Roses don't know when they're dead

      Куроо уже шестой раз за прошедшие полчаса смотрел на часы. До конца рабочего дня оставалось ровно шестьдесят две минуты, а он уже переделал все, что только мог: и в потолок посмотрел, разобрал стол, покормил рыбку в аквариуме, выбрал пиццу, которую закажет для просмотра сериала дома за бутылочкой пива.       Нет, Куроо не был бездельником. К своим тридцати годам он дослужился до должности старшего менеджера, работая в просторном офисе в центре города, каких тут было штук пять на одном только его этаже небоскреба. Просто именно сегодня работы было мало и до конца дня больше не предвиделось, как и каких-то колебаний в жизни.       Рутина поглотила с головой с тех самых пор, как он переехал в этот город лет шесть назад навстречу новой жизни, новой стране, новой мечте. Однако парень столкнулся с суровой реальностью, что вообще-то в этом месте наивных мечтателей, таких как он, полным полно, вот только не все работодатели готовы принять их в ряды сотрудников, обеспечивая деньгами их самые смелые начинания. Планку пришлось понизить, амбиции поубавить и довольствоваться малым, впрочем, не самым худшим.       Тецуро нашел себе небольшую квартирку на окраине, каждый день заходил за стаканчиком вкуснейшего кофе по дороге на работу, постоянно исправлял косяки за подчиненными, а потом шел домой смотреть сериалы, иногда, может, проходя мимо бара с коллегой, разбавляя это все спортивным залом два раза в неделю. С личной жизнью не особо ладилось. Мелкие интрижки не приводили ни к чему, а девушки становились до жути скучными уже через пару месяцев.       «Может, ты просто гей?» — постоянно подшучивал над ним Химура, единственный человек на работе, который его не бесил, да еще и японец. И Куроо улыбался, говорил, что давно пора было завалить того по пьяни, чтобы вопросов больше не задавал, но никогда не упоминал того факта, что вообще-то самая большая любовь в его жизни была именно с парнем. С парнем, который остался в Токио, с которым не виделись семь гребаных лет, но который всплывал в мыслях в самые неожиданные моменты, заставляя кровь бурлить, хотя вроде давным-давно отпустил ситуацию… Или нет?       Он всплывал при просмотре сериала, когда персонаж отвечал его фразами, появлялся на обеде в столовой в виде парня, стоявшего в очереди на два человека впереди (кстати, прическа у него была точно такая же). Он врывался в жизнь неожиданными постами в инстаграме, судя по которым, жизнь его тоже не была слишком насыщенной, а сложилась почти так же: работал то ли программистом, то ли звуковиком, выкладывая иногда незамысловатые мелодии с просьбой оценить. Бывший напоминал о себе их когда-то любимыми песнями, заслушанными до дыр, которые плеер вдруг решал рандомно включать, как бы говоря: «да удали ты их уже».       — Ты же любишь музыку! — раздалось над ухом, что Куроо аж вздрогнул.       — Что ты говоришь? — встряхнул головой тот.       — Ты что, уснул что ли? Говорю, что мой друг заболел, поэтому у меня есть лишний билет на концерт на сегодняшний вечер. VIP места, плюс проходка за кулисы, представляешь? Пойдем! — вскинул брови Химура.       — А кто поет?       — Группа «Roses».       — Понятия не имею, кто это, — пожал плечами тот, начиная колебаться, насколько по шкале от «мне безумно лень» до «надо не прожигать эту жизнь» он хочет пойти. Любимый диван, бутылочка вишневого пива и недосмотренная серия, оборванная на самом интересном месте нужной станцией метро пока были убедительнее.       — Если бы ты слушал не только свои заунывные попсовые песенки, то знал бы. Они вообще-то популярны. Давай, я же знаю, что у тебя нет планов на вечер, — хитро прищурился парень, обнимая друга за плечи.       — А может и есть, — скрестил руки на груди Куроо, стараясь держать оборону, но тот вцепился в него мертвой хваткой, а еще этот взгляд… Давило безумно. Но добило не это.       — Листать ленту в инстаграме — не считается. Куроо, тебе всего тридцать, а ведешь себя так, будто потерял интерес к жизни. Старость не за горами, если уже не наступила.       — Ладно, уговорил, — закатил глаза Куроо, коря себя за то, что снова поддался на какую-то авантюру.       — Отлично! Только тебе нужно переодеться.       — А чем тебе не нравится моя пятничная рубашка?       — Ну какая рубашка на рок-концерте? Металлисты не оценят.       — Что?..       Куроо шел по направлению к стадиону, где должен был проходить концерт, рассматривая людей вокруг, и все больше думая, что это была плохая идея — идти сюда. Потом он немного расслабился, потому что парни с ирокезом в кожаных куртках были скорее исключением. Остальные слушатели вполне себе походили по стилю на Куроо в его футболке с группой Nirvana, которую он достал из самых недр своего шкафа, потому что хранил как память, ведь это был подарок от Кенмы, а достать его — очередной повод вспомнить про любовь всей его жизни.       — Слушай, а мы будем в самом пекле, где народ размахивает руками, ногами и бегает в адском круге? — осторожно спросил Тецуро, молясь, чтобы ответ был отрицательным.       — Нет, я же сказал, у нас VIP зона, мы будем смотреть сверху с балкона. Честно говоря, я сам не очень люблю эти стены смерти. А вообще нам сюда! — вдруг воскликнул Химура, хватая парня за руку и утаскивая по направлению к железной двери, параллельно показывая пригласительные внушительных размеров охраннику.       Они долго шли по лабиринтам коридоров и, наконец, остановились у двери с надписью «Roses».       — Я думал за кулисы обычно приходят уже после концерта, — пробубнил Тецуро.       — После концерта тут будет полно пьяных фанатов, — подмигнул тот и открыл дверь.       В комнате было человек пять. Кто-то настраивал гитару, кто-то обсуждал сет-лист, меняя композиции местами, кто-то прикладывался к коньяку, чтоб напиться перед концертом, как настоящий рокер. В руке у Куроо тоже каким-то чудесным образом оказался стакан горячительного. Его представили всем, только забыли сказать, кто есть кто из музыкантов. А Химура сразу влился в коллектив, будто знал этих парней всю свою жизнь, хотя, возможно, так и было, ведь Куроо подробностей не уточнял. Он вообще ничего не уточнял и быстро потерял нить разговора, потому что абсолютно не шарил, чем гитара Yamaha отличается от Ibanez, но решил для себя, что первая точно лучше, потому что слово-то японское, совсем не подозревая, что и второй бренд тоже родом оттуда. И вообще он явно был не тем, кто мог разделить всю радость парня с длинными черными волосами оттого, что у него педалька новая, как и не мог по достоинству оценить ее звучание.       Куроо поймал момент, когда на него никто не обращал внимания, и выскользнул из гримерки, решив, что подождет Химуру в коридоре либо уже в зале. Он прогулочным шагом шел непонятно куда, рассматривая стены, на которых были плакаты разных групп, таких же неизвестных ему, как и «Roses», но видимо только ему одному, а иначе как на них пришло так много народу? Он все шел, полностью погруженный в свои мысли, как вдруг…       — Простите, я вас не заметил, — проговорил парень, который вдруг неожиданно появился из-за угла и впечатался Куроо в грудь, и тот уже хотел разразиться громкими проклятиями, мол меньше в приставку смотреть надо, но…       Приставка, длинные волосы до плеч, крашеные в блонд, такие родные карие глаза и такой родной…       — Кенма? — выдохнул Тецуро, пялясь перед собой, и не веря, что это реально происходит. Меньше всего он ожидал, что встретит этого человека здесь, на другом конце света, в недрах служебных помещений зала, в котором будет проходить рок-концерт, на который он попал абсолютно случайно.       — Куроо? Это ты? Это и правда ты, — расплылся в улыбке Козуме, как если бы увидел старого приятеля, будто не убегал от него в слезах семь лет назад, крича, что ненавидит. — Какими судьбами?       — Да друг на концерт позвал, вот и… Слушай, а давно ты губу проколол? — вдруг неожиданно сам для себя спросил он, а потом захотел пробить себе рукой лицо, потому что это был самый тупой вопрос из всех, что можно было задать.       — Да это так, обманка, — усмехнулся Кенма, ловким движением руки снимая кольцо. — В носу тоже не настоящая. Меня хватило только на уши и язык. А давно ты рок слушаешь?       — Это обманка, — улыбнулся Куроо. — Я узнал жанр только после того, как согласился. А ты тут что делаешь? Звуковик? Техпод? Или чем ты там занимаешься… — почесал затылок тот, делая вид, будто не следил за ним в соцсетях, совсем нет.       — Ищи меня на сцене, — лукаво подмигнул он, резко забрал стакан из рук Куроо и осушил его залпом, возвращая. — А вообще, если хочешь, то приходи с другом после концерта в клуб. Мы обычно там собираемся, ну отметить выступление, знаешь, — добавил он и протянул парню визитку, украдкой бросая взгляд на билет в его руке, а затем удалился так же неожиданно, как и появился.       Куроо не мог найти себе места до начала концерта. Он пожалел, что позволил Козуме выпить весь коньяк, потому что спиртное сейчас нужно было ему как никогда, чтобы унять дрожь в руках, вцепившихся в поручни балкона. Он до сих пор не верил, что это происходит, и уже забил на этот самый концерт, ожидая лишь того момента, когда они пойдут в клуб после него. Химура был несказанно рад, что Тецуро достал такую бесценную вещь, как пригласительный, так как вечеринки группы были закрытыми, и попасть туда можно было далеко не всем. А попасть им было жизненно необходимо. Химуре, чтобы заполучить связи и новые знакомства, а еще просто похвастаться на своей страничке перед друзьями, что он тусит с рокерами, а Куроо, чтобы пообщаться со «старым знакомым». Правда, его друг сказал, что если Кенма обычный работник технической поддержки, который просто настраивает аппаратуру, то вряд ли будет там присутствовать, но он не мог упустить этого шанса, даже если вероятность минимальна.       Выдержать полчаса разогрева было довольно тяжело. Куроо искал Кенму среди молоденьких ребят, которых зал встретил достаточно тепло, но рассмотрев их с головы до ног пришел к выводу, что они совсем на него не похожи. На второй песне он уже потерял интерес к происходящему, резюмируя, что подобная музыка не в его вкусе, разве что на разок сойдет, чтобы скрасить пятничный вечер. Однако, концерт скрасил его лишь косвенно, потому что если бы не это мероприятие, то этой неожиданной, но такой приятной встречи не случилось бы.

Bring Me The Horizon ㅡ Wonderful Life

      Наконец, когда начинающая группа покинула сцену, свет погас, а публика разразилась громкими овациями. Когда же зазвучали первые гитарные аккорды, зал взорвался еще громче, да так, что Куроо поморщился от резкого звука. На сцене загорелись красные огни, замигали яркие вспышки, а Куроо пытался напрячь зрение изо всех сил, чтобы разглядеть на сцене одного единственного человека. Глаза бегали с бешеной скоростью от человека к человеку, но вспышки огней только мешали их рассматривать. Первый парень с гитарой был слишком огромен, чтобы быть Козуме, да и вряд ли всего за час у него могла вырасти борода. Второй за клавишами был с короткими волосами. Третий с гитарой, который и издавал эти громкие звуки, тоже не был похож на Кенму, потому что это был тот самый гитарист с черной шевелюрой и с новой педалькой. Барабанщик был бритым налысо, и тоже выбыл из гонки за звание оказаться Козуме. Кроме музыкантов на сцене больше не было никого: ни звукорежиссера, ни оператора, ни техподдержки, разве что только…       Вдруг в зале раздался истошный крик, который на языке вокалистов назывался скрим, заставивший кровь в жилах будто остановиться, а Куроо оцепенеть и невольно приковать взгляд к солисту, который этим своим криком будто говорил «эй, посмотри уже на меня». И кажется, на секунду Тецуро вообще перестал видеть что-либо вокруг, кроме него. Его взгляд прилип к тому, кого он так отчаянно пытался найти на сцене, избегая самый очевидный и самый невероятный и немыслимый вариант — вокалиста. Нашел-таки…       Тецуро не верил своим глазам, не только потому что это казалось абсурдом, но и потому что это был совсем не тот Кенма. Он видел его меньше часа назад, но это был абсолютно другой человек. Этот Кенма, одетый в черные рваные джинсы и черную майку с татуировкой на левой руке выглядел, как король этого ебаного мира. Его осанка, резкие движения, абсолютная уверенность в себе кричали об этом вместе с его голосом, выдававшим нечто бесподобное. Он имел выразительный стервозный и смелый взгляд, подчеркнутый черной подводкой, а глаза были будто подернуты дымкой то ли от коньяка, который он так дерзко украл из рук Куроо, то ли от эйфории, которую успел поймать за те пару секунд, что был на сцене.       В мозгу произошло будто короткое замыкание, мысли закрутились в вихрь, натягивая все струнки тела так, что Куроо не мог пошевелиться. И если он мог допустить тот факт, что глаза его подводят, то уши точно не могли. Это был его голос. Куроо никогда не слышал, чтобы Кенма пел, но сомнений быть не могло, это был точно его голос. Да, старше, увереннее, мелодичнее, громче, но точно его.       Тецуро стоял, будто загипнотизированный этим вокалом, этими движениями, и вообще тем фактом, что его некогда такой любимый человек мало того что возник в его жизни из ниоткуда, так еще и вдруг открылся с самой невероятной стороны. Парню даже показалось, что он никогда и не знал Козуме, раз этот факт его биографии, а именно умение петь и увлечение тяжелой музыкой, прошли мимо него.       Происходящее все еще казалось немыслимым. Это и правда происходит? Сейчас огромный зал в семь тысяч человек подпевает Кенме и качает рукой в такт музыки, сливаясь воедино. Куроо даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что ему это не снится.       — Хей, тебе что, не нравится? У тебя лицо такое смешное, — крикнул на ухо Химура, который пребывал в дичайшем восторге, подпевая не меньше остальных.       — Да нет, мне очень, очень нравится, — промямлил Куроо, выдавив подобие улыбки.       Куроо смотрел не отрываясь, и на мгновение ему показалось, что Кенма даже повернулся в его сторону, кидая взгляд наверх на балкон, на ту самую правую VIP зону, которую подсмотрел тогда у него в билете, улыбнулся уголком губ, дразнясь, и отвернулся, убегая на другой конец сцены.       Это было поистине прекрасное зрелище. Этот парень словно манил, пленил, приковывал взгляд, подчинял мысли и чувства, завораживал. Куроо хотелось, чтобы тот смотрел только на него. Он изредка ловил его взгляды и искренне хотел верить, что он реально смотрит, хотя где-то глубоко внутри подсознания остатки здравого смысла говорили ему, что Козуме ослеплен светом софитов и вряд ли способен различать лица. Но тогда как он так каждый раз безошибочно находит глазами Куроо?       Если еще некоторое время назад Тецуро хотелось, чтобы это поскорее закончилось, то только не теперь. Теперь же хотелось, чтобы это длилось вечно.       — Он ахуенный. Такое шоу каждый раз устраивает! — кричал Химура, завороженно наблюдая за тем, как Козуме поднял руку вверх, стоя спиной к залу, но задирая голову и прогибаясь назад на высоких нотах так, будто у него вовсе нет костей. — А в обычной жизни и не скажешь, что он такой. На концерте весь музыке отдается.       — Ты с ним знаком? — изумился Куроо. Если это так, то он будет чувствовать себя ебаным лузером и кусать локти до конца жизни, ведь Кенма был так близко, буквально рукой подать, но потом выдохнул, услышав ответ.       — Нет, но я смотрел с ним все интервью. Такой скромный парень. Есть в нем какая-то загадка что ли.       Куроо решил, что обязательно изучит всю биографию теперь уже своей любимой группы, а еще посмотрит все интервью не по одному разу. И загадка действительно была: где Кенма прятал эту свою вторую личность, при том что в онлайн пространстве он был самым обычным парнем с тысячей подписчиков. Не мог же Тецуро пару лишних нулей не заметить?

Awaken I Am ー Roses

      Полтора часа концерта пролетели по щелчку. Как бы Куроо ни пытался оттянуть этот момент, каждый раз молясь, чтобы только что исполненная песня не оказалась последней, это было неизбежно.       — И наконец, последняя песня на сегодня, которая всем так полюбилась. Мало кто знает, но это было первое, что я написал после фразы, сказанной одним когда-то близким мне человеком. Он сказал: «Розы не знают, когда они мертвы». После этой фразы мы расстались. Так появилась песня «Roses». Так потом появилась и группа «Roses». И сегодня особенный день, потому что этот человек неожиданно для меня присутствует сегодня в зале, поэтому у меня появилась возможность спеть ее ему лично. Поддержите меня, — улыбнулся Кенма, почему-то смущаясь и на миг растеряв всю былую уверенность в себе, но услышав, как ревет зал, собрался с духом и запел, бросая пронзительный взгляд в сторону Куроо.       Песня немного отличалась от всех предыдущих, потому что была более чувственной, проникновенной, но такой болезненной, рвущей душу на части. Голос Кенмы проник Куроо под футболку, забрался вверх по спине, сцепив кольцо на шее, лишая остатков воздуха в легких. Он очень хотел забыть их последний разговор, но помнил каждое слово, которое сейчас вылетало из уст Кенмы, очередной раз напоминая о том дне. Он будто окунулся в омут памяти, возвращаясь на семь лет назад в тот самый момент, когда они разорвали отношения…       — Ты какой-то потрепанный, у тебя все нормально? — нахмурился Куроо, когда встретил Кенму у назначенного места.       — Снова уснул в машине… А впрочем, неважно, — отмахнулся тот, закуривая.       — А может, снова перебрал с красным? — грустно улыбнулся тот с болью на сердце. Последнее время это происходило с парнем все чаще.       — Не твое дело, — отмахнулся тот.       — Да что с тобой происходит? Зачем тебе вдруг понадобилось встречаться так рано?       — Скажи мне. Только честно. Ты такой последнее время, потому что и правда влюблен в Ойкаву или снова депрессия накрыла? — вдруг выпалил Кенма после продолжительной затяжки.       — Что? Кенма, да сколько можно? — взорвался Куроо. — Я говорил тебе сотни раз, что это он влюблен в меня. Я не могу открытым текстом послать его, нам ещё работать вместе. Что за бардак у тебя в голове? В чем ты меня подозреваешь? Надумал себе что-то там и страдаешь. Я чист перед тобой.       — Ты знаешь, мне все равно почему-то кажется, что все близится к концу.       Куроо тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза рукой. Последнее время эти разговоры случались все чаще, после чего Кенма на время успокаивался, но потом все начиналось заново. И Куроо не знал, как сделать так, чтоб парень не страдал, как и понятия не имел, как воскресить то, что уже умерло, причем умерло далеко не вчера. Он правда старался изо всех сил, только вот терпение не резиновое, оно имеет свойство лопаться.       — Тебе только сейчас это кажется? Да мы давно стоим одной ногой на краю, — усмехнулся тот не веря, что произносит это вслух.       — Что? — нахмурился Козуме.       — Мы постоянно ругаемся, расходимся, а потом возвращаемся и продолжаем притворяться.       — Кто это тут притворяется?! — взорвался Козуме. — Я столько раз говорил себе уйти и бороться со своим самообладанием, но я не могу! Не могу справиться с ним без тебя! Все мысли всегда только о тебе...       — Это самообман, — спокойно ответил тот. — Тебе кажется, что любовь ко мне не даёт тебе уйти, но ты делаешь это из раза в раз, и просто боишься себе признаться в том что вообще не уходил бы, если бы любил. Знаешь, розы не знают, когда они мертвы.       — Ты хочешь сказать, что моя любовь мертва? Что наши отношения мертвы? — прошептал Кенма, поднимая мокрые от слез глаза на Куроо, а от этого взгляда кровь стыла в жилах. Но обратной дороги уже не было. — И давно?       — А ты сам этого не чувствуешь?       — Нет. Только не говори, что бросаешь меня, — с ужасом смотрел на парня Кенма.       — А ты разве не для этого меня позвал? — теперь уже закурил и Куроо. Не хотел до последнего, но разговор был тяжелый, крайне тяжелый. — Самое логичное решение для нас обоих — все закончить сейчас, пока не стало поздно.       — Это не выход! Я не это хотел услышать!       — Тогда скажи мне, чего ты хочешь? — взмолился Куроо.       — Я не знаю, — схватился за голову Кенма, начиная нервно расхаживать из стороны в сторону.       — Зато я точно знаю, что ты несчастлив со мной. Ты не можешь жить обычной жизнью. Так может порознь нам все же будет лучше? — спокойно говорил Куроо, а внутри все рушилось, билось на осколки, крошилось в пыль. Он все это время будто держал Кенму за руку над обрывом, чтобы тот не упал, но сейчас будто разжал ладонь. От бессилия. Он сдался.       — Ну и катись к черту, — вопил Кенма, обнимая себя за плечи. — И без тебя обойдусь, понял? А ты иди дальше утешай своего ебаного Ойкаву, ненавижу вас всех! — выпалил он и убежал. И Куроо не стал его догонять.       — Roses don't know when they're dead, — допел Кенма, опуская голову и отворачиваясь от кричащего зала, чтобы спрятать слезы.       Он зачесал пальцами волосы назад, делая глубокий вдох, натягивая улыбку и поворачиваясь вновь под овации фанатов. Ребята из группы приобняли с двух сторон для поклона, даря свою поддержку и заряд энергии для финала. Стало и правда легче. Каким бы уверенным он не выглядел на сцене все предыдущие десятки концертов и как бы искренне не исполнял песни, настолько обнаженной его душа не была еще никогда. Он не решался посмотреть на Куроо. Просто не мог. Поэтому просто ушел со сцены после поклона, чувствуя его острый взгляд на себе.       — Куроо, ты что, плачешь? — тряс парня за плечо Химура, смотря с непониманием.       — От софитов глаза режет, — соврал Куроо, пряча слезы в плечо.