Десять дней лета

ВИЧИТА, КАНЗАС

Все пошло не по плану с самого утра.        Стоило едва разлепить веки — и я почувствовал, что что-то не так. Глаза широко распахнулись, уставившись на потрескавшийся потолок, и тогда я кое-что понял.

ВОПРЕКИ ОЖИДАНИЯМ

Я находился в совершенно незнакомой комнате

Я подскочил, сбрасывая остатки сна, сердце испуганно сжалось, когда глаза не нашли ни одного знакомого предмета... А затем я заметил Твика. Он лежал на соседней кровати и лениво потягивался, видимо, разбуженный моими метаниями. События вчерашнего дня постепенно начали догонять мой замедленный сном разум, и разбушевавшееся в страхе сердце уступило место ледяному спокойствию и апатии.        — Крейг Факер, это ты? А где это мы? — бессознательно сквозь зевоту пробормотал Твик, потирая глаза. Взъерошенный и помятый, он пару раз моргнул глядя на меня, а затем снова опустил голову на подушку.        — В мотеле.        Моментально распахнул глаза, Твик подскочил в постели. Больше не задернутый пеленой сонливости, взор Твика вперился в меня в безмолвном вопросе. Я лишь вздохнул и отвернулся, встал с кровати и надел ветровку, чтобы продолжить путь.        — Какого черта?!        Одеяло не первой свежести спало с плеча Твика, а я усмехнулся на бегающий по всей комнате безумный голубой взгляд.        — Поверь, я был удивлен не меньше твоего.        Твик вскочил с кровати, и, замотанный в одеяло, принялся мерить шагами комнату. Ему понадобилось около пятнадцати минут беспрерывного бормотания и сетования, чтобы окончательно прийти в себя и осознать наше неутешительное положение. Я молча следил за ним взглядом, за его суетливыми метаниями, смиренно ожидая, когда он успокоится.        Как вдруг Твик неожиданно остановился и затих. И тогда я решил: все. Это конец.       

К ВЕЛИЧАЙШЕМУ УДИВЛЕНИЮ КРЕЙГА ТАКЕРА

I. Твик действительно был полностью спокоен,

II. И даже немного весел.

      

— Ну, наверное, это все равно лучше,чем проснуться в Саут-Парке, — хмыкнул Твик и принялся неторопливо собираться.        Я ошалело смотрел на него, вмиг растерявшись. Ну как он мог совмещать в себе эту невероятную энергию, выплескиваемую словно взрыв сверхновой, а затем как по щелчку пальцев превращался в самого уравновешенного человека в мире? Будда наверняка обзавидовался бы величайшему умиротворяению Твика Твика.        Я быстро совладал с эмоциями, не позволяя себе слишком долго поражаться переменчивому настроению Твика, и просто пожал плечами. А затем спросил из чистого любопытства и, конечно же, с каплей издевки:        — Слушай, а ты случайно не буддист, а?        Я кривовато улыбнулся, но в мгновение ока улыбка спала с моего лица.        — Да, буддист, а как ты это понял?        — Да так... Предположил.        Когда я говорил, что в нашей школе не было ничего интересного, я солгал. Твик Твик — вот что было по-настоящему интересным, необъяснимым и так никогда и не разгаданным явлением.        Но все это было не важно. Важно то, что нам нужно было снова отправляться в путь.

АСБЕРИ, МИССУРИ

По дороге мы позавтракали сладостями из автомата. Это было дерьмово, но лучше того, как я питался бы сейчас дома с отцом, потому что я в общем-то редко питался. Наверное, оттого я такой худой. И хотя девчонки из школы всегда восхищались моей худобой, я всегда считал это каким-то уродливым изъяном. Так и хотелось лишний раз съязвить: «Поживи месяцок с неуравновешенным папашей и сразу же скинешь килограмм десять, завистливая сука!».        Но обычно я их игнорировал. Я был тем еще молчаливым сукиным сыном, если вы ещё не забыли.        Возвратив ключи на стойку регистрации и вновь столкнувшись с неодобрительным взглядом женщины на ресепшене, выглядящей так, словно она готова была в любой момент вызвать полицию, мы поспешили уехать.        Мысли о собственном голоде меня не сильно тревожили — аппетит у меня был отвратительный, а мысли о том, что моя любимая морская свинка жутко проголодалась, не позволяли выступать эгоизму. Мне хотелось скорее накормить Страйпи, поэтому, только миновав черту штата Миссури, я остановился у первой попавшейся заправки.        Притормозив у одной из колонок, я поделился с Твиком парочкой односложных фраз:        — Нам нужен корм. Для Страйпи. Жди здесь.        Тот серьезно кивнул. И вышел из машины вслед за мной так уверенно, словно пропустил последнее наставление мимо ушей.        — Крейг.        — М? — хмыкнул я мрачно. — Я же сказал, жди в машине.        — Может, научишь меня водить?        Я даже остановился, опешив от такого заявления. Обернувшись, я посмотрел на Твика с удивлением, и что поразило еще больше — у того на лице отпечаталась полнейшая твердость собственных намерений.        — Ты ведь задолбаешься постоянно водить, — Твик улыбнулся, гордый своей гениальной идеей. — Да и так быстрее будет, просто начнем сменять друг друга и по очереди спать в машине.        Я отвел взгляд на бескрайнее поле, раздумывая. В округе не было ни единой живой души, а последнюю машину мы видели не меньше чем пятнадцать минут назад. Значит мы могли спокойно потренироваться.        — Ладно, попробуем. Здесь тебе хотя бы не во что будет врезаться. Как минимум, сумеем в целости и сохранности добраться до города. Надеюсь, — шепнул я себе под нос, чтобы Твик не услышал.        Но он только беззлобно фыркнул и обогнал меня, исчезнув за дверью магазина.        Когда я выбрал для Страйпи дешевый корм, Твик настойчиво дернул меня за рукав куртки. Он подошел ближе и заговорщицки зашептал:        — Нам ведь необязательно платить, давай просто свалим.        Он выглядел почти что умоляющим, наверное, так сильно ему хотелось приключений. И вот снова пошел на поводу у Твика. Я обернулся на кассу, подметив, что парень в унылой зеленой футболке с названием магазина внимательно рубился в телефон, и как можно быстрее запихнул маленькую упаковку корма во вместительный карман ветровки. Твик хитро улыбнулся, довольный нашим маленьким преступлением и непринужденно направился к выходу. Он даже с улыбкой пожелал скучающему кассиру хорошего дня, заставив того на миг опешить. Меня едва не пробило на улыбку от это бесстыдного жеста.        Вернувшись к машине, Твик тут же поспешно уселся за водительское сидение и схватился за руль в пылу какого-то детского любопытства и нетерпения. Я мог лишь снисходительно улыбаться в ответ на азарт в его глазах. Он даже застегнул ремень безопасности, с нравоучительным видом заявив:        — Безопасность прежде всего! Тебе тоже не помешает пристегнуться, мало ли что случится, — я закатил глаза, но все равно пристегнул ремень из соображений совести — Твик ведь будет везти! — как он тут же переключился и с искренним интересом указал на приборную панель. — Что делает эта кнопка?        — Ты бы лучше с педалями разобрался.        — Я знаю, что они делают, задница, — обидчиво пробурчал Твик. Но на кнопку нажимать не стал. Побоялся.        Спустя пять минут Твик выучил, где находятся тормоз и газ, хоть и с немалой боязнью нажать хотя бы на одну из педалей, чтобы ненароком не ошибиться. Еще через некоторое время (не без моей помощи) автомобиль, наконец тронулся, и Твик, восхищенный проделанной (в большей степени мной) работой, радостно высунулся в открытое окно.        — Охренеть! Мы едем!        — Эй, следи за дорогой! Мы чуть не навернулись!        Я резко схватился за руль. Твик едва ли не целиком вылез из машины, крича навстречу ветру, хлеставшему его по лицу. И тут же вернулся в салон — чтобы взглянуть наконец на чертову дорогу. Я ошарашенно пялился на него и уже готов был крикнуть прямо ему в лицо: «Какого черта ты делаешь, тупица?!», как Твик повернулся ко мне, светясь как гребанная лампочка.        — Давай, чувак, попробуй! Это так клево!        Я попытался одернуть его, заставить сидеть ровно, но Твик оставался непреклонен. Этот парень начал меня раздражать и я еле держался от того, чтобы его хорошенько треснуть по его безрассудной голове. Да я был терпеливее гребанного Иисуса Христа, пока старался спокойно выждать момента, когда же Твику надоест валять дурака и он покорно займет свое привычное место, оставив управление на меня.        — Давай, оторвись хоть разок. Я давно не чувствовал себя так потрясающе! Но я взорвался.        — Черт возьми, если я сделаю это, ты прекратишь юлить и не будешь лишний раз рисковать нашим здоровьем?!        — Ладно, ладно, — сдался Твик, притормозив машину. Но длилось это чудесное мгновение недолго. — Ну давай же, это так круто! Просто попробуй, чувак.        Я недоверчиво уставился на Твика. Он напомнил мне Клайда Донована — такой же неугомонный идиот, только в разы тупее. Так или иначе, Твик не успокоится пока не добьется своего, а наблюдая на его лице чистый восторг, даже мне немного захотелось повалять дурака... Порой это было весело. Очень редко. Почти никогда. И совсем немножко. Самую что ни на есть малость.        — Почему ты так, черт возьми, хочешь, чтобы я это сделал?        — Ты слишком напряжен. Расслабься, Факер.        — То есть, если я буду высовываться из машины как собака и кричать как идиот, ты оставишь меня наконец в покое?        — Обещаю.        Я осторожно выглянул из окна. Твик нажал на газ и я зажмурился от резкого порыва ветра. Сперва я не ощутил ничего, кроме участившегося сердцебиения от притока адреналина, а затем Твик сказал мне выплеснуть в свой крик все застоявшиеся чувства и обиды. И я сделал это.        Я закричал что есть сил. И едва не захлебнулся.        — Да! Давай, Крейг! Кричи пока не закончится весь воздух из лёгких!        И я делал это. Даже не замечая, как горло раздирает невыносимая боль, и только когда лёгкие начали разрываться, сделал передышку.        Твик кричал вместе со мной, подбадривая меня. А затем его крик превратился в слова:        — Я ненавижу этот гребаный город!

ЧТО ДЕЛАЛ ТВИК ТВИК В МАШИНЕ ПОСРЕДИ ТРАССЫ НЕПОДАЛЕКУ ОТ ГРАНИЦЫ ШТАТА КАНЗАС:

I. Кричал;

II. Смеялся от того, что может кричать;

III. Внушал этим уверенность.

Показывать перед кем-то свои чувства вдруг перестало казаться чем-то постыдным.        Твик кричал и смеялся, и в этом всплеске эмоций было все — все отчаяние, гнев, боль и печаль одним фонтаном хлынули наружу, но так же и счастье, радость и долгожданный покой. Все то, что мы ощутили, сбросив оковы нашего дрянного городка.        — Я ненавижу этих гребаных родителей!        Твик больше не следил за тем, куда мы несемся на старой отцовской колымаге — он кричал вместе со мной, в унисон, выплескивая все накопившиеся чувства на пустыню, одинокую трассу и огромное небо. А порыв ветра, подхватывая наши слова, разнося их повсюду будто бы освобождал от всего этого груза. И весь мир развернулся перед нами.

5 ПРИЗНАНИЙ НАВСТРЕЧУ ПРОХЛАДНОМУ ВЕТРУ МИССУРИ:

I. Твик ненавидел кофейню;

II. Крейг ненавидел школу;

III. Твик ненавидел своего психопата-отца;

IV. Крейг тоже ненавидел своего отца;

V. А еще Твик ненавидел быть геем.

Я растерялся и замолчал. И как раз вовремя — внезапно машину тряхнуло и мы на миг будто бы зависли в воздухе. Я отчаянно схватился за сидение, чтобы не вылететь через лобовое стекло, а Твик взвизгнул и мертвой хваткой вцепился в руль, но было уже поздно — мы потеряли управление и машина полетела с дороги прямиком в пустыню. А затем громко столкнулась с чем-то большим и чертовски твердым.        Казалось, я оглох, а сердце попросту остановилось. Мое тело все вжалось в кресло и оцепенело, я не мог отойти от шока и сдвинуться с места целую минуту. Сквозь ступор я позвал Твика, но он не ответил, и беспокойство за его безопасность заставило меня прийти в чувство. Но с ним все было в порядке — Твик держался за ремень безопасности крепко зажмурившись. А когда открыл глаза, смотрел на него с таким благоговением и благодарностью, будто это был подарок божий.        И тогда, убедившись, что с нами обоими все в порядке я позволил себе самый искренний за всю жизнь крик. Искренний, чем тот радостный, что гремел по всей округе еще пару минут назад. Потому что он был полон злости.        — Мы ведь ехали по абсолютно пустой трассе! За несколько миль нам не попалось ни одной гребаной машины, да что там — ни одного злополучного кустика, ни одного проклятого дерева. А ты, придурок, умудрился посреди пустынного поля врезаться в гребаный валун?!        В машине повисла тишина. Твик пораженно смотрел на меня, слегка распахнув глаза. Я подумал, что он заплачет, и мне даже стало немного стыдно.        — Слушай... — пробормотал я. Мне было ужасно неудобно и я тут же стушевался.        А Твик засмеялся. Чисто и заливисто, опрокинув голову и обнажив желтоватые от кофе зубы. Я ошалело смотрел на него, не находя в этой абсурдной ситуации ни капли веселья. А Твика все распирал смех — аж слезы скопились в уголках зажмуренных глаз. Чудак, но как же, черт возьми, мне захотелось стать похожим на него в эту минуту. Я даже не заметил, как пустил оторопелый смешок, как постепенно неловко смеялся с ним на пару, а затем совсем потерял голову. Наверное, мы оба просто сошли с ума.        Вскоре смех Твика понемногу начал сходить на нет, и я тоже умолк. Наверное, реальность начала медленно восприниматься его опьяненным адреналином разумом. Он заметно осунулся, закусил губу и опустил виноватый взгляд. На миг мне показалось, что его глаза снова готовы были заслезиться, но он не дал мне в этом убедиться, отвернувшись от меня совсем.        — Прости, Крейг. Я раздолбал твою тачку.        Мне даже стало его немного жаль, и я решил — в несвойственной для себя манере — утешить его. Крейг Такер, утешающий кого-то — наверное Эрику Картману крышу снесло бы от такой новости.

КРЕЙГ ТАКЕР СКАЗАЛ:

I. «Не парься, это всего лишь старая тачка моего тупого отца»;

затем, смущенно:

II. «На самом деле, если честно, первое время ты отлично справлялся».

— Но водить я тебе больше не дам, — поспешно рявкнул я, чтобы не позволить Твику преисполниться самонадеянности от похвалы.        Но Твик только фыркнул, а вот лицо его заметно посветлело от обоих замечаний, и, в порыве то ли радости, то ли смущения, он слабо врезал своим острым локтем в мой бок.        — Ты пытаешься меня утешить? Крейг Факер не утешает людей, ты что, забыл этот общеизвестный факт? Это ведь уже как аксиома, вообще-то.        — А Твикер, между прочим, не рискует разбиться в автокатастрофе, — парировал я, а затем откинулся на сиденье и устало вздохнул. — Если честно, я немного устал быть безэмоциональным Крейгом Факером — крутым парнем, который не показывает чувств. Как будто другие люди слишком много от тебя ждут, да? Нужно хоть немного побыть и Крейгом Такером для разнообразия. А то он уже, наверное, заскучал в одиночестве.        — То же самое, чувак. Твикер уже задолбался ходить у всех на поводу и бояться каждой тени. Но, чувак, понимаешь, если бы мы не пристегнулись, мы бы погибли. Ты ведь понимаешь это, да? — Твик восторженно уставился на меня, вновь сжимая ремень безопасности. — Мы бы погибли, если бы не эта штука. Я был абсолютно чертовски прав!        — Так уж и быть, утешу твое эго. Да-да, ты был абсолютно прав, — мы совсем обмякли в своих креслах и разглядывали камень, который встретился нам на пути и который ни за что не убил бы нас и даже не покалечил.       

МУДРЫЙ ВЫВОД, СДЕЛАННЫЙ КРЕЙГОМ ТАКЕРОМ:

«В общем, вылезать из окон в движении мы больше не будем. Как и позволять тебе вести машину».

Твик трагично вздохнул.        — Пожалуй, ты прав. Давай махнемся местами.        Наверное, решение взять Твика с собой было все же не таким уж и плохим, — подумал я.        И едва оказавшись на своем законном месте, Твик подскочил и с ужасом уставился на что-то за лобовым стеклом. Это был дым. Из капота.        — Только не говори, что это... — простонал я.        А может, я все-таки поспешил с выводами?

***

Я ничего не смыслил в ремонте тачек, поэтому все, что нам оставалось в сложившейся ситуации — сидеть на багажнике и развлекать самих себя, дабы окончательно не пасть духом. Твик был необычайно весел. Точнее, пытался казаться таким, нетерпеливо отбивая пальцами какой-то ритм и периодически дергаясь. Но в остальном, конечно, держался молодцом.        — Да ладно тебе, Леди Гага — богиня, — спорил он.        — Сказал тот, кто минуту назад благодарил Всевышнего за Iron Maiden, — я закатил глаза.        — Чувак, а ты вообще слушаешь Yellowcard! Ты такой сентиментальный, — усмехнулся Твик.        — Заткнись.        Мы спорили о музыке как глупые школьницы и глядели на скрывающиеся за горизонтом поля, попутно жуя нескончаемые шоколадки.        — Я действительно скучаю по нормальной здоровой пище. Хотя всего пару дней назад я считал, что стану самым счастливым человеком на свете, если получу годовой запас Twinkies, — сказал Твик, улыбнувшись. Вокруг него валялись три обертки. — Ну, знаешь, как Таллахасси.        — О чем ты, черт возьми, говоришь...        — Ты даже Зомбилэнд не смотрел?!        — Не всем же быть любителями ужастиков, как ты, — заключил я с долей философии и отхлебнул немного нашего общего Rockstar.        — Чувак, ты потерян. Безвозвратно. — Твик фыркнул и гордо откусил огромный кусок своего термоядерного кекса.        Я вглядывался в его безмятежный профиль с испачканным в креме уголком губ и все силился понять, отчего этот вечно подозрительный парень сейчас спокойно сидел где-то посреди Миссури на сломанной машине с известным на всю школу хулиганом и психопатом, готовый махнуть с ним через всю страну черт знает ради чего? А Твик все самозабвенно болтал о своих любимых вкусах Поп-тартс. О тех, что каждый раз покупал по приезде в Денвер, потому что в одном магазинчике на Лаймер-стрит просто уйма разнообразных вкусов.        Этот парень действительно много болтал.        Я не мог не восхищаться его выдержкой, но что-то в нем было не так. Твик не был похож на самого себя. Впрочем, даже несмотря на детскую дружбу, я все еще плохо его знал.        В детстве Твик всегда был самым взбалмошным и энергичным ребенком, и меня, только выкинувшего из головы Томаса, — мальчика с синдромом Туретта, которым я был одержим некоторое время, — не могла не восхитить его грозная натура. Этот пацан часто дергался, взрослые всегда прощали ему внезапные выкрики, раздающиеся в тишине классной комнаты и перебивающие речь учителя, который почему-то тоже закрывал глаза на его выходки.

МАЛЕНЬКОГО КРЕЙГА ПОРАЗИЛО НЕВЕРОЯТНОЕ ОТКРЫТИЕ

Твик мог смело делать то, что хочет.

Будучи полной его противоположностью, я мог только мечтать о том, чтобы стать таким же крутым парнем. Тогда я был лишь беззаботным ребенком, отчаянно мечтающим обратить на себя внимание родителей, и не имел ни малейшего представления о том, что такое синдром Туретта, тревожность или СДВГ. В то время как Томас и Твик были вынуждены в столь раннем возрасте ежедневно пить таблетки и посещать психотерапевтов.        В младшей школе мне ужасно хотелось с ним подружиться, поэтому я был неимоверно счастлив, когда Твик плелся следом за мной, куда бы я ни шел, чувствуя во мне своего новоиспеченного друга и кумира. Каждый раз у меня неистово бухало сердце, и, дабы справиться с незнакомыми чувствами, я находил единственный выход в том, чтобы гордо поднимать средний палец и посылать его к черту, лишь бы скрыть свое волнение и не дать слабину.        А через несколько лет, перейдя в среднюю школу, мы перестали вместе играть, а наши старые друзья вдруг стали обращать внимание на чужие недостатки, суживая круг своего общения. Я чувствовал вину за то, что со стороны наблюдал за одиноким Твиком, непринятым обществом, и абсолютно ничего не делал для того, чтобы не оставлять его одного.        Крейг Такер всегда был слабаком. Не то, что Твик Твик.        Боже, почему не существует Поп-тартс со вкусом сигарет?

СПРИНГФИЛД, МИССУРИ

К счастью, через час — или около того, потому что у меня не было телефона, чтобы посмотреть время — к нам подъехал добрый реднек с пикапом и починил машину совершенно бесплатно. Он был славный малый. Его звали Джордж и он направлялся в Сент-Луис из Оклахомы.        Мы приехали в Спрингфилд в относительно приподнятом настроении, несмотря на то, что у нас оставалось немного наличных, и мы добрались до города едва ли не из последних сил. Я предложил переночевать в машине на стоянке неподалеку от мотеля, чтобы сэкономить на проживании. Твик согласился. Красный свет вывески освещал парковку, на которой не было никого, кроме нас и еще одной машины, около которой околачивалось несколько подозрительных типов.        Я сидел на капоте и глядел на вечереющее небо, когда Твик вылез из машины и предложил еще одну авантюру:        — Знаю, у нас не шибко много денег, но давай купим пива? Идеальный вечер для того, чтобы выпить, не находишь?        И снова я не мог с ним не согласиться — сегодня мы заслужили расслабиться, оторваться по полной. Как и вчера. И завтра, и послезавтра, и всю следующую неделю, потому что рядом больше не будет безответственных взрослых, заставляющих нас страдать от их собственных загонов.        — Мы проезжали мимо какого-то круглосуточного магазина пару минут назад, я заметил.        — Идем, — я спрыгнул на асфальт.        Улицы Спрингфилда были холодными и какими-то недобрыми. Они освещались лишь лунным светом, создавая вокруг причудливые тени, а фонарные столбы одиноко нависали высоко над нашими головами. Потухшие и чернеющие на фоне серого неба.        Круглосуточный магазин пустовал, не считая полной тетки за кассой — с химической завивкой и каким-то модным журналом в руке, который она увлеченно читала, лишь на миг бросив на нас любопытный взгляд. Внутри было тепло и играла легкая ненавязчивая музыка. Мы нашли холодильник с алкоголем, и Твик принялся озадаченным взглядом изучать ассортимент. Он где-то с минуту внимательно рассматривал марки дешевого пива, а затем выпрямился и со всей серьезностью заявил:        — Если честно, я без понятия, что брать. Я никогда не пробовал алкоголь.        — Прикалываешься? Хочешь сказать, ты тусовался с Кенни и ни разу не пил? При том, что ты уже успел попробовать мет и травку.        — Во-первых, мет я пробовал не по собственной воле, а травка, вообще-то, довольно безопасная шутка. По крайней мере полезнее, чем пиво.        — Говоришь, как Рэнди Марш, — я взял инициативу на себя и достал из холодильника две банки какого-то пива, которое я видел впервые в жизни, но по очень даже приемлемой цене. Наверняка, полная дрянь. — Кто будет покупать?        — Решим через камень-ножницы-бумага, — с вызовом сказал Твик.        — Это так по-взрослому, Твик, — фыркнул я, решительно протягивая руку.

***

Женщина не повела и бровью, когда я уверенно поставил на кассу алкоголь. Может, она подслушала наш разговор о наркоте, а может, обратила внимание на мой громадный рост и широкое плечи и приняла меня за взрослого. На самом деле в некоторых денверских барах меня частенько принимали за совершеннолетнего, когда я снимал свою шапку и надевал что-то более-менее приличное, чтобы не сойти за подростка. За это можно поблагодарить родителей — отец был самым высоким человеком в городе. А ведь когда-то я хотел стать таким же как он.        Мы гуляли по району и рассказывали друг другу кучу нелепых историй, которые происходили с нами в средней школе. Твик отхлебнул пиво и рассмеялся.        — Ладно, но это было не так странно, как... — Твик улыбался, фонарь чужого крыльца на миг осветил его покрасневшие от опьянения щеки. Только мне так и не удалось дослушать историю до конца, потому что Твик тут же растерял всю свою веселость и воскликнул: — Какого хрена?!        Мы наблюдали, как с парковки нагло угоняли нашу тачку. Затем машина с подозрительными типами тронулась и они обе исчезли за поворотом.        — Мне ведь не показалось? — закричал Твик, неверяще показывая пальцем на пустую парковку. — Эти ублюдки только что угнали нашу тачку?!        Для верности Твик ущипнул себя за руку, потянул за прядь волос. Только вот реальность ни капли не изменилась — она осталась все такой же жестокой и неутешительной, где тройка каких-то козлов угоняет нашу машину прямо у нас на глазах, оставляя нас стоять посреди пустой парковки. Я похлопал себя по карманам в попытке найти ключи. Безрезультатно. Почувствовав себя самым никчемным человеком на этой гребаной земле, я с раздражением пнул один из лежащих у ног камней. Он врезался в чей-то забор, заставив дворовую псину угрожающе залаять.        — Блять, мы же не в ебаном Детройте!        — Это Миссури, чувак! — воскликнул Твик, будто это замечание было самым очевидным на свете.        — Я не был нигде, кроме Денвера, — честно признался я, слегка поникнув. У меня не было даже чертовой бабушки из Юты, к которой я мог бы приезжать погостить летом. У каждого американца есть хотя бы одна бабушка из Юты. Даже у Клайда она была!        — Ты что, не читаешь новости? Я слышал по телику много дерьма про Миссури, ты вообще знаешь, какой высокий здесь уровень преступности? Это еще хорошо, что они нас не грохнули! О Боже, они бы точно нас грохнули!        Я проигнорировал его слова и сел на бордюр, с досадой уронив лицо в ладони. Я грустил не из-за отсуствия бабушки, живущей в Юте, Вирджинии, Канаде или еще черт знает где. Мне уже было плевать на все. Теперь я не имел ни малейшего представления о том, как добраться до Флориды. Еще и профукал тачку отца. Что бы он подумал обо мне, если бы узнал какой я неудачник?        — Страйпи остался в машине... — простонал я, спрятав лицо в ладонях. Хотелось плакать. Что я и начал делать.        Твик осторожно положил свою руку мне на плечо.        — О, Крейг, мне очень жаль...        Больше Твик ничего не сказал. Он был не в силах мне помочь.

СЛОВАРЬ. ТОЛКОВАНИЕ №2

ВИНА — состояние, характеризующееся проявлением страха, угрызений совести и самоупреков, ощущением собственного ничтожества и страдания.

Синонимы: отчаяние, терзание, мука.

Безостановочный лай вскоре сменился хлопаньем двери, шаркающими шагами и руганью.        — Кто здесь шастает, черт подери? Ночь на дворе! — прохрипел гадкий мужской голос.        Твик подошел ко мне, наклонился и с сочувствием потянул за рукав куртки, чтобы я посмотрел в его глаза. Смотреть в них было невмоготу, слишком жалостливый у Твика был взгляд. Все-таки я подвел его.        — Надо идти. Сейчас этот козел устроит скандал.        Я вытер мокрые щеки и послушно встал. Мы уныло поплелись куда глаза глядят. Просто шли вперед, больше не находя смысла в том, чтобы выбирать направление. Никто не проронил ни слова, мы были заняты тем, чтобы размышлять над сложившейся ситуацией, придумывать пути выхода и изредка пить пиво из почти опустевших банок. Так, молча и угрюмо шаркая, издавая лишь звуки ленивых глотков и усталых шагов, мы добрели до какого-то сквера и легли на влажную от росы траву.        — Что нам теперь делать? — опустошенно спросил я в небо. Но оно мне не ответило. Зато ответил Твик.        Он приподнялся и осуждающе посмотрел на меня. Его светлые брови были нахмурены и это показалось мне забавным. А еще глаза Твика невероятно блестели.        — Ты собираешься сдаться?        — Нет, я просто...        — Похоже на то. Ты можешь делать, что хочешь, Крейг. Если ты так легко сдаешься из-за какой-то совершенно пустяковой проблемы, можешь дождаться утра, поймать попутку и вернуться в Колорадо. А я поеду во Флориду и скажу миссис Такер, что ее сын не сумел осилить даже половины пути. Ты потащил меня за собой, позволил почувствовать свободу, а теперь так легко сдаешься. Делай, что хочешь, Крейг, но я никогда не вернусь домой. В Саут-Парке я никому не нужен. Я хочу, чтобы все меня там забыли.        Твик был напуганный, на грани слез и паники — но он продолжал бороться. А я был неимоверно глуп. Такой маленький и беспомощный перед беспощадностью этой ночи. Всего лишь ребенок, который ни черта не знал о жизни.        Если честно, я бы вернулся домой первым же вечером, если бы не Твик. Он был рядом, с твердым намерением бездумно скитаться по штатам в поисках своего места и бойкотом против родителей, а я был обязан отвезти нас во Флориду. Даже если у нас больше не было машины.        — Я тоже не вернусь обратно.        В прошлом родители молча подвозили меня до школы и забывали о моем существовании до следующего утра. А редкими вечерами, когда Триша оставалась на ночевках у своих подруг, а родительские ссоры были удушающе громкими, я был вынужден блуждать по темным денверским улочкам — ходил под одинокими фонарями точно денверский призрак под грузом нескончаемой хандры. Теперь мне предстал шанс наверстать упущенные годы, вдохнуть в них свободы и безрассудного прожигания жизни. Я должен был снова рискнуть всем.        — Хорошо, — Твик улыбнулся, сморгнул слезы и опустился на траву, касаясь своими непослушными волосами моей макушки. — Хорошо.        Перед глазами открылся милый сердцу вид. С самого детства я с трудом отрывал полный восхищения взгляд от неба — будь то мириады ярчайших звезд или ленивые облака, в очертаниях которых я находил свои любимые вещи. Или даже безмятежная лазурная гладь, как глаза Твика. Но скопления звезд всегда были чем-то особенным — они завораживали меня, пожалуй, больше всего на свете. Твик тоже немного напоминал мне звезду.        — Тут совсем как дома, — невольно прошептал я.        Твик зашевелился рядом, всколыхнув траву, и я представил на его лице вопросительный взгляд. Я вдруг почувствовал трепетное желание поделиться с этим человеком частью своей жизни.        — Когда родители ругались по вечерам, мы с Тришей тайком сбегали из дома и гуляли по пустым улицам. Я водил ее к круглосуточному магазину и покупал всякие конфеты и булочки. Подрабатывал то тут, то там. У меня денег было не особо много, я откладывал их на брекеты, но хотелось отвлечь ее от всего этого дерьма, понимаешь? Мы сидели на бордюре, она ела, и мы просто смотрели на звезды. А однажды мы ночевали на заднем дворе. Отец тогда напился вусмерть и устроил ночной скандал. Весь дом перебудил. Они с мамой кричали друг на друга, наверное до самого утра. Но все равно было здорово. Мы разложили спальные мешки прямо на траве и долго смотрели на небо. Может ты замечал, Саут-Парке очень красивое звездное небо. Настоящее. Такое, на которое смотришь, и ощущаешь себя частичкой мироздания.        — Целые океаны звезд, — согласился Твик. — Прямо как здесь.        Мы оба затаили дыхание. Казалось, стоит только оторвать взгляд, как все исчезнет — эта ночь, прохладная трава под кожей и Твик. И останусь только я один в бесконечной темноте и пустоте, которые прежде всегда привлекали меня, но сейчас — чертовски пугали.        — Скажи... — заговорил я, — что за историю ты хотел мне рассказать тогда, на парковке?        Твик задумчиво нахмурился, а затем, вспомнив, произнес тихое мягкое «а!».        — Это произошло, когда мне было четырнадцать. Мы с Кенни скурили немного его травки в школе. Я тогда ужасно волновался, а он пытался заверить меня, что все обойдется. Правда, потом, когда мы уже знатно обдолбались, нас все-таки спалил мистер Маки и отправил к директору. Кенни сразу выпалил, что мы съели какие-то конфеты в доме у Маршей. Отца Стэна тогда тщательно допрашивали, и, представь себе, у него оказался тайник, полный дури.        — Неужели это тот случай, когда Рэнди испарился куда-то на полтора года и Стэн ходил с дурацкой счастливой физиономией.        Твик широко улыбнулся и сказал «ага». Я прыснул со смеху.        — Крейг.        — Да?        — Знаешь, почему в кофейню приехала проверка? — я промолчал, давая Твику собраться с мыслями. — Это я позвонил в полицию.        — Ты молодец, Твик. Большой молодец.        Спустя несколько часов небо начало потихоньку светлеть. Мерцающие звезды медленно растворялись в туманном мареве.        Я вспомнил что-то важное.        — Было еще кое-что.        — М?        — Пару недель назад я наконец скопил достаточно денег на брекеты. Они хранились в банке, подальше от отца, чтобы он не спустил их на выпивку. А потом, за пару недель до поездки в больницу, я нашел ее пустой. Наверное, это стало последней каплей.        Твик приподнялся, оперевшись ладонью на землю, и посмотрел на меня сверху вниз.        — К черту твоего отца, он мудак.        — Как и твои родители.        Сердце тоскливо ныло. Я опять всех подвел. Было так больно — от потери семьи, машины и моего бедного малыша Страйпи.        Твик бодро встал на ноги и встряхнул джинсы от прилипших травинок.

СЛОВАРЬ. ТОЛКОВАНИЕ №3

ЭКЗАЛЬТАЦИЯ — приподнятое настроение с оттенком восторженности.

Синонимы: воодушевление, восхищение, оживленность.

— Ну что, уже светлеет, идем ловить попутку?        — Идем, — я улыбнулся и встал вслед за ним.        Твику почему-то всегда удавалось заглушить эту боль.