Десять дней лета

АРКАНЗАС, ШОССЕ 412

Мне захотелось до скрежета суставов вцепиться в рубашку Твика и никогда не отпускать. Прижать его к себе, и, может быть, побежать что есть сил, не оглядываясь, главное с клеткой Страйпи в одной руке, и ладонью Твика — в другой.

ПРОБЛЕМА №1

Меня выволокли из машины

Больно ударившись затылком об асфальт, я распластался на спине, а затем, когда чужой кулак сжался с намерением впечататься в мое лицо, поднял ладони в знак примирения. Но, если б только у этих ублюдков была хоть капля чести, может мне и не дали бы по морде. Острая боль пронзила нос. Сквозь стук крови в ушах мне показалось, что я слышал точно такой же бешеный стук сердца Твика. Он замер на месте, как олень в свете фар, пока один из мужчин подходил к машине, чтобы его вытащить. И уже через несколько секунд он стоял на коленях рядом со мной. Твик дрожал от ужаса, а я смотрел на небо — с чувством стыда и искреннего раскаяния. Твик не должен был попасть в эту ситуацию.

ПРОБЛЕМА №2

Меня выволокли из машины ПРЕЖДЕ, чем я успел протянуть Твику руку или хотя бы просто посмотреть в его испуганные глаза.

Если бы он только остался дома, он бы ни за что не рисковал сейчас жизнью посреди пустыни с парнем, которого едва знал. Если бы он не послушал меня, ему не нужно было бы сейчас беспокоиться о том, что трое мужиков нас попросту застрелят и спрячут трупы так глубоко, что никто никогда не узнает, куда пропали два мальчика из Саут-Парка. — Черт возьми, эти гребаные дети! — усмехнулся один из ублюдков. Он сплюнул на землю совсем рядом с моим лицом. Мне хотелось ему втащить — в отместку за свой нос и за Твика, потому что, в конце концов, это была моя вина. — И что теперь с вами, сука, делать? Другой тип схватил меня за ворот футболки и заставил встать на колени вслед за Твиком, а затем посмотреть ему в глаза — слишком черные и колючие. Черт возьми, эти гребаные мексиканцы. Я тяжело сглотнул. Какого черта это вообще происходит? И как так получилось, что мы с Твиком чуть не убили человека? Эффект бабочки, черт бы его побрал.

БЛЭК РОК, АРКАНЗАС

Я проснулся около десяти — в чужой машине, с опущенной на плечо Твика головой. Мы ехали уже несколько часов в грузовике какой-то женатой пары фермеров из Юты. Они оказались подозрительно приветливы для того, чтобы ранним утром подобрать двух подростков у обочины. Они направлялись в Северную Каролину через Теннесси. Твик рассказал, что нашу машину угнали, и миссис Кэмпбелл — как представилась женщина — протянула ему двадцатидолларовую купюру. Он пытался вернуть деньги обратно, но она упорно отказывалась их принимать. Она сказала, что мы хорошие ребята. — У нас есть два сына, ваши ровесники, Роб и Марти — улыбалась она. Это были странные люди, но я не мог не почувствовать благодарность за их любезность. — Такие славные мальчики. Вам бы они обязательно понравились. Очень славные ребята! Пока я засыпал, удобно устроив свою щеку на остром плече Твика, он рассказывал ей о цели нашего путешествия. И я медленно погружался в сон, убаюканный его хрипловатым от усталости, но тем же дрожащим и взволнованным голосом, какой был у него всегда. Проснулся я только когда машина остановилась. Мы оказались на обочине у какого-то кафе. Точно такого же придорожного заведения, как и тысячи других, которые мы встречали по пути, наверняка с такими же разжиревшими Бэтти и усатыми Фрэнками. — Я бы сейчас чем-нибудь перекусила, — с вечной не спадающей улыбкой обернулась к нам миссис Кэмпбелл. — Мы все ужасно устали, да, ребятки? Мы с Твиком переглянулись. По его глазам я тоже заметил, что его позабавило поведение дамочки.

БРОШЕННЫЕ УКРАДКОЙ СЛОВА

«Мне кажется, мистер и миссис Кэмпбелл — мормоны»

Изначально я хотел отказаться от завтрака с этими странными людьми, но миссис Кэмпбелл обещала довезти нас до Мемфиса, так еще и заплатить за нашу еду, так что препираться не было ни малейшего желания. Если честно, у меня ужасно урчало в животе. Пока мы сидели в «Renee's», я незаметно изучал эту парочку.

ПЕРСОНАЖ №3: МИССИС КЭМПБЕЛЛ

Она была тучной женщиной, вечно веселой и неунывающей, будто насмотревшейся «Дом семейства Пэйн».

Для незнакомцев она старалась показаться женщиной любезной и очень добродушной, но, поймав ее взгляд, скользнувший на муже, все это благородие показалось полнейшей брехней.

Она словно все никак не могла выбраться из затяжного детского возраста.

И вместе с тем постоянно находила в нас с Твиком отголоски ее собственных детей.

Я покосился на мистера Кэмпбэлла. В его жестких седеющих усах застрял кусочек горошка. Я невольно вздрогнул, подавляя приступ тошноты.

ПЕРСОНАЖ №4: МИСТЕР КЭМПБЕЛЛ

В отличие от жены, мистер Кэмпбелл был немногословен.

Долговязый, во фланелевой рубашке, с бронзовой от тяжелой работы кожей.

Он прямо-таки являл собой отражение главы сельской семьи (и был в ней единственным, кто так считал).

А еще у него были такие светлые голубые глаза, будто бы задернутые пеленой, что он напоминал живого мертвеца. Жуть, одним словом.

А самое жуткое, что мы за всю поездку не услышали от него ни слова.

Колокольчик тихо зазвонил и в заведение зашло несколько мужчин; я не видел их лиц, но слышал громкий гогот и грубую речь. Они будто специально перебивали спокойные звуки заведения, гадко хохоча и препираясь друг с другом, и эта ругань заставила несколько семей недовольно обернуться. Вскоре они заняли столик в дальнем углу и мы больше их не слышали. Миссис Кэмпбелл без умолку болтала о своих любимых сыновьях и хозяйстве, пока я ковырялся в остатках пищи в тарелке, изнывая от бесконечного трепа и сомнительного вида еды. Она выглядела дешево и отвратно, но я был слишком голоден, да и не хотелось обижать наших спасителей. Все-таки они выглядели довольно бедно. Я пытался прожевать жесткий кусок мяса, параллельно раздумывая над тем, сколько в шкафу мистера Кэмпбелла, должно быть, хранится джинсовых комбинезонов, едва отличимых от холщовых мешков, когда кое-что завладело моим вниманием. Я уставился в окно и замер, так и не отняв от лица занесенную вилку. Твик коснулся колена под столом, видимо, заметив мой ступор, и тут же запаниковал, когда я не отреагировал. А мне хотелось схватить Твика и выбежать прочь из кафе, но я постарался взять себя в руки и вежливо обратиться к Кэмпбеллам. — Спасибо вам большое за завтрак, мистер и миссис Кэмпбелл, — я откашлялся, старался унять в голосе дрожь нетерпения. Кожей я чувствовал нарастающую тревогу Твика — от нее будто бы завибрировал воздух. — Но теперь мы разберемся сами. Миссис Кэмпбелл опешила. Ее алый рот раскрылся в немом удивлении. — Ох, нет, нет-нет-нет, ребятки, все в порядке, вы нас не стесняете. До Мемфиса ведь еще так далеко... — огорчилась женщина. — Вы нисколько нам не мешаете. Правда, мальчики, оставайтесь. Да, дорогой? Она игриво пихнула рядом сидящего мужа, но тот совершенно не обратил внимания на ее вопрос. Казалось, он вообще ее не слышал. Мистер Кэмпбелл был больше увлечен тем, как ловко орудовал ножом в собственной тарелке, и я даже подумал, что он глухонемой. — Все отлично, мэм, — поспешно заверил я. Мысленно я поморщился от некудышного обращения, но больше всего надеялся как можно скорее избавиться от этой парочки. — Мы справимся сами, — я выдавил кривую улыбку и схватил-таки ничего не понимающего Твика за рукав, поднимая вместе с собой из-за стола. И тут случилось волшебство. — Берегите себя, ребятки, — сказал мистер Кэмпбелл и тотчас с былым равнодушием вернулся к поеданию отбивной. Это был единственный раз, когда я услышал его голос. Я потащил Твика на выход и сразу же прошмыгнул за угол забегаловки, прижав его к белой кирпичной стене. — Чувак, что все это значит? — вскрикнул Твик, схватившись одной рукой за волосы, а другой — за рубашку.

ЧТО ПРОИСХОДИЛО:

На стоянке, прямо за потрепанным грузовиком четы Кэмпбеллов стоял Форд Томаса Такера

Твик нервно выглянул из-за угла. Одна рука-таки отпустила смятную ткань, но цепкие пальцы все еще крепко сжимали многострадальные волосы, и я аккуратно их освободил. — И что мы будем делать? — пискнул Твик. Я нахмурился, мрачно глядя на драгоценный Форд. Если эти козлы не избавились от Страйпи, он еще должен был быть там. Черт, только бы они не оказались гребаными живодерами. — Наверное, это та компашка мудаков на ней приехала, — рассудил я, а затем решительно повернулся к Твику. — Угоним у них машину. Пальцы этого чудика снова вцепились в волосы, а я бессознательно потянулся за ними.

ДВА ОЗАДАЧИВАЮЩИХ ВОПРОСА:

I. Почему Твик так стремиться к раннему облысению?

II. И почему Крейга так тянет это остановить?

— Крейг, ты сдурел! Ты вообще их видел? Их трое, они взрослые мужики! Еще и мексиканцы! Что мы можем против них? А что если у них есть оружие? Они мексиканцы, у них точно должно быть оружие! Я наконец сумел мягко оторвать руки Твика от его же всклокоченной шевелюры. И не успел заметить, как уже нахлобучил свою шапку на его голову, чтобы он прекратил дергать себя за волосы. Хоть так, мне удалось добиться своего. — Не бойся, мы обойдемся без шумихи, — я слегка погладил его по голове, чтобы окончательно успокоить, и поправил выбившуюся из шапки челку. Это показалось мне немного странным — ребята из школы, с которыми я общался, никогда не назвали бы меня человеком заботливым, мягким, эмпатичным. Токен и Клайд сказали бы, что я ходячий антоним этих понятий, и, наверное оказались бы правы. Но ведь они никогда и не подумали бы, что я способен спонтанно отправиться в путешествие по Америке. И тем не менее мы здесь — я стою посреди захолустья Арканзаса, заботливо успокаивая психованного парня из школы. «Твик поднял бы шумиху, а нам сейчас нужно сделать все как можно тише, — мысленно объяснил я себе свой бессознательный поступок, руководствуясь исключительно логикой и притупляя чувства. — Впрочем... может быть Твик немного напоминает мне морскую свинку?» — Я могу это сделать, — заключил я вслух. Твик поднял на меня свои большие глаза. Да, он точно был похож на морскую свинку. — Практиковался с машиной мистера Маки в девятом классе, когда он хотел оставить меня на второй год.

ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, КОГДА ТВИК НЕ НАШЕЛ, ЧТО СКАЗАТЬ

Твик Твик: «Ты сумасшедший».

Крейг Такер: «А ты разве нет?»

И Твику ничего не оставалось, кроме как согласиться. Сама мысль о том, что я буду так бесчестно возвращать собственную тачку, претила мне, но представляя свершившуюся месть, я внутренне ликовал. Те придурки должны были получить сполна.

ПОРАЗИТЕЛЬНО ОТКРЫТИЕ НА 4 УЛИЦЕ НЕПОДАЛЕКУ ОТ МОСТА БЛЭК-РИВЕР

Мы прятались за кузовом грузовика мормонов из Юты, которые только что угостили нас дрянным завтраком, чтобы угнать нашу же машину, которую вчера угнали у нас миссурийские угонщики-мигранты.

Это было настолько нелепо, что я подавил нервный смешок. Мы подкрались к нашей собственной машине и сели на корточки, раздумывая над следующим шагом. Твик выглядывал из-за окна — убедиться, что троица мудил не спешит выходить на стоянку. Я решил разбить стекло лежащим неподалеку камнем, затем вскрыл дверцу и забрался внутрь, усиленно вспоминая все махинации с проводами, какие использовал прежде, чтобы завести тачку. Твик в это время взволнованно мялся, следя за дверьми забегаловки, и издавал тихие взволнованные звуки при любом шорохе. — Ты точно уверен, что делаешь все правильно? — с тревогой он то и дело заглядывал в салон, пока я корячился под рулевой колонкой. — Она не будет сигналить или вроде того? Я хмыкнул нечто согласное и одновременно с тем вопрошающее Твика захлопнуть варежку. Впрочем, Твика этот скромный ответ нисколько не удовлетворил. — Разве так не только в фильмах бывает? Не думаю, что это сработает в реальной жизни, Крейг. — Все под контролем, Твик. Я уже делал так пару раз, не ссы. Если что-то пойдет не так, сразу свинтим отсюда. В конце концов, в округе было наверняка с десяток странных парочек из Юты, которые охотно могли бы нас подвезти. Главной целью было не возвращение машины моего отца, а спасение Страйпи. Если угонщики объявятся, мы сразу заберем клетку и сбежим. Главное, чтобы Твик следил за входом в кафе, а не суетился, мешая мне работать. — Но... — Черт возьми, Твик, просто следи за входом, а не крутись тут. К счастью, в этот раз Твик молча принял свой пост, а к еще большему частью мотор вскоре зарычал, и я махнул Твику рукой, чтобы он скорей запрыгнул в тачку. В мгновение ока он оказался на своем законном месте и принялся чуть ли не трястись от волнения. Честно говоря, у меня едва руки не дрожали от страха, но я не хотел этого показывать Твику. Да и себе в этом признаваться, если честно, тоже не хотелось. Прежде, чем выехать со стоянки, я обернулся и проверил наличие на заднем сидении клетки со Страйпи — он завозился в опилках, радостно визжа, и я облегченно выдохнул. В груди расплылось тепло — все наконец налаживалось. А затем все тело с ног до головы окатил ледяной страх. Сердце оборвалось, когда в зеркале заднего вида я увидел, как из забегаловки выскочило трое явно крайне злобно настроенных мужиков. И только когда они начали бежать в нашу сторону, выкрикивая по пути столько грязных слов, сколько я за всю жизнь еще не успел услышать, Твик завизжал: — Черт, Крейг, гони! Мы так резко вылетели со стоянки, что чуть не впечатались в лобовое стекло. Нас уже заметили, а значит оставалось лишь одно — мчать с такой скоростью, на которую вообще была способна эта чертова тачка. Мы едва не влетели в Тойоту, которая пыталась спокойно заехать на стоянку. Водитель вдогонку покрыл нас трехэтажным матом, но я показал ему средний палец через разбитое окно и сильнее нажал педаль газа. В зеркале заднего вида показалась серебристая Хонда. — Господи, Господи, Господи! Твик суматошно вертелся на своем месте, то следя за дорогой, то оборачиваясь на преследовавшую нас машину, и с силой сжимал волосы на голове. — Они убьют нас! Мы разобьемся! Они нас застрелят! — Черт возьми, Твик, закрой свой рот! Я впервые закричал на него с таким гневом, что он мгновенно притих. — Не догонят, ясно?! Грудь Твика часто и тяжело вздымалась, словно он боролся с панической атакой, но он молчал. Руки мертвой хваткой вцепились в пряди, но теперь я не мог ему помочь — от отчаяния я был готов сделать то же самое. Теперь треклятая Хонда перегнала нас и подталкивала к обочине. Я повернул голову — мужик за рулем смотрел на меня полными ненависти глазами, а его приятели на заднем сидении смеялись и горланили какую-то чушь, явно предвкушая как отметелят нас за возвращение нашей же тачки. Но, как бы я не пытался оторваться, Хонда все-таки заставила нашу машину остановиться у знака «Литл-Рок 137 миль». И когда грубые смуглые руки вытаскивали меня из машины, я думал: «Интересно, что сделали они с теми бедными ребятами, кому принадлежала эта машина?» И вот теперь, оказавшись на земле и получив прямо в нос, я вернулся к той минуте, когда стоял на коленях перед мексиканским выродком и мечтал вдарить ему по наглой смуглой роже. — Эти маленькие хуесосы заставили нас потрудиться, так не пойдет, Фрэнк. Мудил надо наказать, — сказал парень с зализанными назад волосами и золотой подвеской с буквами, которые я не сумел разглядеть. Мужчина, названный Фрэнком, сплюнул и смерил нас изучающим взглядом прищуренных глаз. Видимо, он был среди них авторитетом. Он не спешил осуществлять наказание — сперва достал из кармана помятую пачку сигарет и выудил оттуда одну, затем задумчиво покрутил ее между пальцев, прежде чем зажечь. Взгляд его стал острее.

РАСШИФРОВКА ВЗГЛЯДА

Фрэнк придумал месть

— А я узнал их, — он недобро усмехнулся, блеснув золотой коронкой. — Джорджтаун, да? Стоило мне задуматься на секунду, как я вдруг осознал значение фразы «душа в пятки ушла». Я не решился посмотреть на Твика, может потому что оцепенел, а может просто боялся встретить его затравленный взгляд. Но я знал, что он смотрел на меня, и знал, как эти глаза смотрели на меня. — Че с Джорджтауном? — спросил тот, что помладше, и, кажется, потупее, судя по его идиотскому взгляду. Фрэнк пропустит его слова мимо ушей, продолжая медленно, угрожающе медленно говорить, и я с ужасом осознал, что это был тот самый забавный усатый Фрэнки, над которым мы смеялись, мча из Колорадо навстречу приключениям. И вот приключение закончилось: мы стояли перед ним на коленях, ожидая расплаты. А он гнал свою гнусную речь. — Конечно же они заслуживают наказания. Вы только прикиньте, мужики, что эти два малолетних уебана сказали моей Бэттси. Приятели Фрэнка понимающе переглянулись, видимо, осознавая, какие гадости мы могли ей сказать ввиду ее внешнего вида. — Эти, — Фрэнк презрительно показал на нас, держа свою чертову сигарету, и я подумал, что еще чуть-чуть, и он потушит поганый бычок об мой лоб. — Эти блядские детишки завались к моей девочке и назвали ее, знаете как, а? Знаете?! Ну вот, теперь он кричал на своих друзей. Я чувствовал — мы в полной заднице. Этот мужик оказался полным психом. Когда друзья его встретили вопрос мрачным молчанием, опасаясь нарваться, он внезапно подскочил к Твику и схватил его за ворот рубашки. — Блядский рот, что ты сказал ей, ебаный пидарас?! Твик испуганно пискнул и сглотнул. — Я... Я сказал, что она... Эм-м... Я... — Твик нерешительно посмотрел на меня. — Да блять, не мямли, гребаный сопляк. И в глаза мне смотри! — Я... Я сказал ей, что она полновата! — взвыл Твик, зажмурившись в ожидании удара. Мне тоже хотелось сделать это, но я должен был следить за тем, что эта мразь делает с Твиком. Однако его слова не произвели на Фрэнка ни малейшего впечатления. Он молча смотрел на него, вынуждая перестать притворяться невиновным и сказать правду.

МАГИЯ УБИЙСТВЕННОГО ВЗГЛЯДА

Твик сразу же сдался

— Я сказал, что она жирная. — Блять, он сказал, что она жирная! — Фрэнк взревел и бросил Твика на землю, отчего тот больно ударился об асфальт со сдавленным «Ай!». Мексиканец с ненавистью сплюнул, в бешенстве сжимал и разжимал кулаки. — Может быть ты, сукин сын, тоже хочешь назвать мою Бэттс жирной? — прошипел он мне в лицо, а затем повернулся к своим приятелям. — А может вы? Затянувшееся молчание, повисшее между ними, было красноречивее всяких слов. Они лишь периодически сталкивались взглядами — такими понимающими, но колеблющимися. И сквозящими страхом. Тот, что с зализанными волосами, отвел взгляд, а тупой смотрел на нас с открытыми ртом. Может быть, он единственный не врубился в разворачивающуюся перед ним сцену. И поэтому, конечно же, решился подать голос. — Бля, Фрэнк, не в обиду тебе или Бэттс, но у нее, типа, реально лишний вес. — Сука, я тебя не спрашивал! Еще чуть-чуть, и он готов был отпинать любого возле этого чертового знака «137 миль». И прижечь кому-нибудь глаза бычком. — А давайте-ка, мои милые гринго, я позвоню Бэттси, а? — Фрэнк достал из кармана мобилу и принялся нажимать на кнопки. — О да, узнаем мнение моей малышки на весь этот счет. Прикрыв глаза, я мысленно взмолился, чтобы эта гребаная жируха не сказала Фрэнку убить нас и сбросить в реку. — Алло, милая? — Фрэнк улыбнулся, обнажив золотую коронку. — Слушай, тут такое дело, помнишь на днях два малолетних уебана тебя обосрали, да? Даже на расстоянии нескольких футов было слышно, как из динамиков раздался гневный женский крик. — Да-да, душа моя, и представь что сейчас, мать твою, произошло?! — Фрэнк громко рассмеялся, в лицо его прямо-таки светилось от чистого триумфа. — Эти уебки сейчас стоят передо мной на коленях! Судя по звукам, Бэттси находилась в не меньшем восторге. — Один белобрысый, какой-то ебнутый пацан, а второй в дебильной шапке, да, — затем Фрэнк отнял телефон от уха и нагнулся ко мне. — Ты че, бля, перуанец что-ли? Я сжал челюсти, сдерживая столько ненависть, что готов был в любой момент вцепился зубами в его чертову глотку. Фрэнк снова принялся гоготать, потешаясь над моим взглядом, а затем вернулся к разговору со своей ненаглядной Бэттс. Через минуту Фрэнк захлопнул телефон, и пугающе улыбнулся. — Что ж, малышки, вам пиздец. Я принялся усиленно размышлять, как нас обоих вытащить из этой огромной задницы. Как вдруг мне в голову пришла идея — самоубийственная, но с небольшой долей вероятности, что удача встанет на нашу сторону. — Эй, Фрэнк, послушай... Твик резко повернулся ко мне, его глаза были полны ужаса. Они так и кричали — заткнись, Факер, иначе нам крышка! Но раз уж я решился сделаться героем, назад пути уже не было. Тяжелый взгляд Фрэнка упал на меня и я сглотнул. Это был не тот человек, который шел на компромиссы. — Слушай, нам очень жаль, что мы так повели себя, ладно? — осторожно начал я, тщательно подбирая каждое слово. Увы, мастером красноречия я не слыл, и это тоже было то, что могли бы сказать вам обо мне Токен Блэк и Клайд Донован. — Я знаю, мы поступили как последние скоты, и нам реально стыдно. Я признаю, что это так. И извиняюсь, очень сильно извиняюсь. Но мы можем загладить свою вину. Глаза Фрэнка еще больше помрачнели. — И как же? — прохрипел он. Я бросил косой взгляд на Твика и снова сглотнул. Он смотрел на меня умоляюще. Я чувствовал, как подрагивает мой кадык. — У н-нас есть деньги. Много денег. — Думаешь, что можешь откупиться от меня, щегол? Сколько там бабок, а? А еще я чувствовал капли пота, сказывающиеся по спине, и как футболка прилипала к телу, ведь в ту минуту все либо шло по моему сценарию — либо по сценарию Фрэнка. И второй неминуемо закончился бы нашей смертью. А так же похоронами под мостом. — Не очень много, но... Где-то пару тысяч долларов... Я знаю, это не сравнимо с преступлением, которое мы совершили. Но все же... это... это что-то. Фрэнк взорвался смехом. Я плотно сжал челюсти, отчаянно надеясь, что все прокатит. Так сильно, что скрипнули зубы. — И откуда у двух мелких пидарасов несколько тысяч баксов? — Фрэнк обернулся на своих приятелей. — Слышали, а? Тупой гоготнул, и его зализанный друг тут же пихнул его локтем в бок. — Эй, больно вообще-то, Родриго... — Заткнись, Марко, — прошипел Родриго. Я замялся и принялся усиленно раздумывал над ответом, пока разыгрывалась эта нелепая сценка, как вдруг Твик неожиданно подал голос. Он был невероятным актером — так быстро подхватил ситуацию и сыграл в ней непревзойденно. Не зря он под руководством мистера Маки сыграл в той шекспировской пьесе в седьмом классе. — У-у меня обеспеченная семья... Отец владеет сетью кофеен, очень популярных в Денвере. Я... я знал, где у него хранятся деньги. Мы взяли их, чтобы сбежать из города и на что-то ж-жить. Вся троица заулыбалась, предвкушая навариться кучей бабла. — Черт возьми, а хороших ребятишек-то мы поймали, — ухмыльнулся Фрэнк. — Где эти бабки, а? Дай-ка я взгляну, может вы меня наебываете? И тут все сложилось лучше некуда. Фрэнк рывком поднял меня на ноги и толкнул к машине. Он был настолько глуп, что позволил мне самому передать ему деньги. Денег, конечно же, не было — я все выдумал, — потому что было кое-что другое. И это что-то нам очень сильно бы помогло.

ЧЕГО НЕ БЫЛО В БАГАЖНИКЕ И ЧТО ТАМ НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛО:

I. Две тысячи долларов;

II. Пистолет Томаса Такера.

Конечно же, Твик не знал о том, что в багажнике нашей машины хранится пистолет. Ведь если бы знал — устроил бы скандал, и, может быть, вовсе ушел бы. Именно поэтому он первый закричал, когда увидел, как мои руки поднимают не чемодан с кучей бабла, а оружие. И как я направляю его на Фрэнка. — Что за дерьмо, пацан? — прошипел Фрэнк, поднимая руки. Фрэнк едва ли не трясся от ненависти. Он осклабился, нахмурился и, как я понял по его взгляду, отчаянно хотел броситься на меня и прибить насмерть, но дергаться не решался — не знал, что от меня ожидать. Так же он не знал, что не решался не только он — я силился унять подрагивающие руки, ведь направлял дуло пистолета на человека впервые. Лишь однажды я держал в руках оружие, и всего-то стрелял по бутылкам в лесу с Кенни Маккормиком. Попал я из десяти всего в две — зрение ни к черту. Я не собирался стрелять. И уж точно не собирался никого убивать. Но я должен был, нет, просто обязан вызволить нас отсюда. Я боялся, я был пиздец как напуган, но я слышал всхлипывания Твика, и крепче сжимал пистолет.

ПУЛЬСИРУЮЩАЯ МЫСЛЬ

«Спасти Твика»

— Послушайте сюда. Сделайте одну простую вещь и я не стану стрелять, — решительно отчеканил я, стараясь придать своим словам и всему виду непоколебимую уверенность. — Но если вы не послушаете, имейте ввиду, что я выстрелю, не дрогнув. Это относится ко всем. Эффект был произведен — никто не решался двигаться с места. — И что же ты хочешь, хуесос? — прорычал Фрэнк сквозь стиснутые зубы. — Вы всей своей дружной компашкой садитесь в свою машину и уезжаете. Мы поедем в одну сторону, вы в другую, и мы никогда больше не встретимся. Забудем друг друга, ладно? Мы не хотим неприятностей, а вы наверняка не хотите сдохнуть. Фрэнк усмехнулся. Однако он был мрачен и почти согласился принять предложение. Почти, потому что боковым зрением я заметил, как блеснул нож в руках одного из мудил. Это был Марко. Он стоял слева от меня и теперь пытался незаметно зайти мне за спину. Едва я дернулся в его сторону, как Фрэнк подскочил ко мне.

КАК РАЗВОРАЧИВАЛИСЬ СОБЫТИЯ:

I. Фрэнк схватил Крейга за руки;

II. Крейг нажал на курок;

III. Раздался оглушительный выстрел;

IV. Все замерло.

У меня звенело в ушах. Я не знал — это все вокруг затихло в оцепенении, или же я лишился слуха. Я скользнул растерянным взглядом по Твику — он вжимался в землю, зажмурив глаза и прикрыв руками голову от страха. Твик был испуган, но цел и невредим. И тут тишину нарушил чей-то крик. Тот парень, что пытался подкрасться ко мне с ножом, валялся на земле, воя от боли и прижимая к себе окровавленную ногу. Он матерился, катался по земле и стонал. — Вот черт, Марко! — воскликнул его друг и упал перед раненым на колени. Он хотел хоть как-то помочь и заткнуть хлеставшую из ноги кровь, но лишь бегал растерянными глазами по всей ноге Марко. А тот лишь отмахивался и продолжал визжать как свинья. — Нет, блять, не трогай меня, еблан! Сука, как же больно... Я не могу поверить, что сделал это — я смотрел на человека, кричащего от боли, а затем на пистолет, в который мертвой хваткой вцепились обе мои руки. Он спас нас. Я спас нас. Я снова бросил растерянный взгляд на раненого. Я был напуган. Я не хотел стать убийцей. — О боже, Родриго, ведь у меня есть дочь! — стонал Марко, между тем не позволяя своему приятелю остановить кровотечение. — Малышка Андреа, она ждет меня дома... И Елена! Боже, а я ведь так и не навестил маму!.. — Заткнись, придурок, и дай мне остановить кровь, а не ной тут как сучка! Марко заткнулся, но продолжал скулить. Однако, его судьба в тот миг совершенно перестала меня волновать по другим причинам. Я вспомнил об одной важной вещи. Нож, лишь несколько мгновений назад сжимавшийся рукой мексиканского ублюдка с намерением меня прирезать, валялся теперь на земле. Мы с Фрэнком одновременно посмотрели на него, а затем друг на друга. Он оценил расстояние и кровожадная улыбка на лице его означала лишь то, что удача не на моей стороне.

ДВЕ ВАЖНЫЕ МЫСЛИ:

(озлобленного мужчины и испуганного мальчишки)

I. Фрэнк может схватить нож и убить Крейга;

II. Крейг должен бежать.

Фрэнк лениво подошел к оружию, совершенно не замечая криков своего приятеля, корчившегося от невыносимой боли всего-то в паре футов от него. Он поднял нож и повертел его в руках с торжествующей улыбкой. Некоторые люди утверждают, что у нас все еще остались некоторые инстинкты, такие как инстинкт самосохранения, но тот день наглядно показал мне, что это неправда — потому что в моей голове превыше всех остальных мыслей настойчиво пульсировала одна-единственная — спасти Твика. Фрэнк сделал уверенный шаг вперед, а я сделал робкий шаг назад и поднял подрагивающие руки, стараясь прицелиться в голову. В надежде, что грёбаный Фрэнк остережется подойти ближе, и, может быть, оставит нас в покое. — Ну-ну, малец, побереги нервы. Он все приближался и приближался, и мои легкие готовы были взорваться от нехватки воздуха. Я старался боковым зрением уследить за Твиком, который застыв, глядел на то, как Фрэнк медленно приближается ко мне. Но Фрэнк был слишком близко. Я нажал на курок.

ПРОБЛЕМА №3

Раздался щелчок — и больше ничего.

Я растерянно посмотрел на пистолет, словно ждал, что он скажет мне очевидную вещь — он был пуст. Выстрела не раздалось, но я был оглушен. Я не слышал смеха Фрэнка, но видел, как его лицо скривилось в насмешке и заблестели золотые зубы. Не слышал, как Твик всхлипнул, но видел, как он дрожал, держа себя за плечи. Не слышал, как стонал от боли Марко, но видел, как он жмурился, стиснув зубы. — Бежим... — услышал я свой хриплый голос будто бы со стороны. Спасти Твика. Я должен был спасти Твика. Я не спас Страйпи. Я не спас брак собственных родителей. Я не спас Тришу от этого гребанного развода. Может быть я и себя не спасу — но Твика просто обязан. В сущности, мне было плевать на себя. Но не плевать на Твика. — Бежим, блять, Твик! Твик испуганно подскочил. И тут мы оба рванули — а Фрэнк следом. Теперь мы оба были уверенны, что он убьет нас, и дикий животный страх за свою жизнь гнал вперед — дальше от трассы, где окровавленный мексиканец кричал от боли, а друг намеревался нас зарезать. Я побежал в лес, где мы могли бы хоть как-то укрыться, в отличие от дороги. Я слышал пыхтение за своей спиной и знал — еще чуть-чуть и он воткнет нож мне в спину. Мы словно играли роль дичи, а Фрэнк — грёбаный мексиканец-психопат — не отставал.

Спасти Твика.

Мы мчались из последних сил — по скользкой листве, петляя между высоких серых стволов. Я чувствовал, как ветви с силой хлестают по лицу, до крови рассекая разгоряченную непрекращающейся погоней кожу.

Спасти Твика.

Я позволил Твику бежать впереди, несмотря на то, что у меня были длинные ноги и мне было бы гораздо легче оторваться. Теперь я смотрел ему в спину так, словно отвернись я на секунду, он будет схвачен.

Спасти Твика.

Я бежал и думал о Тренте Бойетте. О том, как тот гнал нас по улочкам Саут-Парка, а мы думали, что это конец света. Все эти события, случившиеся всего-то пару-тройку дней назад, отдалялись настолько далеко, что казалось, — это происходило в другой жизни.

Спасти Твика.

Это был не побег из дома от пьяного отца, грозящего оставить тебя на улице. И совсем не бег от Брента Бойетта, который мог лишь избить и, может быть, шпынять периодически в коридорах весь оставшийся год. Это была настоящая борьба за жизнь. Все прочие события моей жизни, которые воспринимались подростковый мозг как величайшие трагедии на грани жизни и смерти, в миг померкли перед впервые испытанном мною животном страхе за собственную шкуру.

СЛОВАРЬ. ТОЛКОВАНИЕ №4

УЖАС — чувство, состояние очень сильного испуга, страха перед чем-либо необыкновенно страшным.

Синонимы: безысходность, отчаяние, паника

И вдруг я понял, что больше не слышу за спиной никаких звуков. Ни настойчивого топота, ни тяжелого дыхания. Мы оказались одни — Фрэнк исчез, оставшись где-то позади, среди деревьев и кустарников, среди случайных выстрелов и неслучайных встреч, сдавшийся. А мы победили. Пробежав еще несколько футов, мы наконец решили замедлиться, а затем остановиться.

НОВОСТЬ, СРАЗИВШАЯ ДВУХ МАЛЬЧИКОВ

Они выжили

Мы безжизненно опустились на землю, не боясь испачкать штаны. Горло и легкие раздирало, я жадно глотал воздух, стараясь унять разгоряченное долгой погоней сердце. Оно бешено стучало, да так, будто мы пробежали десять миль, не меньше. Твик тоже тяжело дышал, и долгое время вокруг не раздавалось ни единого звука, лишь отрывистое дыхание. Я поймал его взгляд — он смотрел на меня как-то странно, недоверчиво. Совершенно незнакомо. — Че? — буркнул я, потратив на это последние силы: на большее не хватило. Твик внимательно смотрел на меня, плотно сжав челюсти. — У тебя был грёбаный пистолет, и ты даже не сказал мне об этом. Я закатил глаза — нашел же он время выносить мне мозг. — Хватит, Твик. Но Твик продолжал смотреть на меня этим странным взглядом, и я не выдержал. — И что я должен был сказать? Твик, мы, кстати, возим с собой оружие, но ты только не волнуйся, ладно? Так что ли? Ну уж извини, что мне не хотелось выслушивать твои крики! Твика внезапно обуяла злость. Он подскочил и принялся нервно шагать туда-сюда, топча сухую траву. — Но я должен был знать об этом! Черт, а если бы что-то случилось?! — закричал он. Он мельтешил передо мной, раздражая, но я старался контролировать разрастающуюся злость и обиду. Все-таки я спас его задницу, а теперь он вел себя как маленький кусок дерьма. — Что-то уже случилось, Твик! Но мы бы не выбрались из этого дерьма, если бы не этот гребаный пистолет! — Да как я могу теперь доверять тебе после такого?! Я встал и отряхнул джинсы от приставших травинок. Все-таки разозлился — и поэтому подошёл в плотную, плотно сжав зубы и кулаки в попытке унять разрастающийся гнев. Мы были злы друг на друга — и поэтому были полны сил. Но Твик, выдержав мой взгляд, отвернулся и снова начал ходить кругами, сокрушаясь о том, что все это время жил в неведении. Он резко повернулся ко мне, окатив таким ненавистным взглядом, что я замер. Твика просто трясло от злости. — Может ты еще что-то скрываешь, Крейг? Давай, признайся, у нас еще где-то склад мета припрятан или может еще что-то похуже? Может быть нас уже ищет полиция, черт возьми! — Заткнись, — прошипел я. — Хватит выдумывать всякий бред. Твик отчаянно замахал руками. — Господи, а что, если ты убьешь этого парня? Ты ранил его, Крейг. Ты выстрелил в него. Ты вообще видел сколько там было крови? Скорее всего ты уже стал преступником из-за этого гребаного пистолета! — Я вытащил нас из задницы и вот как ты меня благодаришь?! — Ты чуть не подставил нас! А если бы ты его убил, что бы тогда этот псих сделал с нами? У них твоя машина, черт возьми, они могут выследить нас! Мы бы вообще не попали в эту ситуацию, если бы ты не потерял чертовы ключи! Я едва успел раскрыть рот, чтобы ответить на его обвинения какой-нибудь колкостью, но он не позволил мне промолвить ни слова. Твик прекратил кричать и махать руками, они безжизненно повисли вдоль его туловища. И заговорил так спокойно, что мне сделалось не по себе. — А ведь я даже понятия не имею, кто ты такой, Крейг. Сегодня ты взял пистолет, который все это время находился в нашей машине, и чуть не убил человека. Ты собирался его убить. Я не знаю, на что ты еще способен, — Твик больше не выглядел злым. Он схватился за волосы на макушке и сжал их, глядя куда-то сквозь меня глазами, полными страха. — Я даже не знаю, кто ты. Мы... Мы даже не друзья... Я молча выслушал его. Сил препираться больше не осталось, и я так же молча развернулся и пошел куда-то. Просто куда глаза глядят, лишь бы убраться из этого места, от Твика и всего, что произошло. — Куда ты, блять, уходишь?! Я пошел дальше, не оборачиваясь. Шагая через кустарники и кочки, попутно пиная попадающиеся на пути камни. — Идем. Надо выйти к дороге. Твик стоял и некоторое время смотрел мне в след, видимо, прикидывая, стоит ли ему доверится мне. Но перспектива самостоятельно искать выход из леса, а затем вернуться домой, будучи предоставленным самому себе, не пришлась ему по душе, так что он молча последовал за мной. Однако, все же держась на расстоянии. В такой же гнетущей, мрачной тишине мы спустя четверть часа нашли трассу. А затем ехали в подобравшей нас тачке какого-то мужика, не сказав друг другу ни единого слова. Когда мы вышли в Норт-Литл-Роке, Твик наконец заговорил со мной.

ПЕРВЫЕ И ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА:

«Я не могу так, Крейг. Удачи тебе добраться до Флориды».

Он ждал моего ответа, но я так ничего и не придумал. Твик попытался найти его в моих глазах, но в конце концов сдался, развернулся и ушел. Я не стал его догонять — лишь молча смотрел ему вслед, не чувствуя ничего, но, наверное, это была всепоглощающая печаль. Теперь я был по-настоящему один. Ни машины, ни Страйпи, ни Твика. И я впервые за много лет ощутил нужду оказаться рядом с отцом — и все ему рассказать. Наверное, Твик был по-своему прав, осознав, что мы никакие не друзья. Поэтому я не злился на него. Твик имел право сомневаться во мне, и сегодняшний день стал веской причиной напрочь укрепить это недоверие. Но все-таки меня кольнула острая игла разочарования.