тебя умоем, — вытянул первую салфетку из пачки Уён. — Я сам! — Конечно сам, — заверил его юноша, отдал салфетку и тут же вытянул себе другую. Ванечка не понял, как так получилось, что через несколько минут он уже послушно подставлял лицо под нежные касания, будто Уён был одной из постоянных служанок, допущенных к лицу, и оставшихся в гареме, когда они уехали. — Смотри, так гораздо лучше. — Плохо, но хоть не противно, — согласился Ванечка. — Поможешь мне с одеждой? Господину приспичило меня переодеть, будто эта одежда сделает меня краше. Она облегающая! Все будут видеть мое тело, — с тоской озвучил Ванечка свою тревогу. — Мы попробуем угодить всем разом. И начнем с делового костюма. Они провозились больше трех часов, Ванечка совершенно вымотался, переодеваясь бесконечное число раз, передумал становиться моделью, признался Уёну в любви к Даниязу, когда тот не глядя одобрил три последних наряда, и с радостью покинул это место. Счет принца избавился от некоторого количества денег, магазин от суетных покупателей, а Ванечка от проблемы с одеждой. Уёна он забрал с собой. Данияз не сопротивлялся, но права не отдал. Так у Ванечки появился личный помощник.