Одинокий дедушка

– … и в завершение я могу сказать, что лето в каждой стране абсолютно одинаковое, несмотря на то, что проводим мы его по разному. Просто потому, что это лето мы встречаем в детстве самый первый раз. Потому оно особенное для всех! Сакура, только что закончившая свой доклад, широко-широко улыбнулась. Глаза её, воодушевлённые, горели. Умино Ирука сидел за столом, невероятно задумчивый. Пожалуй, розоволосая куноичи не так часто видела своего учителя с таким выражением лица — чуть приподнятые брови, взгляд погруженный куда-то внутрь, рот почти прямой, уставший. Такой изгиб губ был у её папы, когда он в очередной раз находил фантики под вазочкой для фруктов, что стояла на кухонном столике. Без тени злости или радости, просто… что-то чуть исказившее уголки губ. Волнуясь, Харуно подняла на своего преподавателя взгляд, в надежде. Хотелось узнать, какую оценку она получила за этот доклад. Но Ирука-сенсей успел только глубоко и как-то очень протяжно вздохнуть. А потом его перебило восклицание: – Погоди, – Наруто широко распахнул свои голубые глаза и раззявил рот, – тебе правда ответили из всех Пяти стран? Девочка, отвлёкшись от учителя, гордо кивнула. Новый голос был менее восторженным. Скорее скептичным, с крошкой язвительности.        – А письма то настоящие? – теперь это был Шикамару.        Пускай он звучал лениво, но это не делало его вопрос менее колким.        На это розоволосая девочка поджала губы и сделала несколько лёгких шагов, приближаясь к принесённой коробке. – Самые настоящие, – с ещё большей гордостью выдохнула она. – И не только письма!        Из-за картонных стенок начали показываться самые разные упаковки сладостей, что ей вкладывали в посылки.        «Жаль, что из Кири ничего нет, для ровного счёта,» – промелькнуло в голове у девочки, но она решила, что это компенсируют сладости из Суны, их было много.        Стоило на ближайшую парту опуститься первым сладостям, как одноклассники, в нарушение всех правил, начали вставать со своих мест. Кто-то просто вытягивал шею, чтобы получше рассмотреть угощения, а кто-то, как Киба или Наруто, сразу оказались среди скорейших дегустаторов.        – Сладко! – воскликнул клыкастый мальчик, морщась. – Очень-очень сладко!        Судя по его реакции, избыток сахара для него не был чем-то вкусным. Это показалось Сакуре забавной чертой, которую она, к собственному удивлению, раньше не замечала.        – Вкусно! – довольно заключил Намиказе. – Прям с орешками!        И блондин зажевал ещё аппетитнее новую конфету.        У стола с угощениями удивительно быстро собирались ученики. Но не все были такими же смелыми, как самая шумная парочка класса. Но не зря в Академии учились самые настоящие будущие бойцы и смелые шиноби. Следующий вопрос прозвучал как:        – Тут и шоколад есть? – с деловитой и немного восхищённой ноткой.        Наследник Акимичи изучал ассортимент, выставленный на дегустацию. Но, только он потянулся к одной из сладостей, как на рыжего парнишку шикнули.        – Если оно правда пришло, – Нара был спокоен, но собран, – то мало ли что там.        Сакура хотела было оскорбиться, но этому не суждено было случиться. Достаточно наморщившись от избытка сахара, Киба пришёл в себя. – Да всё нормально, – проговорил он невнятно, выковыривая из зубов кусочек орешка, – иначе я бы не ел. Нара скривился, когда его друг демонстративно хмыкнул, протягивая руку к конфетам. – Нормально абсолютно, – внезапно донеслось голосом Шино. Инузука вздрогнул сильнее всех, когда остальные ребята просто напрягли плечи. Сакура тоже, изумлённая, повернула голову на голос обычно тихого одноклассника. Наследник Абураме на это лишь вздохнул. – Жуки не заметили ничего, – продолжил он, но Харуно невольно чудился полный укора взгляд из-за его очков. – Значит еда безопасная. Большего Чоджи и не нужно было. Полность поглощённый открытым перед ним видом, мальчишка прихватил кусочек пахлавы, неожиданно изящно его надкусывая и смакуя. В этот момент он выглядел как величественный придворный из столицы, что пробует дорогой деликатес. Сакура, что была не очень близко знакома с друзьями Ино, невероятно удивилась подобному контрасту. Мальчишка, крупноватый из-за клановых особенностей, держался грациозней их всех. А то, как прямо он держал спину и плечи, заставило распрямиться саму Харуно, что иногда, к стыду своему, немного сутулилась. «Он такой элегантный,» – с удивлением подумала девочка, прослеживая за тем, как мягко прикрывает рот рукой Чоджи, благодаря за угощение. – «А я даже не думала! Вот всегда так, постоянно удивляешься тому, какие люди на самом деле! А они такие… сами свои?» И, прежде чем она успела дальше оформить зарождающуюся мысль, их прервал возглас наконец-то пришедшего в себя учителя. – Так! – Ирука-сенсей нахмурился. – Все по местам! Мы только начали. В несколько раз быстрее, чем они шли к сладостям, ребята разбежались по своим партам. И пока суровый карий взгляд изучал каждую детскую макушку, преподаватель многозначительно молчал. – Потом съедите, – он одним взглядом поторопил Харуно, и она начала спешно упаковывать вкусности обратно в коробку. – А пока вызываю следующего докладчика. Узумаки! И блондин вылетел к доске с не меньшим энтузиазмом, как он выбегал к угощениям. Прочистив горло, он объявил: – Мне мама только немного помогала! – а потом вздохнул поглубже и начал. – Есть кое что, что объединяет все Пять великих стран. И это джинчурики…

* * *

Следующее заседание читательского клуба было для Сакуры очень тревожным и решающим. Потому что вместо привычных книжек все будут читать и обсуждать её доклад. «И это ещё я сама придумала,» – смущённо сокрушаясь, корила себя девочка. В запале, она была готова горы свернуть. Но сейчас, когда придётся показывать результат не перед одноклассниками, а перед… ними. Девочка зажмурилась и внутренне простонала. – Ну почему именно это звучит так пугающе! – всплеснула руками будущая куноичи. От этого эмоционального жеста чуть всколыхнулся воздух, тревожа чувствительный к таким вещам фурин. На веранде, сейчас тихой и всё ещё по-летнему тёплой, был только один зритель. И его Сакура, что забавно, абсолютно не смущалась. – Почему тебя теперь это беспокоит? – Учиха-оджисан уточнил как всегда спокойно. К нему она побежала сразу после завершения первого учебного дня. На столе перед седовласым дедушкой лежал как доклад, так и все письма, что девочка получила. Включая ту самую книжку с автографом Забузы-сана. Значок дипкорпуса Конохи она тоже показала, гордо прикрепив его к своему рюкзачку. Там же болтался забавный брелок с каменной головой крылатого змея Кецалькоатля. На руке же, рядом с голубым камушком с точкой от Баки-сана, теперь уместился милый браслетик с розовым опалом из Ива, от папиного бизнес-партнёра. – Но ведь мои одноклассники тоже всё ещё учатся, – пробулькала в чашку с чаем девочка. – А в нашем клубе у всех уже… Она потупилась. – … хитай-ате, – прозвучало совсем уж драматично. Учиха-оджисан на это тихо фыркнул. Степенно отпив из своей кружки, он, почти беззвучно, поставил её на стол. – Будто он им что-то даёт, – изрёк он многозначительно. Но потом, увидев недоумённый взгляд своей молодой гостьи, уточнил. – Назови мне любое имя, и я оспорю твоё смущение. Растерянная, розоволосая девочка замолчала. Она смотрела на старшего несколько секунд, размышляя о чём-то своём. – Какаши-сан выглядит как человек, которого невозможно удивить, – начала она размышлять вслух. – И он много что видел. Снова смешок в ответ. – Его легко удивить способностью общаться с незнакомыми людьми и завязывать разговор, – ровно ответили ей. – Сам факт твоей переписки его поразит. Зелёные глаза широко распахнулись. Тот образ, что она рисовала у себя в голове, только что дополнился забавными деталями. И это делало Хатаке более… человечным? То, что предложил ей Учиха-оджисама, выглядело интересно. – Обито-нии? – продолжила она, называя следующее имя. – Он похож на того, кто похвалит просто из вежливости. Он добрый. Седовласый мужчина вздохнул. – Он действительно добрый, – согласился он, – но ещё он наполнен предрассудками. И то, что ты прочитаешь, немного их пошатнёт. Особенно про Ива. Сакура сглотнула. Это тоже было что-то новенькое. Потихоньку в ней просыпался азарт. – Рин-нее? – снова новое имя. – Она так много всего знает и прочитала почти всю библиотеку. Старый Учиха прикрыл глаза, пока девочка с замиранием ждала его ответ. В этот раз фурин звякнул не от взмаха рук, а от лёгкого дуновения ветра. – Нохара-оджо почти не покидала селение и мало с кем общалась из-за, – он замолчал, открывая свои ониксовые глаза, – условий своей работы. Её любопытство сопоставимо с твоим, но оно часто прячется глубоко внутри. Ей однозначно будет весело. С каждым новым именем это всё больше походило на игру. И юная Харуно уже не сдерживала азарт. – Итачи? – она даже придвинулась поближе. – Он очень умный и остаётся спокойным в любой ситуации. Ониксовый взгляд ушёл чуть в сторону, к саду, словно показывая задумчивость его обладателя. Учиха-оджисан думал над этим вариантом на долю секунды дольше, чем над прочими. – Мальчишка видит мир по-своему, – очень расплывчато начал он, – и обладает самым богатым воображением в Конохе. Ты просто показываешь ему, что есть другие варианты. И с ними можно жить. Это звучало совсем не понятно. Так что девочка даже не попыталась скрыть растерянность, что отобразилась на её лице. «Может быть это потому, что он наследник?» – подумала она, списывая такие формулировки на клановую секретность. Но это не помешало ей назвать предпоследнее имя. – Торуне! – вслед за восклицанием поднялся указательный палец, словно подтверждая веский аргумент. – Он читал много-много книжек, знает кучу стихов наизусть и всегда даёт дельные советы. Учиха-оджисама чуть прикрыл глаза и склонил голову набок. Это придавало ему оттенок какой-то непривычной насмешливой эмоции. – Наследника вторичной ветви Абураме удивляет сам факт того, что он с тобой общается, – даже в голосе проскальзывали смешинки. – Думаю, он впечатлительный, хоть и хорошо прячется. На это замечание Харуно хихикнула, не удержавшись. Невольно вспомнилось их знакомство и то, каким может быть эмоциональным Торуне, когда снимает свои дурацкие слои защитной ткани, открывая очень красивые глаза. – А, – осталось только одно имя, – Шисуи? Произнеся его, Сакура поняла, что не так хорошо знает кучерявого парня, чтобы складывать о нём впечатление. Точнее, она не знает настоящего Шисуи. А не того, с которым всё это время спорила и соревновалась. – Вроде бы, – неуверенно начала она, – он тоже любит читать? Судя по чуть изогнувшимся губам, старший Учиха немного веселился. – Любит, – кивнул он. – И, так как рос со своим дедушкой, он удивится побольше прочих тому, что ты сделала ради доклада в Академию. Не сомневайся, ты произведёшь и на него впечатление. И на всех прочих. Будто бы пойманная врасплох, розоволосая накуксилась, надула губы. Но потом внезапно подскочила на месте, удивляя уже саму себя. – Я забыла ещё одного! – воскликнула девочка. Учиха-оджисама изогнул бровь, ничего не говоря. Спокойно выжидая её уточнений. – А вы? – зелень детского взгляда столкнулась с темнотой, что видела многие годы. – А вам понравилось? Снова наступила короткая тишина. Но в этот раз замолчала другая сторона диалога. Учиха-оджисама кивнул. И на лице его была, пусть еле заметная, но очень-очень ценная улыбка. – Ты хорошо постаралась, – похвалил он девочку, мягко погладив по голове. – Даже немного меня удивила. Сакура, буквально светясь изнутри, не унималась: – А ещё вопрос! – юная куноичи теперь подвинулась чуть ближе к старику. – Совсем один, можно? Тот, в еле слышном смешке, выдохнул воздух чуть шумнее, чем обычно. Размеренно и спокойно, седовласый подлил себе и ребёнку чаю. Потом взял кружку и чуть отпил. – Можно, – ответил он неторопливо. Судя по всему, он наслаждался спокойствием момента и вкусом жасмина. – А как вы проводили свое лето в детстве? Старческая бледная рука замерла. Весь Учиха-оджисама словно застыл, как каменное изваяние. Но длилось это недолго. Настолько недолго, что Сакура почти не успела заметить. Глубоко вздохнув, старый Учиха, видевший слишком много, прикрыл глаза. Сглотнул чай. И тихо начал: – Когда я был мальчишкой, я больше всего тренировался, – голос его был тих, ровен, размерен. – Но порой я сбегал к речке, чтобы покидать камни…

* * *

Умино Ирука молча сидел за своим столом и смотрел в окно. Перед ним лежал чистовой вариант доклада лучшей ученицы на потоке. И молодой специалист лично перечитал его три раза. И он уже устал от того количества опасных ситуаций, что успел себе представить. Всех тех ситуаций для ребёнка, что могли возникнуть в процессе создания этого… этого… – Я думал, – голос нежданного посетителя застал его врасплох, – что рабочий день уже кончился. Умино вздрогнул. – Я задержался, – буркнул учитель. Перед ним стоял Морино Ибики. Тот, как и в прошлые их встречи, был в рабочей форме, с какой-то папочкой и вежливой улыбкой. – Переработки ведут к выгоранию, – тем же дружелюбным тоном продолжил сотрудник допросного отдела. Ируку передёрнуло. Но не от ситуации, а от того, как слащаво звучала фраза. Брюнет нахмурился и поджал губы. Рука его тут же взяла подшитый доклад, что лежал прямо перед ним. – За этим? – не отвлекаясь на вежливость, строго спросил преподаватель. Ибики кивнул, тот же деловито забирая тетрадочку. И пока Умино готовился чуть ли не к бою за безопасность своей ученицы, его посетитель хохотнул. – У нас пол департамента за этой реликвией охотилось, – пояснил ему Морино, не скрывая улыбки. – И это речь только про наш департамент! Не поверишь, сколько раз были запросы из смежных ведомств. Учитель Академии озадаченно моргнул. – Зачем? – вырвалось у него, пока он изучал, как непрошенный гость становится всё веселее и веселее. Ибики, что удивительно, подмигнул ему и кратко ответил: – Споры и ставки! – он круто развернулся на пятках, направляясь к выходу. – И желание повеселиться. Ирука ощущал себя растерянным. Но потом его ещё больше огорошили. – Увидимся! – Морино махнул на прощание рукой, скрываясь в дверном проёме. – Мне нравятся люди с принципами. И пропал. Даже шагов не было слышно. А Ирука просто опустил голову на раскрытые ладони и протяжно застонал. Впереди его ждал новый учебный год. Ждал. И, судя по всему, жалости к молодому специалисту совсем не испытывал.