Гарем

С некоторых пор формат Ванечкиного обучения сменился с индивидуального на групповой, и все с большим трепетом наблюдали за его реакцией на нововведение. Все же Ванечка был не совсем обычный юноша. Данияз сказал, что если для Ванечкиного спокойствия понадобится надеть на всех колокольчики, он это сделает. К счастью, этого не понадобилось. Колокольчики отлично заменила вуаль на лицо, которую он не снимал в институте примерно четыре месяца. А потом Даниязу приспичило переодеть его в цивильное, плюс появился Уён, и Ванечка снял вуаль. Когда они с Даниязом впервые явились на общие занятия в костюмах, а не кафтанах, реакция была от полного неузнавания до восторженного свиста. Данияз в костюме выглядел солидно, старше своих лет, а Ванечка, как модель и ангел в одном лице. Внешность у него все же была весьма примечательная. Свистунов Данияз заткнул одним взглядом, а восторг в глазах девушек, да и некоторых парней, постепенно нарастал день ото дня. Интерес рос, но лезть никто не решался. Все помнили, что Данияз бьет без шуток, и Ванечка принадлежит ему. Он так и представлялся: «Раб господина Данияза». И так бы Ванечке и учиться в гордом одиночестве или компании господина, если бы не Уён. — Привет, — широко улыбнулся Уён Ванечке и плюхнулся на скамейку рядом. Аудитория была заполнена, но рядом с Ванечкой всегда было место. С ним никто не садился, даже когда он был один, без Данияза, учившегося на другом факультете. — Привет, — улыбнулся уголком губ и глазами Ванечка. — Я восстановился, — гордо сообщил Уён и достал планшет с учебными материалами. — Молодец, — похвалил его Ванечка и тоже включил планшет. Преподаватель уже колдовал у своего компьютера, настраивая для учеников общий доступ к лекции. — Надо немного нагнать, поэтому будем часто с тобой пересекаться. — Я рад. По лицу Ванечки не было заметно действительно он рад или огорчен, но Уён просиял, будто ему сказали самый лучший комплимент. — Рассказывай, кто тут первая красавица и на кого стоит обратить внимание, — огляделся Уён, подмигнул девушке, имевшей неосторожность бросить на него взгляд. Девушка хмыкнула и отвернулась, Уён положил подбородок на сложенные перед собой руки и уставился на нее, игнорируя начавшуюся лекцию. — Что ты делаешь? — Флиртую, заигрываю, развлекаюсь. В тебе нет такой функции, не ищи, — сложил губы бантиком Уён и сделал сердечко из пальцев, едва девушка вновь обернулась. — Зачем? — Нравится. — Она тебе нравится? — Да, смотри какая куколка, — он изобразил что-то лицом, Ванечка не видел что, и девушка улыбнулась. — А я? — А с тобой мы спим. Забыл? — Нет, — поджал губы Ванечка и с удвоенным вниманием уставился в планшет, где сменялись слайды под мерное объяснение преподавателя. Уён замер, медленно обернулся и уставился на Ванечку с таким видом, будто тот оказался человеком пауком или кем-то в этом роде. — Серьёзно? — Ты про что? — Ревнуешь? Ты меня к ней ревнуешь? — с плохо скрытым восторгом спросил Уён. — Нет, — нахмурился Ванечка. Он никогда и никого не ревновал. Даже Данияза к другим рабам. Конечно он не ревнует Уёна к этой незнакомой девушке. В нем нет такой функции, как выразился Уён. — Ревнуешь, — совершенно забыв о потенциальной знакомой придвинулся ближе Уён, укладывая руку под партой на бедро замершего Ванечки. — Продолжай. Так ты еще красивее. Но не долго, а то мне придется уволочь тебя в туалет прямо посреди пары. — Зачем? — опешил Ванечка. — Ты такой сексуальный. Хочу тебя. — А как же она? — горячая ладонь, уже добравшаяся до паха, не давала сосредоточиться на чем-то сложнее растущего возбуждения. — Сравнил. Ты мой, а ее я даже не знаю. — Познакомься. — Непременно, но потом. Знаешь, с людьми можно общаться не только в постели, правда-правда. Немного освоюсь и займусь твоей социализацией. — Мне больно. Ненавижу узкую одежду, — расставляя ноги шире, прошептал Ванечка, краснея. Уён водил ногтями по его налившемуся члену через два слоя одежды, но Ванечку торкало, будто тот цеплял ногтями оголенные нервы. Или что там отвечает за возбуждение. — Прекрати. — А ты не такая ледышка, как кажешься, — сдержал шкодливую улыбку Уён, убирая руку. Ванечка разочарованно вздохнул и посмотрел в планшет, где все так же сменялись слайды, сопровождавшие объяснения. Кажется, эту лекцию придется пересматривать в записи, тратить лишнее время. Этот факт так возмутил Ванечку, что на некоторое время он сумел сосредоточиться, забыв об Уёне и возбуждении. Но едва прозвенел звонок, Уён быстро запихнул оба планшета в свою сумку, схватил Ванечку за руку и потащил за собой. Они миновали лифты и выскочили к пожарной лестнице, поднялись на самый верх, под крышу, и только там Уён остановился, выбрал стену почище, отпихнул банку с окурками и прижал Ванечку, сразу впиваясь ему в губы. Начавший опадать член тут же ожил, а когда Уён, не разрывая поцелуя, вжикнул молнией Ванечкиных брюк, стал просто каменным. Раньше Ванечка никогда бы не подумал, что способен возбудиться в таком необычном месте, тем более что он от природы был довольно спокойным, даже заторможенным в некоторые моменты, но огня Уёна хватало на двоих. Сильная ладонь прижала члены друг к другу, дернула раз, другой, приспосабливаясь. — Убери руку, — перехватил инициативу Ванечка, вспомнив, что мастер по постельным развлечениям здесь все же он. Одежда мешала, но ему удалось правильно взяться, чтобы гарантированно проходиться по чувствительным точкам, и найти общий ритм, быстрый и ровный. — Ты боженька, — простонал Уён, кончая. — Дай мне минутку, и я смогу стоять и даже достать нам влажные салфетки. Ванечка был не против. Он сам сильно кончил, и стена за спиной оказалась весьма кстати, ноги, действительно, норовили подогнуться. В кармане завибрировал телефон. — Данияз нас потерял, — даже не взглянув на входящий, определил Ванечка. — Что я ему скажу? — Ничего. Пересматривал лекцию. «Заболтался с девушками в столовой» не прокатит. — Я не хожу в столовую. — Хуже, ты не болтаешь с девушками, — быстро приводя в порядок себя и Ванечку, хихикнул Уён. — Но это мы исправим. — Не люблю людей, они меня напрягают. — Это я уже понял, — обошел вокруг Ванечки Уён, отряхнул пыль с его спины, поправил ремень сумки. — Все, пошли находиться, а то он весь институт перевернет. Я говорю, ты молчишь. Ничего нового, короче. Идем. Уже стоя перед Даниязом, опустив глаза в пол, Ванечка подумал, что он впервые скрывает что-то от господина. По идее его должна мучить совесть, но не мучила. Данияз спал с другими рабами и Ванечка тоже. Значит все нормально. Можно. Он выплыл из собственных мыслей под странные звуки. Уён и Данияз целовались посреди коридора, не обращая внимания на таращащихся людей. «Совсем, как в гареме», — подумал Ванечка и совершенно успокоился.