Гарем

— Ванечка, а что за принцесса в шелках сидит у нас в гостиной? — поинтересовался Уён. — Новый раб Данияза, — не переставая вытаскивать белье из машинки, сообщил Ванечка. Уён оказался полезным приобретением в хозяйстве, многое умел, даже готовил, правда то, что не нравилось Даниязу, и это было проблемой. Но в остальном они отлично справлялись без приходящих слуг, разделив обязанности между собой. Господин Данияз теперь тоже имел свою обязанность по дому. Раз в неделю он торжественно поливал кактус, подаренный кем-то на праздник весны, из длинноносой леечки. Остальное время он проводил за компьютером, занимаясь серьезными делами и поигрывая тайком в стрелялки, которые тянуло его железо. Ванечка с Уёном знали об этой его слабости, даже иногда составляли компанию, заходя со своих аккаунтов, но все трое делали вид, что никогда не опустятся до примитивных компьютерных игрушек, а усиленно учатся. — Нас с тобой ему мало? — надулся Уён, сразу записав новенького во враги. — Это подарок, он не может отказаться. Будет возможность, отправит в гарем, — спокойно пояснил Ванечка, выуживая из барабана последние носки. — Опять нечетное число. — Жрет она их что ли, — слегка пнул машинку в железный бок Уён и тоже заглянул внутрь барабана, едва не влезая в него с головой. — Под кроватью лучше посмотри. — Под нашей? — А есть варианты? — улыбнулся Ванечка, еще раз пересчитывая носки. — Иди познакомься. — Я пробовал, он не отвечает, — вздохнул Уён. — Или не понимает, или ждет разрешение от господина. — Сейчас проверим, — блеснул глазами Уён и сбежал. Через минуту раздался визг, в ванную влетел Уён с отпечатком пятерни на щеке, но довольный, как слон. — Понимает. — Я не хочу знать, что ты ему сказал. — Ванечка выставил руки вперед, как щитом загораживаясь от Уёна мокрым полотенцем. — С чувством юмора у него так себе, — потер щеку Уён и посмотрел на себя в зеркало. — Дай какую-нибудь мазь. Больно. Так началось знакомство с Сабиром. Если Ванечка был белым, хоть и не альбиносом, то волосы и брови Сабира были цвета воронова крыла, глаза карие, до черноты, а губы нежные и яркие, так и напрашивающиеся на поцелуй. Волосы традиционно длинные, ниже плеч, на затылке частично собранные в хвост. — Ваня, тебе придется на косы переходить, а то вы со своими одинаковыми хвостами, как инь и янь, — рассматривая новенького в упор, рассуждал Уён. — Интересно, что он умеет? А можно я буду у него вторым в постели? Данияз, потом я. Можно? А на нем ты тоже будешь игрушки применять, как на нас? — Тш-ш-ш, — легко шлепнул Уёна по затылку Ванечка. — Может господин вообще не планирует заниматься с ним любовью. Думай, что болтаешь. Ты заказал нам ужин? — Я заказал продукты, их уже привезли. — Как продукты? — вышел из роли старшего по гарему Ванечка. — Опять нам голодными ходить? Прошлый раз Данияз твое варево в окно вышвырнул. Вместе с кастрюлей. Думаешь у нас большой запас кастрюль? — сарказм в голосе переплетался с отчаянием. Ходить голодным он не любил. — Еще две есть. Как раз хватит попробовать новый рецепт. — Ой, нет, — огорчился Ванечка. — Ты в меня не веришь? Я выбрал то, что понравится Даниязу. — Пока ни разу не понравилось, — напомнил Ванечка. — Я еще практикуюсь. — Почему на нас, скажи, пожалуйста? — Больше не на ком, — пожал плечами Уён и пошел на кухню. Сабир посмотрел ему вслед с большим интересом. Заметил, что за ним наблюдает Ванечка, вновь опустил глаза в пол, как воспитанный раб. Из своего кабинета вышел Данияз. Все подобрались. — Когда ужин? — поинтересовался он в пространство. — Через сорок минут, — отрапортовал Уён. — Доставку ждем? — обратился господин к Ванечке. — Нет, пока приготовится, — с чувством кота, которого ругают за то, что он нагадил в тапки, ответил Ванечка. Он недосмотрел за Уёном, понадеялся, что тому будет лень готовить, и он закажет что-нибудь из ближайшего ресторана. — Одевайся, я ухожу. Закажи столик на двоих… На троих, — поморщился Данияз. Подарочек ему совершенно не сдался. Знал он такой тип рабов, без приказа не моргнут. Можно издеваться, как угодно, будут выполнять все молча и терпеть, пока не умрут. Подчиняться и ненавидеть. Так и жди подлянки. — Хотя, я передумал. Остаемся. Сабир, перечисли все чему тебя учили. Сабир забубнил на родном языке, постепенно бледнея под пристальным взглядом Данияза, не проявляющего радости при прослушивании его списка. — Понятно. Иди на кухню, слушаешься Айнура, делаешь все, что он скажет. — Да, господин, — бухнулся в ноги Сабир. — Айнур, дай ему свою футболку и найди в его багаже черные шаровары. Нет, футболку возьми у Уёна. Майку. Черную, ту, — он чиркнул себя пальцем по груди крест-накрест. Ванечка не очень понимал, что задумал Данияз, явно какое-то изощренное издевательство над новеньким, поэтому только кивал и старательно держал лицо. Майка, которую велено дать Сабиру, была с шикарным черепом и скрещенными костями. Пиратская. Одна из любимых Уёна, узковатая даже ему, а уж на более крупном Сабире вообще будет в обтяжку. Очень хотелось спросить: «А повязку на один глаз делать для полноты образа?», но он удержался. С Данияза станется, может согласиться. Они часто играли с переодеваниями и имели уже приличный гардероб самой разной одежды и аксессуаров. — Слушаюсь, господин. — И, если опять приготовите бурду, как в прошлый раз, вылью на голову. — Горячим не подавать, понял, — кивнул Ванечка, и Данияз не удержался, фыркнул, тут же маскируя смех кашлем. — Идите. Ванечка похлопал Сабира по плечу, махнул, чтобы тот шел следом. — Раздевайся. В дверном проеме тут же образовался Уён, будто подслушивал. С ножом в руках и в хулиганском фартуке с торсом голой женщины, своем любимом. — Майку с черепом принеси, — велел ему Ванечка. — Эй, это моя майка! — Господин велел. — Ну, если господин, — протянул Уён, выражая все, что он думает о всех присутствующих и отсутствующих, покусившихся на святое. Сабир методично снимал многослойную одежду из воздушных тканей, постепенно оседавших у его ног, как морская пена у ног нагой Афродиты. Он был красив, эпилирован и тренирован. Отличное тело. И член тоже так ничего, среднего размера, ровный, обрезанный. А в соске штанга. — О-о-о-о! Тоже такую хочу! — вернулся Уён уже без ножа, сунул майку Ванечке в руку и принялся разглядывать новое тело. — Больно колоть? А заживает долго? Вань, можно же? Данияз не будет сильно ругаться? — Не будет, — облизнул пересохшие губы Ванечка. Даже на чужом теле поблескивающие шарики штанги смотрелись соблазнительно, а если представить их на Уёне… Почему они раньше об этом не подумали? — Тебе нравится идея, да? — улыбнулся Уён, медленно приближаясь к Сабиру. — Даниязу два колечка, — будто невпопад обронил Ванечка и гулко сглотнул. — А ты затейник, — поддержал Уён и подошел совсем близко. — Я хочу знать, как это ощущается во рту. — Уверен? — спросил Ванечка и принялся за чемодан Сабира, разыскивая подходящие шаровары. — Я знаю, что ты меня понимаешь и сразу предупреждаю, меня бить нельзя, — едва не капая слюной от нетерпения, потянулся к соску Уён. Дальше все произошло стремительно. Сабир произвел захват, выкрутил Уёну руки за спину и повалил на пол, усаживаясь сверху. — Я являюсь собственностью господина Данияза. Только он имеет право меня трогать, — сердитой змеей зашипел Сабир. — Слезь с меня, придурок! — завопил Уён. — Ваня, скажи ему! — Сабир, отпусти Уёна, отойди к стене, встань на колени, руки вверх, — ледяным тоном приказал Ванечка. — Стоишь так, пока я не дам другой приказ. — Чего это он? — кряхтя и постанывая, поднялся с пола Уён, растер запястье, пощупал плечо. — Синяк будет. — Он защищал собственность господина, все правильно, — нашел нужные штаны Ванечка, положил на кровать рядом с майкой. — Он был прав, но ты его наказал? — озадаченно посмотрел на сведенные лопатки Сабира Уён, заценил упругую задницу. — А как, по-твоему, я должен был реагировать? Позволить ему сидеть на тебе дальше? Давай разрешу. — Не, мне хватит, — поморщился Уён. — Я не понимаю, как мне себя с ним вести. — Не трогать, не говорить, не провоцировать. Раб — вещь господина. — Хорошенькая инструкция по эксплуатации, — кисло усмехнулся Уён и ушел на кухню. Ванечка посмотрел на закаменевшее в изощренной пытке прекрасное тело, постучал пальчиком по губе, развернулся и тоже вышел. Защита защитой, а своих бить нельзя. — Почему руки вверх? — спросил Уён, едва Ванечка вошел на кухню. — А ты попробуй. Уён поднял одну руку, другой продолжая помешивать что-то в кастрюльке, постоял так немного, опустил. — Будет больно. — Смотря сколько так стоять. Коленями на зерно ставят, тоже очень больно. Особенно, если простоять так часа два. — Ты стоял? — резко посерьезнел Уён. — Нет. Других видел. Мы с Даниязом всегда умели договориться по-хорошему. А другим он не позволял меня трогать. — Черт, а я прицепился к этому. Но он такой горячий, с этим своим черным взглядом. Породистый жеребец. Эх, не запрыгивать ему на кобылку, не родить таких же черноглазых жеребят. Ванечка посмотрел на его расстроенное лицо, улыбнулся. — Тебе его жалко или что он тебе не первому достанется? — Что меня попрут теперь отсюда. Себя жалко. Зачем я теперь, раз есть обученный раб. Вон, даже приготовить что-то приличное не могу. — Горит. — Вижу, — схватился за горячую ручку кастрюли Уён, обжегся, бросил все, расплескивая, зашипел, тряся рукой. Ванечка убрал пригоревший соус с плиты, сунул кастрюльку под воду, все равно заново начинать, принес из аптечки мазь, по дороге заглянул к Сабиру, велел одеваться и приходить на кухню. Пока он обрабатывал и бинтовал ожог, явился Сабир в той самой обтягивающей майке, через которую можно было разглядеть даже злополучную штангу в соске. Если господин и хотел поиздеваться, то не столько над Сабиром, сколько над ними. — На кухне помогал? — спросил Ванечка Сабира. Тот кивнул, искоса поглядывая на шипящего Уёна, будто ожидая, что тот бросится на него и начнет душить. — Тогда вот овощи, помой, нарежь салат для господина. — Мясо пережарится, — встрепенулся Уён. — Сиди, я его выключил давно, — остановил его Ванечка. — Какой соус ты хотел сделать? Уён неловко взял одной рукой телефон, нашел рецепт. — Хорошо. Сабир, я вижу ты не в первый раз держишь нож в руках. Может и с этим поможешь? Сабир вымыл руки и нож, поставил его в деревянную подставку, только после этого аккуратно взял телефон и всмотрелся в картинки и слова. — А как? — Вот так пальцем двигай. Не приходилось такой видеть? — Нет, — на пределе слышимости ответил юноша, аккуратно водя пальцем по экрану. — Ты понимаешь, что написано? — Не все, — честно признался он. — По картинкам понятно. Я могу такое сделать. — Вперед, порадуй господина, — отошел в сторону Уён. Кажется, он понял с помощью какого слова можно управлять этим человеком. Данияз ужином остался доволен и назначил Сабира поваром. Уён мог поклясться, что тот вздохнул с облегчением, когда узнал, что его местом будет кухня, а не спальня. Рано радовался. Не прошло и трех дней, как Даниязу вздумалось поразвлечься. Он переговорил с Ванечкой и велел всем подготовиться к вечеру. В ванной Ванечка руководил, Уён ныл, как все это неприятно и он на такое не подписывался, Сабир молча выполнял, что требовали, с каменным лицом человека готового к смерти. — Вань, а господин должен довести раба до оргазма? — поинтересовался с унитаза Уён. — Господин никому ничего не должен, тем более рабу. Ты заботишься об удовольствии виброяйца? — Это же вещь. — Раб — тоже вещь. — Ты себя не считаешь вещью. — Мы сейчас не об этом. Господин заботится о своем удовольствии. Нам повезло, что в это понятие Данияз включает и наши оргазмы. Формально он доставляет удовольствие себе через наше удовольствие. — А когда ему на нас плевать, он позволяет нам трахаться без него после того, как кончит сам. — Да. — Понятно. — Ты скоро? Уступай место. — Потянешь меня немного? — просительно заныл Уён, приседая под теплыми струями душа. — Господин придумал игру, в процессе потянетесь. — А ты? — А мне незачем, — ответил довольный Ванечка. Игру придумывал явно не Данияз. Ему такие извращения в голову не пришли бы. Придумал все Ванечка, а Данияз только ерзал, сидя рядом перед планшетом и соглашаясь. Данияз сидел в кожаном кресле, держа царственную осанку. В этом очень помогал силиконовый фаллос, на который он садился так долго, будто в нем было добрых два метра, а не двадцать сантиметров при толщине всего в два пальца. Легкая вибрация не давала заскучать, но и не распаляла как следует. Ноги за щиколотки были пристегнуты к ножкам кресла. Широко разведенные колени открывали отличный вид на перетянутые черными резиновыми кольцами член и яйца. Перед ним стоял массажный стол, а у стены полупрозрачный пластиковый комод с игрушками и другой вспомогательный инструментарий, как сухо называл все это разнообразие из сексшопа Ванечка. Тихо звучала музыка. В дверь постучались. Первым вошел Ванечка в высоких, выше колена, облегающих, как чулок кожаных сапогах на каблуках, украшенных едва заметным голубым и серебряным растительным орнаментом. Тот же орнамент был прорисован по его телу, подчеркивая стройность талии и ширину плеч. Лицо закрыто легкой голубой вуалью, белые волосы собраны в высокий хвост, глаза подведены черным, в руках короткий хлыст. Взгляд холодный. Если бы не пережимающие кольца, Данияз кончил бы немедленно, перевозбудившись от одного вида фаворита. Щелкнув пальцами, Ванечка пропустил вперед Уёна и Сабира, полностью скрытых от взглядов покрывалами. Уёну жестом было велено сесть на пол у стены, а для Сабира громче зазвучала музыка, Ванечка сдернул покрывало, открывая взору господина обнаженного раба, прикрытого только двумя прозрачными лоскутками ткани спереди и сзади, да золотисто-черной вуалью. Сабир задвигался под музыку, и все залюбовались плавностью его движений и восхитились чувством ритма. Все время, пока танцевал Сабир, Данияз медленно дрочил себе, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Ванечки, но тут же убрал руку, когда вибратор внутри включился на полную мощность и выключился только через несколько мучительных секунд. Чтобы подобное не повторилось, Ванечка подошел и пристегнул карабинами кожаные браслеты на запястьях Данияза к кольцам в подлокотниках кресла. Оттанцевав, Сабир хотел сесть у стены, но Ванечка указал ему на массажный стол. Напряжение сковало парня от головы до ног. Совершенно потеряв грацию, он лег куда указали, деревянно переставляя руки и ноги. — Сегодня первым кончит Сабир, а последним — господин Данияз, — объявил Ванечка. — Уён, помоги мне. Уён сдернул с себя покрывало, оставаясь в кожаной сбруе, выгодно подчеркивающей хрупкость его фигуры. Данияз дернул руками и сглотнул. Подкрашенный на гаремный манер, Уён выглядел горячее огня. А когда он бросил на Данияза темный от возбуждения взгляд из-под бровей и прикусил губу, Данияз задергался на силиконовом члене, заставляя игрушку активнее тереться внутри. Юноши достали флаконы с ароматным маслом, полили себе в ладони и в четыре руки принялись массировать Сабира, разминая окаменевшие мышцы. Несколько минут они дружно трудились, заставляя Данияза скучать, но расслабить новенького оказалось не так уж легко. Он постоянно ждал подвоха, дергаясь от каждого прикосновения. — Айнур, отстегни меня, — велел Данияз. Ванечка вытер руки, расстегнул карабины на руках и ногах, но браслетов не снял. Данияз поднялся с едва слышным стоном, несколько раз поджал и расслабил мышцы ног и ягодиц, которые успели устать от неподвижности, подошел к столу, заставил Сабира поднять голову и смотреть в лицо. — Сабир, я, твой господин, говорю тебе, что нечего бояться. Тебе никто не сделает больно, и не нанесет травм. Скорее всего Айнур уже говорил тебе это, но я вижу, что ты не веришь. Поверь мне, своему господину. Мы собрались тут, чтобы получить удовольствие, а не мучить друг друга. Единственное мое условие: все, что тут происходит, должно остаться в тайне. Сболтнешь лишнего — язык отрежу. Ты меня понял? Слова Данияза прозвучали так внушительно, что согласно кивнул не только Сабир, но и прикусивший язык Уён. Это было не его предупреждение, но он мгновенно понял, что сказано было не только для новенького. — Отлично. Продолжим. Я хочу показать, как правильно делается расслабляющий массаж. — Конечно, господин, но сперва нагнитесь, — подошел с тыла Ванечка, демонстрируя Даниязу стеклянную пробку. — Уроню, — честно предупредил Данияз. — А вы постарайтесь, — не изменил своего выбора Ванечка. Данияз прогнулся, подставляясь, скользкая игрушка плавно растянула мышцы и позволила им сомкнуться на толстой шейке. Уён плеснул ему масла в ладони, Данияз разогрел его и приступил к делу. Это был самый приятный и мучительный массаж в жизни Данияза. Сабир доверился уверенным рукам господина и скоро расслабился, растекаясь по массажному столу, под конец позволив трахнуть себя в расслабленное горло. При этом пробка зажималась внутри и давила на чувствительные места, не давая спасть возбуждению. Даниязу понравилось, как раб покорно принимает его, но долго предаваться этой утехе он не стал, боясь кончить, а Ванечка вполне четко обозначил, что он должен стать последним. Закончив с массажем, он должен был вернуться на кресло, но Ванечка велел ему стоять сбоку, а сам быстро сменил насадку на чуть более крупную. — Место господина священно, но каждый раб в тайне мечтает занять его. Я объявляю соревнование за место господина. Кто пройдет испытания и сядет на трон, тот будет считаться господином до конца дня. Вы видите, что фаллос достаточно велик и без растяжки садиться на него нельзя, можно получить травму. С этого и начнем. У нас есть скамейка с пробками-пирамидками. Кто примет в себя самую большую, будет пробоваться на трон первым, — огласил правила Ванечка. — А чем будешь занят ты? — прищурился на Ванечку Уён. — Немного погрею член нашего господина в себе, — с довольным лицом сообщил Ванечка и указал господину на массажный стол, отодвинутый к стене. Ванечка лег животом на стол, закинул одну ногу, чтобы облегчить доступ господину к себе. Уже отправив Уёна и Сабира одеваться, он все же промылся и немного растянул себя, рассчитывая получить свой кусок удовольствия. Кончать ему сейчас было никак нельзя, но почувствовать член господина в себе мечтает каждый раб, и он не был исключением. Пока Данияз неторопливо толкался в тугую попу Ванечки, Уён и Сабир старательно насаживались на морковки пробок. Первую и вторую оба прошли без проблем, на третьей уже пришлось попотеть, заставляя себя расслабиться и надавить сильнее, а четвертую оба одолели только наполовину, как и рассчитывал Ванечка. — Господин, думаю им надо помочь. Вы кого выбираете? — Сабира, — присел у стены Данияз, позволяя пробке выпасть. — Хорошо, мой Уён. Я вижу вам пора сменить игрушку? Откройтесь. Данияз лег грудью на массажный стол и послушно развел половинки. Он обожал, когда Ванечка им командовал. — Шарики. Они позволят отдохнуть вашим мышцам и не дадут спасть возбуждению. Два металлических шарика плавно скользнули внутрь, вдавленные сильной рукой. Убедившись, что они не выпадают при каждом движении, а трутся друг о друга и о простату и рядом, Данияз подошел к Сабиру, снял с него вуаль, которую до сих пор только приподнимал, прижал к себе и увлек в поцелуй. — А теперь я тебя трахну, детка, — шепнул Ванечка на ухо Уёну, заставляя того поежиться и хихикнуть от щекотки. — Где ты хочешь? — На троне. — Это место господина, ты знаешь. — Тогда у стены. Будто мы в туалете универа и к нам уже стучат. — Ты знаешь, как заставить меня кончить быстро, — покусал губы Ванечка и толкнул его к стене. Не каждый день, но пару раз в неделю точно, они запирались в самом дальнем и непопулярном туалете, чтобы быстро сбросить напряжение, которое сами себе и организовывали, дразня и лаская друг друга под партой. Из-за сапог Ванечка был высоковат для этой позы сегодня, но Уён подставил деревянные кубы, которые они использовали для другой игры, чтобы сгладить разницу в росте. Конструкция получилась неустойчивая и от того еще более волнующая. Данияз не стал выдумывать велосипед, поставил Сабира на четвереньки на краю кровати, и стартанул, задавшись целью довести того до финала максимально быстро. Даже разрешил помогать себе рукой. Может в другой день все получилось бы, но в первый раз, когда нервы на пределе, Сабир не мог порадовать господина быстрым оргазмом и распережевался до слез. Из-за музыки это не сразу заметили, но Ванечка, даже увлеченный собственным удовольствием, бдил. — Что-то случилось, — шепнул он на ухо Уёну и отстранился, убедившись, что тот сразу не свалится со своих кубов. Данияз ничего не замечал, сосредоточившись на себе. Быть активом, да еще с новым рабом, это слишком ответственно. Ванечка подошел к нему сзади, прижался бедрами, заскользил членом меж половинок, отвлекая и притормаживая. — Господин, пора сменить позу. — Я смогу, — прорычал Данияз, имея ввиду довести раба до финала. — Он не может, — дунул на вспотевший загривок господина Ванечка. — Остановись на входе, погладь, подними на себя, поцелуй. Его тренировали принимать господина, но не получать удовольствие. Чтобы он кончил, всем придется постараться. — Понял — Ванечка всегда действовал на Данияза, как ушат холодной воды. Приводил в чувство. Качнувшись еще пару раз, Данияз сделал, как велел Ванечка, потом развернул Сабира к себе, вытер потекшую тушь подсунутыми в руку салфетками, стёр блеск с губ и поцеловал так нежно, как только умел. Сабир ответил на поцелуй, всхлипнул и разрыдался еще сильнее, от нахлынувших чувств. Растерянный Данияз обнимал его, гладил по спине и не знал, что делать дальше. Ванечка никогда не плакал. Сменив музыку на плавную и расслабляющую, Ванечка велел Сабиру вновь лечь на массажный стол, положил на глаза тяжелую повязку, а вторую на грудь, Даниязу поручил держать его за руку. Уён удивился, зачем это, но увидел, что Сабир успокаивается, дышит ровнее, значит все правильно. — Гуль, наш интимтренер из гарема, иногда делал мне массаж, от которого невозможно не кончить. Я попробую повторить, — поставил поближе флакон с маслом Ванечка, и приступил. — Почему ты мне такого не делал? — севшим голосом поинтересовался Данияз, неловко пряча кулак, в который кончил чуть позже Сабира, но все же раньше остальных, нарушив приказ Ванечки. — Не видел необходимости. И это придется все удалять, — дернул его за волосинку на груди Ванечка. Данияз ойкнул и надулся. Через всю его властность и брутальность нет-нет, да проглядывал капризный ребенок. — Если очень хочешь, сделаю, — улыбнулся Ванечка. Это был запрещенный прием. Данияз был младше Ванечки на год и несколько месяцев, и умел делать обиженно-умильные или просительные мордашки, которыми пользовался очень умело. Ванечка не говорил этого вслух, но за щенячьи глазки и губки бантиком позволял Даниязу многое. Конечно, Данияз, как господин, добивался от всех рабов того, что ему было нужно, но с фаворитом у него были немного другие отношения. — Завтра! — Я подумаю. И ты наказан, — указал юноша на кулак в сперме. — Измени правила. — Вот еще. Я сказал, что ты кончишь последним, но не сказал, что один раз. Снимай кольца, будем тебя пытать, — стрельнул глазами Ванечка. При слове «пытать» задремавший на столе Сабир вздрогнул и напрягся. — Ты его напугал, — фыркнул Уён. — Кстати, ты тоже кончил? — обернулся к нему Ванечка. — Нет, — показал чистые ладони довольный Уён. — Отлично. Сабир, вставай, иди на кровать, устройся у стены, укройся и отдохни. Ты на сегодня отработал, — велел ему Ванечка. — А как же… соревнование? — В другой раз завершим. Сегодня объявляю победителем господина Данияза. — Это мне на этот хуй садиться? — вытаращил глаза Данияз. — Рабы никогда не смогут сравниться с господином, — чуть поклонился Ванечка. — Он твой, владей. Данияз закатил глаза и выругался совершенно не по-царски. — Да ладно тебе, он на три миллиметра толще того, на котором ты сидел, — вышел из роли холодного распорядителя Ванечка и похлопал Данияза по плечу, подбадривая. — Вот сам и садись, — проворчал Данияз, но пошел к ожидающему его креслу. — Уступаю эту почетную обязанность вам, господин, — еще ниже поклонился Ванечка. Волосы свесились вниз и скрыли поджатые в улыбке губы. Данияз щедро полил фаллос смазкой и уже примерился садиться, когда вновь был остановлен. — Шарики вынь. Порвут же, — напомнил Ванечка. — Я и забыл о них уже, — плюнул Данияз. Встал одной ногой на сиденье кресла, присел и потянул за цепочку, свисавшую наружу. Шарики сдвинулись вниз и застряли на выходе, даря Даниязу непередаваемые ощущения. — Вместе не тяни, по очереди, — подсказал Ванечка. — Один протолкни глубже, другой вытягивай. Данияз изогнулся, выполняя распоряжение, и скоро оба шарика оказались у него в руках. — И это еще не все, — остановил его Ванечка. — За то, что кончил без разрешения, ты будешь наказан. Руки за спину. Он взял со столика прищепки, соединенные цепочкой с грузиком, размял Даниязу соски, прицепил, потянул за грузик, убеждаясь, что держится хорошо. — Мы тут подумали, что в твоих сосках отлично смотрелись бы кольца. Рассмотри этот вариант в свободное время. Развернись и нагнись. Ноги шире, стой крепко. Цокая каблучками, Ванечка сходил за многохвостой плеткой, мягко провел хвостами по господскому заду и тут же резко хлестнул, оставляя множество розовых росчерков. Опять мягко и вновь удар. Некоторые ремешки доставали мошонку и Данияз дергался, сжимал кулаки, но ног не сводил. — Три, — еще раз хлестнул Ванечка и поцеловал покрасневшую попу, приласкал прохладной рукой. — Повернись. Сядь, колени в стороны, — ногой пододвинул холодный пластиковый табурет. Он вновь процокал к столику с игрушками, взял любимый плаг с кольцом и фаллос на присоске. Прилепил игрушку к полу между ног господина, смазал, медленно присел, не отрывая взгляда от Данияза, качнулся несколько раз, заставляя опавший член вновь начать наливаться. Данияз тоже не остался равнодушен к этой картинке, постепенно возбуждаясь. Продолжая покачиваться на игрушке, Ванечка поймал ртом член господина и отсасывал, пристально глядя Даниязу в глаза, пока те не стали совершенно черными от желания, а во рту Ванечки появился вкус предсемени. Тогда он смазал плаг и начал осторожно погружать его в уретру, иногда дуя в полую трубку. Звук с каждым разом менялся, пока не стал совсем глухим и влажным от попавшей внутрь смазки. Закрепив кольцо под головкой члена, Ванечка подразнил языком края растянутой уретры и уздечки, поклонился, чуть склоняя голову, и медленно встал. Его напряженный член оказался почти на уровне лица Данияза. Тот потянулся губами к головке, облизал пересохшие губы. Ванечка не стал отказывать ему в удовольствии отсосать любимому рабу. Даже помог рукой, положив ее на затылок и задавая ритм. Кончая, он толкнулся слишком глубоко, вышибая у Данияза слезу, но тот все выдержал до конца, проглотил сперму и с пошлым хлюпом выпустил влажный Ванечкин член изо рта. — Второй, — выдохнул Ванечка, приходя в себя. — Перейдите на кресло, господин. Время показать ваше величие. — А я? — напомнил о себе Уён, сидевший в сторонке и медленно гонявший шкурку, стараясь удержать себя в тонусе, но не кончить раньше времени. — Я помню, — заверил его Ванечка и подошел к Даниязу. — Увереннее, господин. Вы сможете принять его до конца. Данияз опускался на фаллос чертыхаясь и морщась, цеплялся руками за подлокотники, стараясь оттянуть момент, когда вся длина погрузится в него до конца. При этом грузик качался, оттягивая соски, член покачивался, трубка терлась изнутри, а ноги тряслись все сильнее. — Все, — наконец выдохнул он. — Все? — переспросил Ванечка, с силой нажимая ему на плечи и тем самым действительно усаживая до конца. — Ты монстр, — зашипел на него Данияз. — Еще нет, — поставил ногу на край кресла Ванечка, нагнулся совсем низко, задевая губами край уха, и шепнул: — А теперь да. Неподвижный фаллос дрогнул и завибрировал. Одновременно немного надуваясь и двигаясь вверх и вниз. Данияз открыл рот в немом крике. Ванечка подсунул ему в рот свой сосок, заставляя сосать, а сам принялся дрочить пронизанный плагом член. Воспользовавшись тем, что приказа держать руки за спиной не было, Данияз мстительно вставил в Ванечку сразу три пальца и принялся трахать ими в такт ходившей в нем игрушки. Ванечка понял, что кажется в этот раз ему не избежать второго оргазма. Он был совсем близок к финалу, когда вспомнил об Уёне. С сожалением покинул пальцы и рот господина, вынул плаг и махнул Уёну. — Иди, твоя очередь. Господин, откиньтесь немного назад. Уён, садись, — указал на член Данияза. — Я не смогу двигаться, — заметил Данияз. — От нового положения игрушка прижалась к самому чувствительному месту внутри. — Двигаться будет Уён, — усаживаясь на пол, сказал Ванечка. Он устроился так, чтобы руками помогать Уёну двигаться, а ртом поймать член. Заждавшийся Уён закачался меж двух тел, наконец получая свою порцию удовольствия. — Повернитесь ко мне задом оба, — велел Данияз, когда Уён совсем устал держаться за счет силы ног, но еще не кончил. Рабы выполнили приказ господина, разворачиваясь к нему растраханными попами. Брызнув каждому смазки, Данияз вставил в них по три пальца, постепенно разворачивая их из кулька в один ряд, согнул и принялся быстро-быстро двигать, натирая внутри. Первым сдался Уён, подался назад, насаживаясь сильнее, замер и со стоном выстрелил белесыми струйками. Ванечке не удавалось кончить в таком положении, и он снялся с пальцев, щелкнул кнопками на пульте, сдувая и выключая фаллос Данияза, рывком заставил его встать, развернул к себе спиной и въехал в пульсирующую дырку, одновременно командуя: — Дрочи себе! Пять минут бешенного ритма и он кончил на спину Даниязу, едва успев вынуть. Данияз зачастил еще быстрее и кончил, мыча через сжатые губы. — Поздравляю, все молодцы, — раскинулся на кровати Ванечка с довольным видом, укладывая голову на грудь успокоившегося Сабира, лежавшего поперек кровати у самого изголовья. — Я устал, — плюхнулся рядом Данияз, закидывая на бедро Ванечки свою ногу. — А мне мало, — заявил Уён, устраиваясь с другой стороны и тоже закидывая ногу на Ванечку. — Мы кое-что забыли, — приподнялся на локтях Ванечка. — Всем заткнуть уши. Раз, два, три… Громкий крик Данияза был слышен на улице. Снимать прищепки больно.