театр солнечных лучей

Джисон не из робкого десятка. самый громкий, самый смешной, самый умный, самый популярный. Самый одинокий и сломленный мальчишка. Но мы не говорим об этом стороне, Хан не любит говорить об этом и, возможно, никто не знает о том, что происходит по ту сторону изгороди. По крайней мере, так ему и казалось. Образ обычного первокурсника, любящего выпить с друзьями в баре на выходных и ненавидящего даже слово "учиться". Образ легкомысленного и неловкого юноши так сильно впился в его голову, что даже не хочется верить, что лицо лживое, покрытое трещинами, из которых сочится вязкая и противная жидкость черного цвета, именуемая реальностью. А за свои жалкие девятнадцать лет жизни последнее грандиозное, что он смог сделать - это пережить день и продолжать жить. Не это ли самое ценное в жизни человека? Или, быть может, ценнее жизни завядшие цветы в легких Джисона, потерявшие красивый оттенок солнца и покрытые полностью этой странной жидкостью? Сегодня было солнечно, но кажется, что даже Солнце, само Солнце, что в десятках тысяч километрах от него, смеется над ним и его жалким состоянием: светит для всех по-теплому приятно, а его обжигает, как когда-то обжигали иголки кактуса, раскаленные в микроволновке. Или в душе? Быть может, в душе остались до сих пор те самые иглы, но их опасно вытаскивать, словно удар ножом: вытащишь, кровь просочится везде, где оставит малейший след, а такое решение может стать роковым для раненого. Вот только Джисон терпеть не может колючие предметы, они причиняют дискомфорт даже при взгляде на них, а тут они просочились далеко вглубь, Хан аж вздыхает громко на всю аудиторию и съеживается, а затем слышит недовольное бурчание преподавателя. Короткое извинение со стыдливыми глазами и вслед тихие и редкие смешки одногруппников, не обидные, но глупые. А Минхо был тем, кто его иглы чувствовал, но не мог понять: иглы это или просто деревянные шпажки, которые вытащить куда легче, ведь они не могут уйти глубоко без силы извне. Слишком тщательно все прятал почему-то бесячий мальчишка за соседней партой у входа в аудиторию. Когда заканчивается лекция, Хан думает, что на следующую пару, пожалуй, не пойдет. Зайдет в пекарню за ароматным капучино с дополнительным шотом эспрессо, а возможно даже за двумя, и поедет домой. Но планы прерывает преподаватель. Он отчитывает Хана за прогулы и за невнимательность на лекциях, и хоть это "не мое дело, но хочу тебя проинформировать, что еще одна такая выходка и учиться тебе станет еще тяжелее, я перестану закрывать глаза на твои отметки за проектные работы", Джисону казалось, будто его ругали за беганье по лужам в детстве, когда родители не подумали дать ему резиновые сапоги, да и бегал он в белых кроссовках. - Я просто хочу сказать, что тебе стоит поднапрячься, понимаю, первый год - это тяжело, но бери пример с того самого Минхо, - тот ожидал, когда преподаватель закончит отчитывать нашкодничевшего котенка, чтобы сдать работу, и, честно, это был первый раз, когда Ли проклинал весь мир за стечение обстоятельств, ведь надеялся, что останется незамеченным до конца, - Попроси его о помощи, если не понимаешь курс, это будет полезно и для тебя, и для Минхо в том числе. Я закончил, ступай, Джисон. Стоило Хану выйти из аудитории, так он сразу и уверенно пошел к выходу из университета, который, вообще-то, он не выбирал. А если быть точнее, парень-то и не смог бы выбрать, куда взяли, туда и пошел. Факт того, что юноша настолько слаб, становится противной отдушиной от дешевой парфюмерии, со временем раскрывающейся спиртом и ароматом тухлых роз. Он прогулочным шагом добирается до боли знакомого парка, ведь его планы изначально были сломаны вдребезги, словно камни, что крошились под натиском суровых волн. В парке юноша обычно коротал свое время со скуки или приходил по ночам, когда находиться дома становится невозможно без проветривания от душных мыслей, губящих чувство жизни в изломанном и измученном сердце. Иногда (вообще-то, - постоянно) Джисону кажется, что оно работает на сломанных шестеренках, как и его мозг, и их стоило бы сменить, но кому-то наверняка новый механизм важнее, поэтому он просто старается не травить сильнее. Выходит, кстати, паршиво. Но разговор не об этом, верно? Фраза, которая в голове у юноши застревает так часто, даже при общении с самим собой, он не может ни слова проронить о себе без чувства нескончаемого потока вины. Глупо, правда? Но борется он с этим всю сознательную жизнь, привыкая больше о других слушать, да и поддерживать по возможности так, как никто не поддерживал парня, поддерживать, ведь никого не было рядом в самые дождливые дни в году. Снять сценический образ сложно, особенно когда ты начинаешь воспринимать себя реального в этом образе. Реален ли в таком случае человек, или это лишь роль пустого сосуда, пустой души, что наполняется репликами, эмоциями и действиями персонажа игры? Джисон перестал верить в реальность. Каждый день заканчивается вопросом: "кто я?", а утро начинается с: "актер дешевого театра", но вслух об этом Хан ни в коем случае не говорит. А Минхо недовольно смотрит уже пять минут на пустое место Джисона. "Все-таки прогулял".