театр солнечных лучей

- Со мной что-то не так, - стоило Феликсу сесть, как Минхо тут же заговорил о том, что беспокоит его грудную клетку уже дня три точно, - С Джисоном... Он какой-то.. - Дурной? Легкомысленный? Не прошедший этап подросткового максимализма? А! Или... Ты.. Не может быть! - Ли наигранно показывает удивление, прикрывая ладонью рот и начинает смеяться над реакцией друга: тот тут же недовольно цокает и закатывает глаза. - Да нет же! - молчание, - Хотя, это тоже. Но не в этом дело, просто... Ты ничего не замечаешь насчет него? Какой-то он не от мира сего... Ну, ты хоть раз видел его правда счастливым, когда он ни с кем не общается? Не могу выбросить из головы портрет этот... - и Минхо снова воображает: на холсте использованы все известные мрачные по атмосфере оттенки красок, рисунок испорчен неаккуратным и, возможно, неопытным художником, но, тем не менее, портрет был Джисона. На нем был черный смокинг, а сбоку нарисована черная лента, на которой издевательски аккуратно выведена надпись: "Вы считали его дураком". Глаза юноши будто не были закончены: блики полностью отсутствовали, сделав радужку почти полностью слившейся со зрачком, а смотреть в такие глаза было страшно, - они будто следили за каждым твоим шагом, осуждали и спрашивали: "Где ты был раньше?", - В общем, мне кажется, что произойдет что-то очень плохое, и почему-то я - единственный, кто знает об этом. Феликс молчит некоторое время. А за это молчание Минхо осознает, что в университетской столовой необычно тихо сегодня, многие прогуляли учебу из-за надвигающихся праздников, на которые все уже всё спланировали с другими ребятами, вот и приходится использовать великую силу прогулов, чтобы успеть провести время со всеми. Здесь сидели лишь студенты, которые готовили совместную презентацию или проект, несколько ботаников, которые, возможно, даже во сне учатся и снятся им арифметика да история Кореи, а в самом, возможно, недосягаемом месте, сидит Джисон, музыку слушает в огромных наушниках Маршал. Выглядят они по-дурацки, как и весь Хан. Именно поэтому Минхо кажется, что они подходят ему сильнее, чем классические беспроводные наушники. Лаконичный стиль - это, скорее, про Феликса, чем про одиноко сидящего юношу. - Попробуй с ним поболтать, - прерывает бесконечную суматоху в голове друга Феликс, - Это же ведь не так сложно, а он наверняка найдет общий язык с тобой! - А вдруг он терпеть не может то, что люблю я? Или наоборот? - Еще лучше. Противоположные полюса магнита притягиваются, а одинаковые наоборот. Не всегда работает с людьми, но думаю, что ты - исключение из правил. - Спасибо, Ликс, - он собирается уже было встать и подойти к Джисону, но возвращается на место, - И нет, мне он не симпатичен. Он не в моем вкусе, кто, как не ты, знаешь это? - Заметь, - подмечает парень, - Я даже вслух не произнес, что он может тебе понравиться. Ты сам додумался, - в ответ хотелось съязвить жутко, но до начала пары остаются считанные полчаса, поэтому Минхо лишь поднимается со стула. А Джисон пытался сплюнуть жидкость, которая, уже, кажется, просочилась во внутренние органы и заменяет кровь, что так важна для жизни человека. Ничтожная жидкость, которая тут же сворачивается и засыхает неприятной корочкой, стоит ей только выйти наружу. Организм - невероятная штука, только если ты о нем заботишься. А Хан не заботится и даже не пытается, сил хватает только на открыть глаза и иногда на учебу сходить, еще реже - приготовить завтрак. Разве это не глупо? Ты пытаешься спасти себя сам при ране наружной, даже не пытаясь что-то предпринять, но к чему весь этот спектакль, если ты не хочешь быть спасенным? А когда на теле слишком много ран, организм паникует и не понимает с чего начать, и в итоге - бэд энд. Джисон лишь делает музыку в наушниках погромче, чтобы избавить себя от мучительных мыслей, но почему-то в последнее время это так хреново помогает. Паршивое состояние не паршивее смерти... Или все же? Минхо подходит к нему со спины и аккуратно стягивает Маршал на шею юноши и присаживается рядом, а Хан тут приветливо улыбается и кивает, затем хотел было задать вопрос, но Ли перебивает: - Да, это странно, что я подсел, да, я просто хочу сказать тебе привет, да, мне кажется, что сидеть одному в столовой - это отстойно. И, - он закатывает глаза, когда Джисон указывает на рубашку Ли, - да, я знаю, у меня испачкан рукав в соусе. - Тогда вопросов больше нет, - он посмеивается и вытаскивает из рюкзака, что был небрежно брошен на пол под ноги Джисона, салфетки влажные и протягивает парню, - И все же. Почему я? Выбор невелик, верно? Я из всех присутствующих самый смешной. - Ошибаешься, - он протирает пятно салфетками и сдается, потому что это было бесполезно, - Феликс в разы умнее и смешнее тебя. - А шутки у него в стиле: - Хан прокашливается, чтобы спародировать глубокий голос Ли, - "Благодаря усилиям наших физиков был создан закон сохранения энергии, первый постулат которого гласит: — Уходя, гасите свет!" - Если честно, я ничего не понял, но твой дурацкий вид и этот анекдот и правда отдаленно напоминает Феликса, - Минхо улыбается и осознает одну вещь: с Джисоном по-особенному комфортно. Ли не из общительных людей, поэтому найти тему для разговора ему тяжело, и важнее иметь осознание, что тишина между собеседниками будет приятная. В данном случае это все ломается. Хан легко находит тему для разговора, которую Минхо было бы легко поддержать и это странно ощущается. До тех пор, пока не приходит осознание, что за весь разговор Хан ни слова о себе не сказал. Он словно кактус с самыми острыми иголками, к основанию сложно приблизиться, не поранившись и, что хуже, не поранив растение. А замазывает он их с легкостью тональным кремом, какой-то невидимой способностью закрыть глаза у всего окружения на болючую часть тела и организма Джи. Проще говоря: Джисон колючий. Болезненно колючий, потому что это способ защитить себя, но от чего? Врагов у такого человека, как он, нет. Да и откуда им взяться? - Хочешь пересесть за наш с Ликсом столик? - Думаешь, мне одиноко? - он улыбается, - Или, может, тебе надоели умные анекдоты и хочется послушать чего-то более тупого и более немыслимого? - говорит так, словно рассказывает какой-то секрет, который никому не стоит слышать и даже голос затихает. - Нет, просто подружиться хочу. - Какой ты скучный. - Зато не получаю нагоняев от преподавателе- - Ску-у-у-ука, - но все же встает с места, - Пошли, буду тебя теперь звать мистер Скука. А Феликса... Мистер Зануда? Мистер Ботаник? Мистер... И дальше еще пять примеров для клички друга, но Ли уже не слушал. Уж больно ударяло это по личному достоинству, голове, и, возможно, щепотку по груди. В голове Джисона фраза: "Живем один раз, почему не попробовать подружиться?", а потом приходит осознание, что жизнь уже с рождения теряет свои силы и скаждым днем постепенно, но верно, все приходит к одному - смерть. Жалеть будет не о чем. Может, Минхо будет жалеть, что впустил Хана в свою жизнь, а пока - солнечные лучи, тепло, наступление мая и аллергия.