Одинокий дедушка

Взгляд Обито-нии можно было охарактеризовать как «скептичный». – Ты чего тут делаешь? – юноша выглядел устало, растирая нахмуренный лоб. – Что-то случилось? Сакура неловко переступила с ноги на ногу. Она и в самом деле ощущала себя странно, оказавшись в отделении полиции. Тем более, когда для девочки стало сюрпризом то, что тут работает Учиха со шрамами. – Ну, – она замялась, – я тебя искала. Обито вздохнул, облокотившись на руку. Он её не перебивал, выслушивая пространное объяснение. – А потом встретила Шисуи, – на этом моменте парень закатил глаза, – и он сказал, где тебя искать. Юноша покосился на стопку бумаг и вздохнул. Однако, честно вернул всё своё внимание к лопочущей девочке. – Он отправил тебя ко мне на работу? Сакура поджала губы. Ей было немного стыдно признавать, что она понятия не имела, где работает Обито. Если честно, то когда она услышала от кучерявого парня, что нужно его искать «в отделении», то девочка подумала о каких-то проблемах. И даже немного испугалась. – Он сказал, – невольно понизила голос розоволосая, – что ты уже сутки сидишь в полиции. Обито озадаченно моргнул. Вскинул брови, постепенно осознавая сложившуюся ситуацию. Харуно тем временем продолжала, не замечая, как задрожал её голос: – Я не думала, – она сглотнула, – что речь про работу. То, что она понятия не имела, что её друг служит на благо Конохи именно таким образом, загоняло её в такое невероятное чувство стыда, что было сложно передать словами. «Я такая невнимательная,» – ругала она сама себя. Но потом, спешно вспомнив общий план, Харуно постаралась обозначить первоначальную идею этого посещения: – Я просто хотела узнать, – однако, звучало всё ещё с дрожью и чуть хрипло, – как ты, Обито-нии. Девочка зажмурилась, опасаясь, что её сейчас отчитают. Сглотнула. Подождала несколько секунд. А потом открыла правый глаз. Обито выглядел… престранно. – Вот же бандит, – выдохнул он устало. – За вчерашнее устроил? Звучало так, словно юноша разговаривал сам с собой. Он, с явным оттенком раздражения, растёр затылок своей белёсой рукой и поморщился. Потом, тяжело вздохнув, Учиха со шрамами снова бросил свой взгляд на многочисленные бумаги. Постучал ногтями по столу. Поджал губы. А потом: – Кан! – голос его был зычным, Сакура не привыкла слышать парня таким. – Я на перекур! Из дверного проёма показалась голова. Кто-то такой же черноволосый, как все Учихи, удивлённо вскинул брови. Небольшой шрам, что был аккурат над левым глазом, изогнулся вместе с этой эмоцией. – Так ты ж не куришь, – прозвучало недоумённо. Видимо, сослуживец, внимательно окинул взглядом как самого Обито, так и его гостью. В его глазах был плохо скрываемый интерес. «Он провёл меня в этот кабинет,» – отметила про себя девочка. – «И он знал моё имя. Почему?» Однако, прежде чем задуматься как следует над этим фактом, она снова была отвлечена ворчанием Обито: – Ой-й, – как-то расплывчато протянул он, отмахиваясь смуглой рукой. – Короче.. И после этого загадочного изречения, юноша с шумом встал со своего офисного стула. Деревянные ножки с кряхтением потёрлись о пол. Судя по наличию светловатых борозд аккурат под ними, это движение было частым и привычным для стула. «И для кабинета,» – подытожила про себя девочка, оглянувшись по сторонам. Удивительно, но она первый раз в жизни была в отделении полиции. И, на контрасте со степенным кварталом Учих, оно казалось… заношенным. Старым? Чем-то, что очень активно используют и не успевают ремонтировать. Харуно нахмурилась. – А, – отметила она пришедшую в голову мысль, – ветхое. Обито фыркнул, задвигая стул обратно. Тот пробурчал ножками о пол чуть тише, но всё ещё существенно. – У нас капремонт через два года, – внезапно выдал он. – А пока работаем с чем можем. Юная куноичи засеменила за ним. Судя по всему, они направлялись к выходу. Тот же старенький коридор с проёмами кабинетов, по которому Сакуру вели несколько минут назад. И те же любопытные разномастные лица, что провожали их взглядами. Удивительно, но в большинстве своём это были не Учихи. Отделение полиции полнилось не только чёрными глазами и вороными волосами. «Может быть,» – отвлечённо размышляла девочка, пока её проводили через дежурный пост, – «веер просто стал… символом? Вне Учих?» Это была интересная мысль. Как и вопросы, что возникли после неё. Как много таких символов вокруг? Насколько сильно они поменяли свои смыслы и исказили значения? Или, наоборот, придают ли они странный окрас смыслам, к которым их прикрепили? Просто в дар памяти первоисточнику? Сакура озадаченно моргнула. На языке у нее завертелся внезапный вопрос: – А существует ли вообще самый первый смысл самой первой вещи? – Ну так зачем ты меня искала? – почти синхронно с ней задал вопрос Учиха со шрамами. А потом, словно его чем-то оглушили, медленно моргнул. – Что? – переспросил он озадаченно. И Харуно в ту же секунду пришла в себя. Припоминая и о плане, о об ответственности перед данными обещаниями, и о том, что должна была попытаться сделать. – Книжка! – выпалила она, заходясь алыми пятнами. – Про Кумо, что ты читал. Румянец жадно захватывал не только скулы и щёки, но и, казалось, всю Сакуру целиком. Обито снова моргнул. Потом ещё раз. Потом третий, особенно медленно. А потом мотнул головой, зажмурился и растёр переносицу. – Точно, книжка, – пробурчал он себе под нос. В дневном свете девочка отметила, каким уставшим он выглядит. Пускай его странные оттенки кожи, на контрасте друг друга, и так производили интересное впечатление. Но тут юношу выдавал мешок под здоровым глазом и лёгкая щетина. Розоволосой стало совестно. Ей подумалось, что Обито наверняка будет сложно думать о романтике, пока любые размышления веют такой утомлённостью. Но Учиха не показал раздражения или чего ещё. Он, как обычно, приветливо и широко улыбнулся. Словно солнечный свет и свежий воздух помогли ему прийти в себя. – Вспомнил, – несмотря на понурый вид, он излучал дружелюбие, – ты же хотела почитать. Хочешь успеть, пока каникулы? Голос его был понимающим. Сакура, испытав облегчение, закивала. Часть плана была выполнена. Осталось только договориться о встрече… – Я к деду занесу, – перебил её чаяния Учиха. – Всё-равно скоро встречаемся все. Хорошо? … или не договориться, внезапно вспоминая, что у них уже есть такие встречи. Как минимум раз в месяц. – Хорошо, – кивнула девочка, стараясь не выказывать разочарования. – Спасибо. На прощание ей купили данго в соседней лавочке и растрепали волосы. Обито оставался Обито.

* * *

Сегодня было ветрено. Потому перезвон фурина напоминал щебетание какой-то изысканной певчей пташки. – … и это было так мило с их стороны! – Рин лучилась энергией. – Предложить мне потренироваться! Давно я не разминалась по скрытности и поиску. Было весело. Сакуре почему-то казалось, что есть в её выражении лица что-то более хитрое, чем обычное веселье. Будто сквозило что-то в уголках прищуренных глаз, изгибе ласковой улыбки и подрагивавших в смехе плечах. Но это было странное ощущение, что не удавалось отследить или озвучить. Так что девочка решила не придавать ему значения. – И правильно, – ответил Какаши-сан, – тренировки полезны всегда. Особенно нестандартные. Верно, щенята? Троица, что сидела на той же веранде, почти синхронно поморщилась. Просто каждый это сделал по-своему. И если Итачи сделал еле заметное усилие, что чуть смяло кожу на переносице, то Шисуи скривился, будто выпил стакан соевого соуса. С Торуне было сложнее — лица его было как всегда не видно. Только губы поджались в утомлённой гримасе. Сакура немного смутилась. Будто она упустила какое-то происшествие, выпадая из контекста. – А я, – начала она, прочищая горло, – конфеты принесла. В руках у девочки была громоздкая коробка. Один из нескольких гостинцев, что дедушка Акира прислал вместе со своим письмом и детскими фотографиями. Мама опасалась, что все эти сладости и деликатесы рискуют испортиться, потому разрешила прихватить одну на дочкины посиделки. Итачи, увидев печать кондитерской, тут же потерял недовольный вид. Глаза его загорелись, а сам мальчик оживился. Он стал первым, кто помог Харуно подхватить и разместить коробку на столе. Остальные присутствующие скосились заинтересованно, даже не скрывая любопытства. – Я погляжу, – присвистнул Какаши-сан, – дела по продаже вина идут хорошо. Розоволосая озадаченно захлопала глазами. – Ну да, – ответила она рефлекторно, – папа недавно новый контракт заключил. Хатаке закивал головой. Обито ткнул его под рёбра, вынуждая сморщиться и убрать с лица то самое странное выражение. Рин-нее же игнорировала препирание своих друзей, вместе с Итачи занимаясь коробкой. Именно девушка была той, кто скорым движением достала кунай и аккуратно разрезала упаковочную бумагу. – Кажется, – теперь голос подал Торуне, – я видел логотип этой кондитерской. На это примечание Харуно широко улыбнулась. – Конечно! – она уже приметила среди разложенных сладостей свои любимые. – Дедушка не часто ест сладкое, но если покупает, то только в ней. Там вкусно готовят. Хатаке цыкнул языком. В этот раз он увернулся от локтя товарища. Недовольно пробурчав: – Я просто восхищён тем, что может дать клан, что не растратил накопления поколений, – звучало раздражённо. Но его эмоция скорее касалась именно Обито и его тычков, чем ситуации в общем. Так что Сакура внимания на это пыхтение не обратила. Разве что посчитала своим долгом поправить седовласого: – Дедушка был первый, кто начал торговать, – кивнула важно девочка, вытаскивая конфетку с фисташкой. – Так что я только третье поколение. А потом она прихватила кусочек с горьким шоколадом и солью, протягивая его Учихе-оджисама. – Попробуете этот? – Она аккуратно вложила ему конфету в протянутую старческую руку. – Говорят, что он нравится тем, кто не любит сладкое. Ей в ответ хмыкнули и кратко кивнули. Девочка широко, как обычно, улыбнулась в ответ. Но из мыслей её вырвал очередной вопрос: – Ты же говорила, что ваш клан — самураи? – это снова был Какаши-сан. Удивительно, но сидящий рядом с ним Обито тоже выглядел озадаченным. Нохара хмыкнула и тонко улыбнулась. Она ничего не сказала, закидывая себе в рот конфету с чем-то сливочным. Зажмурившись, девушка смаковала необычный вкус. – Ага, – согласилась розоволосая, – были. Мальчишки были менее вовлечены в краткую историю клана Харуно. Итачи так вообще выглядел растерянным, полностью сосредоточившись на предложенном ему выборе. Обито-нии почесал свой подбородок. Рядом с ним на столе лежала та самая книжка про Кумо, что он обещал одолжить девочке. – Я что-то раньше не задумывался, – протянул он, – но твой дедушка случайно не… Он замялся, пытаясь подобрать слова. Какаши-сан нахмурился. Словно в попытке осознать что-то, что долго упускал из виду. Рин, дожевав свою конфету, рассмеялась. – Именно он, – сквозь смех произнесла брюнетка. – Харуно Акира, тот самый. Учиха со шрамами застыл. Хатаке тоже, изумлённо изогнув видимую бровь. Нохара же фыркнула, выбирая ещё одну сладость. Теперь она была с какими-то мелкими орешками. – Тоже мне, – тон у девушки был непривычный, Сакура его почти не слышала, – шиноби. Или если клан не боевой, то узнавать не интересно? Будто она повторяла что-то, что уже не раз было озвучено сокомандникам. Потому что никаких комментариев они на это не давали. Лишь насупились, каждый по-своему. А потом, почти синхронно заглянули в коробку. Сакура на это лишь пожала плечами. А потом повернулась у Учихе-оджисаме и спросила: – Вкусно? Тот кивнул. И девочка улыбнулась ещё шире.

* * *

Утро у Сакуры началось не с умывания или завтрака. Утро разбудило девочку папиным голосом: – Милая, – Харуно Кизаши звучал возмутительно бодро, – вторая посылочка! И почти в ту же секунду по дому разнёсся дробный топот детских ног. Это розоволосая девочка спешила вниз по лестнице. Она, словно разогнавшийся кабан, влетела в папу, почти сбивая его с ног. Тот, рассмеявшись, пару раз подкинул её, раскрутив вокруг своей оси. И только потом, опустив на землю, указал на небольшую коробку. – Кто? – заскакала на одном месте Сакура, протягивая к ней свои руки. – Кто? Кто? Кто? Кто? Ответом ей послужил адрес отправителя: Ива. Спешно удалось найти канцелярский нож и разрезать все завязки и мотки скотча. Очевидно, эта посылка была поменьше той, что направлял дедушка Акира из Столицы. Но тут тоже было не только письмо. Папин бизнес-партнёр оказался достаточно добр и весел, чтобы всерьёз отнестись к детскому вопросу. Внутри коробки можно было найти несколько путеводителей с отдыхом для детей (что такое «детский лагерь» и «санаторий»?). А также привычные летние сладости, книжку с рецептами и какую-то забавную методичку с играми Страны Земли. Письмо же было небольшим, но информативным: «Пусть мой ответ будет не совсем официальным, но ваш вопрос заставил меня немного задуматься и вспомнить тёплое время юности. В благодарность, я отвечу честно. И даже про себя. Когда мне было пять, родители не любили оставлять меня без дела, как и любого ребёнка, что растёт в наших туннелях…» Сакура раз пять это письмо перечитала. Было очень интересно.

* * *

Умино Ирука не любил суеты попусту. Точно так же, как он не особо любил внезапности, что могли заставить его волноваться. Молодой специалист придерживался идеи, что жизнь в истоке своём является чем-то спокойным. Как рост дерева или формирование горной породы. Или что-то ещё такое. Он и сам старался лишний раз не предаваться суете. Успокаиваться и не допускать пустых волнений. Следил за режимом сна и питания, повторял тренировки, практиковал спокойные хобби. Потому юноша вздыбился недовольством, когда к нему внезапно подошёл человек в форме Отдела Допросов. Пусть и отдалённо знакомый. Пусть Ирука не знал лично Морино Ибики, но был наслышан. Этот мужчина был его семпаем на пару выпусков старше. – … я просто прошу характеристику, – вкрадчивым голосом заявил ему человек с тяжёлым взглядом. – Перед тем как задать несколько вопросов… Говорил он с ним уже добрые несколько минут. Однако, Ирука с каждой этой минутой раздражался всё больше. – Я вам дам характеристику, – голос учителя, что было ужасно непривычно, отдавал сталью, – но вы и пальцем не тронете мою ученицу. Она ребёнок и никогда бы не оказалась замешана в подозрительных делах. На это Морино хмыкнул. Взгляд его заволокла снисходительность. – Это уже нам решать… – начал было он, но его перебили звонким хлопком. С этим звуком на столешницу опустилась папка с именем «Харуно Сакура». – Решать вы можете что угодно, – глаза брюнета сузились, а голос чеканил каждый слог, – но вы в Академии. И я, как учитель, решаю здесь первый. А вы… Он бесстрашно ткнул пальцем в грудь своего собеседника. Тот, казалось, был поражён выстраивающейся динамикой. Ибики вскинул брови, не перебивая. – … не трогаете моих детей, – продолжал Умино, с каждым словом тыкая ногтем куда-то в рёбра, – не пугаете их, и не втягиваете в теории заговора. Они. Просто. Дети. Карие глаза, казалось, жглись. Ирука был на голову ниже, но он не был согласен отступать. Это его дети. – Я вас понял, – внезапно заулыбались в ответ. – Договорились. И его вытянутую в пассивной агрессии руку перехватили как-то плавно и аккуратно. А потом крепко пожали. Умино Ирука моргнул. – Тогда, сменим тон? – по какой-то причине Морино выглядел весело. – Я угощу вас чаем, а вы спокойно расскажете, что думаете. Умино Ирука снова моргнул. Его рослый собеседник улыбнулся ещё шире. И Умино Ирука поджал губы. «Ладно,» – подумал он решительно, – «Я справлюсь. Лучше я, чем кто-то ещё.» И Умино Ирука встал. Пошёл. Поговорил.