театр солнечных лучей

- Что рисуешь? - Джисон подсаживается к Минхо, прошло две недели с разговора в столовой, а ощущение тревоги Ли никак не сходило на нет. Хан плетется где-то рядом почти все время, но он будто уже унесен куда-то за океан и никогда-никогда не вернется на берег. - Свое счастье, - а на картине использовались самые-самые теплые оттенки палитры, с добавлением весны и чувственности цветущей сакуры. Здесь на скамейке сидят два старичка, вроде бабушка с дедушкой старшего, а у берега он сам и два его близких человека: Джисон и Феликс. Хан, увидев себя, сглатывает как-то тревожно и выбивает из себя подобие улыбки, но, Ли, кажется, этого не заметил, - А ты не хочешь порисовать? Успокаивает нервы, помогает осознать себя. - Хм, и что бы мне нарисовать? - он кладет голову на плечо другу и вдумчиво рассматривает пейзаж на холсте. Для него было удивлением, что хобби парня являлось рисованием, и рисовал он правда здорово. Передавать настроение через пейзаж и работу мало кто может: на картине ощущалось слабое дуновение теплого вечернего воздуха, ромашки создавали долю воспоминаний о чем-то счастливом и невероятным для понимания. - Нарисуешь счастье? - Ли хочется потрепать его по голове, но это странно для того, кого еще другом назвать сложно. Но ему было приятно осознавать, что младший присел к нему без доли сомнений, а иглы перестали колоться еще вчера после вечерних посиделок с видеоиграми у Джисона. Хоть тревога не проходит, но она уходит на второй план. И, быть может, совсем скоро он услышит из уст парня слово "друг". - Я могу написать его, но не уверен, что смогу нарисовать. Вот, смотри, - он вытаскивает предметную тетрадь и аккуратным почерком каждую букву по отдельности вырисовывает, - С-ч-а-с-т-ь-е. Такое противное слово. - Что? Почему? - Ненавижу звуки, которые используются для произношения этого слова. Они бьют по голове, по ушам особенно. Почему бы ощущение счастья не назвать чем-то другим? Ненастье звучит намного красивее, но его значение уже не такое теплое, верно? - если быть честным, Джисон понял, что наговорил немного лишнего и не хотел придираться к тому, как такой набор звуков решили называть радостью, но позитивные понятия были поперек горла, мелкой занозой под ногтем и болью в желудке. - Я не понимаю, к чему ты клонишь, - голос немного дрогнул от подступившей тревоги к верхнему небу рта. - Я к тому, мой юный дружок, что нам нужно заменить слово "счастье" на что-нибудь другое. Как.. Э... Шифр! Ласты? Давай будем звать ласты? - Ты странный, - "юный дружок". - Ох, тебе это нравится, даже не спорь. К тому же, мы все со своими странностями, что в этом плохого? Вот, смотри: Л-а-с-т-ы". - Хорошо, нарисуй в своем представлении ласты, - последнее Минхо выделяет по-особенному, - Потому что написать и я могу. Тебе это нравится. Джисон забирает некоторые краски и одну из палитр парня и отодвигается от него, прячась за мольбертом, чтобы Ли не наблюдал за его искусством. Но он мог наблюдать за вдумчивым лицом Хана. Ему кажется, что нарисовать счастье для него было чем-то непосильным, но кисть в руке говорила об обратном. Проходит час, пока Ли не осознает, что уже темнеет и совсем скоро студентов будут гонять по домам. - Готово! Смотри, - он переворачивает свою работу и сначала Ли хотел засмеяться от непонятных каракулей, но замечая детали, - бледнеет. Она была нарисована по-детски нелепо, много мест было исправлено и замазано смешением всех цветов радуги, но работа Джисона вызывала тревогу сильнее, чем слово "жизнь". - А где?... - стоило ему начать вопрос, как тут же Хан поднимается с места и перебивает его. - Пойдем, я голоден. Искусство утомляет мозг. Картина остается в полной темноте в пустом кабинете искусства. А иголки, почему-то, стали только прочнее и длиннее.