Пески времени

      — Как он? — Бродяга, переодевшись в спортивный костюм, его одежа так и не нашлась, подошел к Лили. Римус лежал головой на ее голенях.       — Не приходит в себя. — Девушка даже не подняла на Сириуса взгляда, продолжая аккуратно стирать кровь с лица друга. В этот раз ее было больше. Так еще и в себя не приходит. Блэк, вон, уже через полчаса оклемался, а Люпин все еще без сознания. — Не понимаю, почему так. Он же сам смог вернуться.       — Я не знаю, что тебе на это сказать. — Сириус сел напротив девушки. — Но я, именно я, не хотел тебя убивать. Поэтому, прости, что чуть не задавил.       — Выжили, и то хорошо. — Лили махнула рукой и всхлипнула. — А если он не проснется? Всегда меня защищал, даже если ему доставалось. И сейчас. Я не должна была ему позволять ехать с нами с самого начала.       — Так, а ну не реви. — Блэку самому было страшно. В прошлый раз, пусть они и залили кровью из носа полы ресторана, но такого не было. Римус не только не собирался в себя приходить, но и был бледен. Даже дышал реже. — А то я тоже начну, и что Джеймсу прикажешь делать? Тебя, может, он и успокоит. А меня? На нас двоих его точно не хватит. – Парень натянуто улыбнулся. — Проснется, как миленький. Я ему обещал шоколадный фонтан, а это, как я понял, офигенная причина проснуться.       — Ты даже не представляешь какая. — Тихий, почти еле слышный голос раздался с колен Лили.       — Римус! — Девушка, не сдержавшись, заплакала, склоняясь над другом. — Ты живой?       — Народ! Лунатик очнулся! — Сириус, возможно громче, чем это требовалось, позвал Питера и Джеймса. Они что-то решали с его братом. — Эй, — обратился он уже к Люпину, — ты как?       — Был живой, но если она не отстранится, то я рискую захлебнуться в ее слезах. — Парень попытался встать, но голова сразу же загудела. — Лили, перестань.       — Да как перестать-то? — Эванс выпрямилась и теперь пыталась утереть слезы, которые все наворачивались. — Я думала, что ты умрешь.       — Лунатик! — Питер, чуть не растянувшись в проходе, теперь опирался на спинку сидения. — Очнулся! — Теперь еще и Хвост захныкал.       — Я чувствую себя на похоронах. — Завывания Петтигрю заставили его поморщиться. Что ж так громко-то?       — Ты нас напугал до чертиков. — Джеймс, только тогда, когда увидел Лунатика в сознании, смог облегченно выдохнуть. — У тебя даже пульса нормального не было.       — Вот же я черт, а? — Римус попытался стукнуть Хвоста. Уж больно сильно парень завывал, но рука не слушалась, поэтому он смог лишь немного ее приподнять. — Блять.       — Хвост, кончай вопить. — Блэк стукнул друга за Лунатика. — Не видишь, что у него голова болит?! — Стоило дальше Сириусу обратиться к Римусу, как голос сразу стал мягче. — Принести что-либо? Пить? Или твои таблетки от головы? Тут есть печенье. Не еда, но хоть что-то. — Парень понимал, что начинает заговариваться, но он и так хорошо держался до этого. — А еще я видел сникерс.       — Тщщ. — Пришлось закрыть глаза. Так хоть не так больно. — Мы можем сделать остановку?       — Конечно. — Блэк дотянулся до руки Люпина, сжимая чуть сильнее ладонь, чем следовало. Холодная. — Пит, скажи Регу, чтобы тормозил автобус.       — Понял. — Парень шмыгнул носом и побежал к младшему Блэку.       — Хорошо. Джеймс. — Обратился Лунатик уже к Поттеру. — Выведи Сириуса покурить.       — Меня? — Бродяга опешил от такого. Зачем ему курить? Хотя… Он сейчас просто закричит. Ему нужно на воздух. И сигарета. Этот волчонок слишком сильно его уже успел узнать.       — Будет сделано в лучшем виде. — Сохатый не сдержал беззлобного смешка. — Еще что-то?       — По дороге попроси Питера найти и принести мой рюкзак. Мне, конечно, нравятся браслеты и все такое, но без трусов я больше быть не намерен. У меня была там сменная одежда. — Ответив слабой полуулыбкой, Люпин стал медленно подниматься с чужих колен. В отсутствии тряски у него должно получиться переодеться.       — Хорошо. И спасибо за то, что спас. — Стоило автобусу остановиться, Сохатому пришлось силком поднимать лучшего друга и тащить на улицу. Сириуса уже начало трясти, поэтому нужно поторопиться и отойти подальше.       Стоило Сириусу оказаться на улице, как все напряжение разом дало о себе знать. И ужас от того, что он чуть не погубил лучшего друга с Лили, и страх за Римуса. Он все видел, что происходило в сокровищнице, но только повлиять на это не мог. Словно сторонний наблюдатель. Будто наркотиками накачали, из-за которых он даже пошевелиться не мог. Только смотреть. Спасибо Лунатику, но убийцей он не стал. Он бы убил бы себя на месте, если бы мог, если с Сохатым и Лилс что-то случилось по его вине. И так много крови. В прошлый раз было меньше. И Блэк прекрасно понимал, как больно было Люпину. Когда ему вырывали ногти, он так же сдавленно мычал. Но у него были руки, а у этого парня голова. Должно быть в разы больнее. Пиздец.       Джеймс сразу же схватил друга, вынуждая того уткнуться себе в плечо. Бродяга никогда не был тихим, и сейчас было не исключением. Не нужно веселить ненужных зрителей. Благо они успели отойти достаточно, чтобы хотя бы часть автобуса их не видела. Осталось сделать так, чтобы и слышно было минимально. Ему тоже было хреново. Он думал, что последнее, что он увидит перед смертью, будет испуганное лицо Эванс. Ну, хоть не Нюнчика. Держа крепко, Поттер молился, чтобы истерика прошла более-менее быстро, а пока нужно только не отпускать, возможно делать даже больно, позволяя другу проораться. Поттер даже представить не может, каково сейчас Сириусу. Меньше всего он хотел запятнать свои руки кровью. Он не такой, как вся его поехвшая семейка. А вышло то, что вышло. Хорошо, что хоть волосы не трогает. Это показатель того, что срыв будет недолгим, а после парочки сигарет, Блэк снова станет самим собой. Пусть и руки будут еще подрагивать, а улыбка будет вымученной. Нестрашно. Вместе они все преодолеют. Как всегда. А потом они все завалятся в отель, где хорошенько выспятся. И все будет хорошо. У них по-другому быть не может.       — Вы уверены, что вам не нужно в больницу? — Регулус подошел к Римусу, который только закончил переодеваться.       — Уверен. — Римус кивнул парню, но все внимание было направленно на бутылку с водой. Не мог он ее открыть. Руки не слушались. Лили что ли попросить? — У меня есть все, что требуется.       — Ваше право. — Младший Блэк не собирался уговаривать парня. Он вообще пришел чисто для приличия. — Позволите? — Не став дожидаться ответа, Рег забрал бутылку и, открыв ее, вернул Люпину.       — Эм… Спасибо. — Еще лучше. Теперь титул «Самый жалкий человек года» достается ему. Ну, хоть бы сидит уже, а не лежит пластом.       — По поводу, — парень оглянулся, проверяя не услышат ли их, — карты. Она останется у меня.       — Все равно скрывать дальше ее существование было бы неразумным. — Прекрасно. Теперь еще и таблетку нужно достать из пузырька. Что этому младшему Блэку вообще от него нужно?       — Не злитесь. У вас все на лице написано. — С таблетками Регулус так же помог, ставя открытую баночку на раскладной столик и приступая к открытию пачки печенья и сникерса. — Вы вернули Сириуса, поэтому мне кроме благодарности вам нечего говорить.       — А ко мне обязательно на «вы»? — Наплевав на порядок приема лекарства, Лунатик закинул сразу две в рот и запил водой. Желудок спасибо не скажет, но подействовать должно быстрее. — Я старше на два года всего, а чувствую себя дедом.       — Мы не пили с вами на брудершафт, чтобы переходить на «ты». — Парень сдержанно усмехнулся, оставляя перекус на том же столе. — И, сдается мне, что Сириус вернет мне и пулю, и ножевое, если такое случится.       — Ну, это имеет место быть. — Лишь пожав плечами, Римус потянулся за печеньем. — Надеюсь, в отеле будут номера, когда мы доберемся до них.       — О, насчет этого не волнуйтесь. — Младший Блэк поднялся. — Номера уже забронированы и ждут нас. Через три часа мы будем на месте. Если остановок больше не будет.       — Луни-Муни, скажи «а». — Стоило Сириусу с Джеймсом вернуться в автобус, как он поехал дальше, а Блэк сел рядом с Римусом и теперь пытался его покормить. С рук.       — Сириус, я тебе сейчас всеку. — Люпин закатил глаза. Таблетка начала действовать, поэтому руки теперь двигаются более-менее. Да, воду он не откроет, но взять печенье и донести его до рта он точно сможет. — Дай сюда.       — РРР-РРР-РРР. — Бродяга изобразил злую собаку, дразня так парня, и насильно затолкнул ему печенье в рот. — У тебя полнолуние?       — Я без понятия, когда они происходят. — Недовольно жуя, Лунатик принимал свою участь. — Но я сам могу поесть. Я не немощный.       — Знаю. Но я так за тобой ухаживаю. — Блэк взял следующее печенье. — Вот сейчас я тебя угощаю печеньями не первой свежести, на десерт чудное блюдо хрен пойми какой кухни в виде шоколадно-орехового батончика. И все это под восхитительную минеральную воду без газа. А потом, после такого романтического ужина, я провожу тебя до номера, и ты пригласишь меня на чашечку кофе.       — Я не пью кофе. Тем более на ночь. Потом же не уснешь нормально. — Пришлось и это печенье съесть. — Ну а так, план ничего. Для подобных обстоятельств самое то.       — А я не спать с тобой собираюсь. Вернее, — парень подергал бровями, довольно ухмыляясь, — это тоже будет, но не сразу. Сначала пошалим.       — А мне обязательно участвовать в этом замечательном плане? — Лунатик потянулся к шоколадке, но и ее перехватил Сириус. — Дай мне.       — С удовольствием дам тебе. Прямо сейчас? Мне выгнать всех из автобуса? — Что он несет? К Римусу только сейчас вернулся живой цвет лица, а он несет всякую ерунду.       — А я думал, — Люпин приподнял бровь и теперь с интересом смотрел на Блэка, чуть склонив голову на бок, — что давать мне нужно будет. Кто-то же мне обещал недавно, что так и поступит, когда представиться такая возможность. Только сразу предупреждаю. Трахать ты будешь бревно. Я даже за шоколадный фонтан не готов шевелиться.       — Обожаю трахать бревна. — Сириус выдержал томную паузу и зашелся хохотом, привлекая внимание к ним.       — Извращенец. — Пока Бродяга смеялся, Лунатику удалось забрать шоколадный батончик. Его он сам съест. И точка.       — Слушай, — Лили сидела в пол-оборота и наблюдала за Римусом и Сириусом, — как думаешь, у них что-либо получится?       — Без понятия. — Джеймс сидел так же.       — Вам заняться нечем? — Питер сидел напротив парочки и осуждающе качал головой. — Отстаньте от них.       — А мы и не пристаем. — Эванс показала парню язык. — Не каждый день лучший друг заводит себе парня. Так и я его еще знаю. Вот, Поттер, скажи, какой Блэк из себя? — Обратилась она уже к парню в очках. — Позволил бы ты своему лучшему другу встречаться с ним?       — Лили, это невозможно. Сириус и есть мой лучший друг. — Парень умиленно запищал. Люпин положил голову на плечо Бродяги. — Он самый искренний человек из тех, кого я знаю. Безрассудный, громкий, но самый искренний. А еще веселый. И преданный.       — А еще щедрый. — Подал голос Петтигрю. Нет, ему не обидно, что его не считают лучшим другом. Он это всегда знал. — Ебанутый псих, но добрый.       — Не понимаю. Вы его хвалите или ругаете? — Закатив глаза на средний палец от Сириуса, Лили села нормально. — Все. Кино кончилось.       — Ну, если бы у меня была дочь, и она бы привела домой Бродягу, я бы одобрил ее выбор. — Сохатый тоже сел нормально. — У всех свои недостатки.       — Это точно. — Питеру было немного грустно. Он рад за друзей и все такое. Но всегда печально, когда осознаешь, что тебе ничего не светит.       Во сне Сириус видел сокровищницу. Такая же, как и ранее, она поражала своим великолепием и богатством. Каждый шаг сопровождался звоном монет, но шум его не беспокоил. Шаг за шагом Блэк приближался к ступеням. Недавно он уже по ним поднимался. Вернее его тело. Сам он был лишь наблюдателем. Теперь же каждая ступенька отдается в мышцах, а трон все ближе. Сейчас он занят своим хозяином. Лицо Бога скрыто маской сокола, но даже так понятно, что он в печали. Он плачет. Горько и громко, как дитя, словно беда случилась. Остановившись перед Гором, Сириус не преклонил колени. Он остался ждать, пока его заметят, но плачущий был безутешен. Словно кто-то умер.       — Эй! — Бродяга довольно громко обозначил свое присутствие. — Что случилось?       — Пошел прочь! — Крикнул Бог, не поднимая головы.       — Это моя голова, значит и уходить тебе. — Блэк на это лишь фыркнул. — Жив он. Если ты из-за этого ревешь.       — Как ты ревел? — Слезы сменились усмешкой, словно и не было их. — Поэтому и успокаиваешь меня?       — Я могу еще и весь магазин спустить, когда настроение плохое. — Сириус не повелся на провокацию. — Но дело не во мне. Или тот другой ушел?       — Наивное дитя. — Бог засмеялся в голос, откидывая голову назад. — Мы не уйдем, пока не получим желаемое.       — И чего же ты хочешь? — Словно по волшебству появился такой же трон, только стоял он напротив. И, разумеется, Блэк опустился на него. — Если весь сыр-бор из-за того, что вы присунуть друг другу не можете, я рассмеюсь. — Судя по тому, что Бог замолчал, парень попал в точку. — Это же глупо.       — Это не глупо. — Отрезал Гор, отмахиваясь от гостя, как от назойливой мухи. — И не все так грязно, как ты назвал, человек. Наша цель снять проклятье.       — Предположим. Тогда причем тут Лили? — Этот трон явно ему по вкусу. Откинувшись назад, Бродяга сел удобнее.       — Женщина? Она наша мать. У нее другая цель. — Отзеркалив движения гостя, Гор вновь усмехнулся. — И это нас не касается. Только ее. Нравится?       — Ты о троне? Весьма. — Сириус провел пальцами по рисунку на подлокотнике. — Но все равно не уговоришь остаться. Сам знаешь, я сбежал со своего трона. Так зачем мне твой?       — Твоя правда. — Каждое движение парня Бог повторял. Казалось, даже мимика была такой же под маской. — Но, скажу так, по доброте. Не пытайся сделать то, что сделал тот ребенок. Закончится намного хуже, чем у него.       — Угрожаешь? Зачем вредить тому, кем пользуешься? — От того, что его копировали, Бродяге было не по себе. Только отображалось это в ухмылке, дерзкой и дикой.       — Вы не незаменимы. — Гор пожал плечами. — Это просто предупреждение. У нас есть вечность, в отличие от вас, смертных.       — Не думаю. — Напоследок бросив Богу очередную ухмылку, парень поднялся с трона и пошел прочь, спускаясь по золотым ступеням. — Еще увидимся, глупый Бог.       Если бы Джеймсу кто-либо сказал, что сама Лили Эванс будет спать на его плече, он спросил, когда это случится, улыбаясь наиглупейшим образом. Сейчас же он был спокоен. Нет, ему была приятна тяжесть и чужое дыхание на своей коже, но после сегодняшнего, как-то не хотелось с ума сходить. Хотелось просто тихо наслаждаться моментом. Эта женщина его вытащила. За ноги. Сколько же сил в этом крохотном теле? Можно ли влюбиться еще больше чем было до этого? Определенно! В эту женщину он готов влюбляться каждый день до скончании веков. Как было и до этого.