Sweetest Kill

Между прочим, жизнь Монро была абсолютно нормальной. Ну, то есть, конечно, настолько, насколько нормальной могла быть жизнь исправившегося Потрошителя. Что бы кто ни думал, он не охотился на маленьких девочек по ночам, потому что вставал рано (в 5:30, чтобы заняться пробежкой и пилатесом) и целый день был занят, чиня – а изредка и создавая – часы. В городе у него была неплохая репутация часовщика и мастера на все руки, так что он не собирался портить своё резюме всякой ерундой, вроде трупов и улик. К слову, в его размеренной жизни почти не было всех этих сверхъестественных существ (изредка появлялись Потрошители, но они не собирались иметь дела с тем, кто завязал), и жил себе Эдди спокойно, пока в привычную рутину не ворвался хаос с очаровательной улыбкой и милым именем (с жетоном детектива, с пистолетом в кобуре, с жаждой сладкого убийства на красивом лице). Но в целом, всё бы ничего, – обвинить-то его было не в чем, – не окажись Ник чертовым Гриммом. Даже немного смешно, что судьба сталкивает его со всякими «особыми» людьми. Возможно, ему следует написать мемуары, чтобы поведать об этом потомкам? Монро мало, вернее ничего не знает о молодых Гриммах: большинство из них уже взрослые и опытные и, увидев Потрошителя, убивают его, не задумываясь. Для них – по крайней мере, для большинства – существует лишь один закон: убивать тварей, а не вести с ними переговоры. Ник, похоже, этого даже не знал: он совсем новичок, и для него убийство ещё не является самым важным в жизни. Поэтому Монро и приглянулся парень, который умудряется своей жаждой справедливости уравновешивать дурную наследственность Гриммов. Конечно, домой он его впустил лишь по собственной дурости и из-за банального любопытства: всё-таки было жутко интересно так близко увидеть и поболтать с тем, кто не собирается тебя убивать (хотя должен бы). Но вообще Ник, кажется, был в таком шоке, что даже не подумывал об этом: теперь, когда из его глаз исчезла паника и жажда убийства, общаться с ним стало легче и, как оказалось, приятно. Тогда это было просто болтовнёй, но всё внезапно приобрело куда более серьёзный поворот. И теперь Монро стоит в больнице, и его просят о почти что невозможном. - Я тебе доверяю, - говорит Ник твёрдо и уверенно, словно так и надо, и смотрит ему в глаза. Эдди верит безоговорочно. Иисусе, этот парень – Гримм – не оставляет никакого выбора своими чертовски красивыми глазами и сильными руками, сжимающими плечи. Зря он ему так доверяет. Монро не в состоянии оценить душевный ущерб, который нанёс ему Ник, появившись на пороге его дома. Да, у них у обоих в общем и целом нет никаких правил личного пространства: просто Ник стоит всегда близко, а Эдди не возражает. Кроме того, волк, что живёт внутри него с детства, вместо должной злости на как-бы-врага, скулит и захлёбывается собственническим «хочу, моё», и это невероятно сложно – сдерживать его день ото дня. Ник должен бы уйти из его жизни, но он, кажется, собрался поселиться там насовсем, несмотря на то, что у него есть девушка и трейлер с сюрпризами для охоты на всяких существ. Нельзя – нельзя – нельзя подпускать его слишком близко, во всех общеизвестных смыслах. Ник, вероятно, делать всего этого не намерен: он в два счёта ломает стену, так тщательно выстраиваемую, тащит на заброшенный завод, болтает о Медоносах и улыбается так, словно всё это – одно большое приключение, словно ему совсем не страшно несмотря на то, что спецом в этих делах он пока ещё не считается. Улыбается так, словно дышит этими своими расследованиями и по-новому открывшимся миром. Монро, к слову, пытается почувствовать присутствие девушки, которую надо вычислять, однако волк упорно не желает искать чей-либо запах, не принадлежащий Нику. На его шоколадно-апельсиновом лежит отпечаток лёгкого ванильного, вероятно, принадлежащего духам Джульетт, и волку это категорически не нравится. На секунду Монро накрывает волна безосновательной паники: вдруг он окажется бесполезным без своего нюха? Наконец, сквозь пыль проступает незнакомый цветочный запах, очевидно принадлежащий женщине. Кабинет, который они находят на втором этаже, пропах её духами, и Эдди это не нравится. Он трясёт головой, отгоняя непривычный запах, и возвращается к одному только шоколадно-апельсиновому, который успокаивает и согревает уютом. - Хороший пёсик, - говорит Ник и задорно улыбается, подняв глаза от папки. Монро недоуменно хмурится, чувствуя тепло в животе от непонятной нежности в его голосе. ••• Игра на виолончели всегда его успокаивает, помогает привести мысли в порядок, когда это необходимо. И важный пункт этого занятия включает в себя тишину и одиночество, что подразумевает: никаких людей, никаких не людей и уж тем более никаких Гриммов. Особенно одного конкретного Гримма с очень красивыми губами, которые так и манят, притягивают взгляд и…. Чёрт возьми! Раздаётся стук в дверь, но Монро чувствует появление Ника, едва тот только выходит из свой машины. Ничего особо удивительно в этом нет, так же, как и в его отдельной чашке, и закупке пива на двоих. Ник часто засиживается допоздна, словно не особо торопится домой, словно ему хорошо там, где он есть. И он оставил свой запах везде, и без его шоколадно-апельсинового уже просто невозможно дышать. Сто тридцать пятый стук в дверь раздражает до ужаса, и Монро просто вынужден отложить музицирование до лучших времён и пойти открывать. Позже он к тому же вынужден идти в бар и следить за чёртовым Козлорогом, потому что не может отказать Нику, и даже не из-за того, что «Гриммы убивают Потрошителей, коим он и является от природы», а из-за их как-бы-дружбы, из-за «я тебе доверяю», из-за похлопываний по плечу и задерживаний руки чуть дольше, из-за шоколадно-апельсинового. Эта Вселенная определённо с некоторым сдвигом по фазе, как, впрочем, и он сам. Его коктейль никак не принесут, а речь Козлорога вдруг кажется чертовски убедительной, и Монро подпирает щёку рукой, заслушавшись. Неизвестно, чем это могло кончиться, но Ник в наушнике крайне вовремя говорит что-то не особо разборчивое, и на его голос волк внутри дёргает, скулит и бьёт лапой, взывая к засыпающему сознанию. Нельзя здесь больше находиться, понимает Эдди, чувствуя, как холодный пот тонкой струйкой бежит по спине. - Ты что делаешь? – возмущается Ник, но, едва заметив панику в глазах Монро, голос начинает звучать встревоженно, и мимолётная мысль о сладком убийстве исчезает с его лица. Он беспокоится. Это до странного обнадёживает, и волк внутри заходится радостным лаем восторженного щенка, приводя в замешательство. Мир определённо рехнулся. ••• Проходит время, и Монро настолько привязывается к Нику, что даже идёт вправить мозги Крысолову. Ну, вообще, ему всё равно всегда было плевать на иерархию и прочую подобную чушь, да и благодарность в глазах Ника стоит того. Тот уже к тому же задолжал ему на десять лет вперёд. Потом, когда всё уже становится привычным, а визиты по утрам и вечерам с лёгкостью вписываются в его рутину, звонит Хэп: просится пожить немного, потому что от его дома остался только кратер и горстка пепла. Боже, думает Монро, прощай, спокойствие. Зато шок, отразившийся на лице Ника, едва Эдди появляется в участке и оказывается в объятиях своего большого друга, просто забавно наблюдать. - Я разберусь сам, - слышит Монро и привычный запах окутывает его своим изумлением. – Вы знакомы? - Мы вместе проходили реабилитацию. Ник понимает, не может не понять, и удивление в его глазах сменяется лёгкой досадой. Я не рассказывал, потому что ты и не спрашивал, мысленно отвечает Монро, пожимая плечами. - Могу я забрать его? – интересуется он и немного надеется, что скрыл все свои чувства. - А вы что, знакомы? – удивлённо восклицает Хэп, и Эдди закатывает глаза, уже представляя, насколько двусмысленно прозвучит следующая фраза и насколько сильно хотелось бы сказать её однозначно. - Встречались, - говорит он, и взгляд Ника прожигает его губы, а за ними ключицу, но не глаза. Неудивительно, что вслед за Хэпом появляется его сестра, и также неудивительно, что сперва она сталкивается с как-бы-их-врагом. Судьба просто обожает издеваться над исправившимися Потрошителями, которые по доброте душевной (и не только) помогают Гриммам. Монро пропускает звук подъезжающей машины и слышит глухое рычание, а сразу за ним звук разбивающегося стекла, поэтому выскакивает на улицу, не задумываясь. Привычный шоколадно-апельсиновый смешивается с металлическим запахом крови, и это одновременно пугает и будоражит. Он кидается к Нику, забывая, что тот полицейский, а ещё Гримм, который, несомненно, сможет себя защитить своей любимой игрушкой в кобуре. Это не имеет значения сейчас (как и всегда, по большей части). Спустя пару секунд ему в грудь направлено дуло пистолета. Строго говоря, оно направлено на Анджелину, но Монро стоит прямо перед ним, не давая совершить глупость. - Ник, опусти пистолет, - мягко просит он, но друг упорно целится, и в его глазах светится та жажда сладкого убийства, что, в общем, и свойственна Гриммам. – Я знаю, что в меня ты не выстрелишь, а она не опасна, честное слово. Ты ведь можешь мне доверять. Ник колеблется какую-то долю секунды, глядя в его глаза, – почти что вечность – и опускает пистолет, устало признавая поражение. Анджелина что-то кричит на заднем плане, но Монро сейчас не до того: он кладёт руку на плечо друга и хочет убедиться, что тот в порядке. Ник разбит, вымотан и злится, требуя объяснений. Эдди всё понимает. - Как ты вообще можешь с ним разговаривать? – негодует Анджелина, когда все уже более-менее успокоились. Ну как успокоились, по крайней мере, не сверкают своими волчьими мордами и пистолетами. - Всё не так просто, - сконфуженно отвечает Монро, потому что он толком никогда и не задумывался над всеми «почему» в жизни. Ему просто нет до этого дела. - Он же Гримм, - обвинительным тоном продолжает Анджелина, и, в то время, как челюсть Хэпа грозит оказаться на полу, Эдди хмурится. Он всегда ненавидел привычку вешать на всех ярлыки. Да, основной закон, известный ему с детства, звучит так, что Потрошители убивают людей, а Гриммы убивают Потрошителей. Так заведено уже испокон веков, так говорила его бабушка, а позже – мама. Однако Ник – это Ник, сам по себе исключение из всех правил. Его личное исключение, его собственный Гримм. - Почему я не арестовал её за нападение на полицейского? – почти в никуда спрашивает Ник, но Монро ясно чувствует: вопрос адресован именно ему. - Я защищала своего брата! – резко бросает Анджелина, кажется, вконец взбешённая таким обращением. - И своего парня, - добавляет Хэп, улыбаясь. - Бывшего, - тут же говорит Монро, разворачиваясь к Нику и успевая услышать, как его было успокоившееся сердце пропустило удар и забилось в каком-то рваном темпе. Наверное, Ник злится, что ничего не знает о его жизни. Хотя, с учётом этой конкретной части, он ничего не потерял. - Я слышала, что ты завязал, но не могла поверить, - с презрением замечает Анджелина, складывая руки на груди. - Я не такой, как ты, - вздыхает Монро и разводит руками: он не знает, что сказать. - Ты просто отказываешься от своей сущности, - снова злится девушка. – Мы Потрошители. Это в нашей природе. - А я Гримм, и моя природа убивать таких, как вы, - на удивление ровным голосом говорит Ник, глядя ей в глаза, и его сердце снова бьётся совершенно спокойно. – Но я этого не делаю, потому что бездумные убийства ради каких-то высших целей – это не в моих правилах. Вместо этого я с тремя Потрошителям в одной комнате обсуждаю план спасения одного из них. И это то, что я считаю правильным. Эдди восхищённо смотрит на него и переводит взгляд на Анджелину, которая, кажется, немного прониклась его речью. Что ж, может их с Хэпом появление – это не так плохо. ••• Монро успевает убедиться в обратном той же ночью. Какого чёрта он вообще поддался на уловки своей бывшей и побежал следом, словно какая-то задрипанная собачка? Он не знает, зато прекрасно помнит, как рычал и скалился внутри волк на поцелуй с Анджелиной. Потому что тот ждал и хотел лишь Ника, теперь это стало окончательно ясно. И, что хуже всего, Монро, похоже, и сам начинал чувствовать то же самое. Утром у дома он находят полицейские машины и мёртвого Хэпа. Да уж, теперь всё ещё хуже, чем пятью минутами раньше. - Где вы были? – спрашивает Ник, пытаясь посмотреть ему в глаза, но Монро не может оторвать взгляд от пятен крови на парне, ещё пару часов назад живом. Чувствуя подступающие к горлу слёзы, он трясёт головой и смотрит на Анджелину, почти что бьющуюся в истерике. - Мы гуляли в парке недалеко, - легко врёт Эдди, понимая, что ему не поверят. Умный и сообразительный Ник, которому не нужно слушать биение сердца, чтобы распознать его ложь. - Ты тоже видишь кровь на её майке? – слышит Монро встревоженный шёпот Хэнка. О, Боже,нет. Нет-нет-нет. Они ведь кого-то убили этой ночью. Ну, конечно. Просто великолепное начало дня. ••• - Итак, кролик, - криво улыбаясь, говорит Ник, и Монро обречённо кивает. - Ну да, я сорвался, - немного резче, чем нужно, сообщает он. - Может, она слишком плохо на тебя влияет, - пожимает плечами друг, роясь в папках, и это не звучит, как вопрос. Эдди и так прекрасно знает: если кого и надо винить во всей этой чертовщине, которая творилась раньше и повторяется в его жизни теперь, то это вездесущую Анджелину, которая, кстати, вышла от Хэнка и… ого! Интересно, а ходить по полицейскому участку в нижнем белье можно? Наверняка, она находит это забавным, а как иначе. Монро скомкано прощается с Ником и догоняет девушку на ступеньках возле здания. - Ненавижу полицейских, - зло кидает Анджелина, останавливаясь и обвиняющее упираясь пальцем ему в грудь. – А ты ещё дружишь с одним из них. - Кто сказал, что мы друзья? – выпаливает он, больше от злости, и в считанные секунды осознаёт сказанное, мысленно начиная биться головой. Потому что нельзя такое говорить. Ни в коем случае. Ни при каких обстоятельствах. Чёрт возьми. По закону подлости, небесному коварству или ещё чему, Ник в этот момент выходит из тех же дверей, что и они некоторое время назад. - Да, Хэнк, я узнаю, - говорит Ник в трубку, и Монро искренне надеется, что он ничего не слышал. Ник идёт к своей машине и даже не смотрит по сторонам. Знает ли, что Эдди делает это за него, пока Анджелина садится на свой байк и уезжает: злая, расстроенная и обиженная. Монро понимает, что его нелепая фраза была услышана, когда приходит в участок через пару дней после всего безумия, а его опрашивает Хэнк, хотя Ник сидит совсем рядом и болтает с кем-то из полицейских. Кроме того, он даже не смотрит в его сторону, несмотря на то, что точно знает, что он здесь. Эдди слышал, едва появился в дверях полицейского участка, как его Гримм на секунду задержал дыхание и почти обернулся, но, по-видимому, решил делать вид, что ничего не знает и ничего не видит. Он выглядит милым (не то, чтобы Монро смотрел только на него во время разговора с Хэнком) и чертовски уставшим: наверняка, почти не спал все эти ночи. И хотя они оба вымотаны до предела, всё-таки Монро не человек. Наконец, ещё немного потоптавшись на месте, он сбегает, чувствуя пустоту внутри и колючие иголки вины. Похоже, виновата была вовсе не Анджелина. Тем же вечером Монро, сдерживая порыв завыть на луну от тоски, мечется по дому между прошлым «я всё ещё люблю тебя» и настоящим «я тебе доверяю», а Ник – прекрасный, светлый, идеальный Ник – всё решает сам: он стоит на пороге его дома с двумя бутылками вина, кажется, простив все обиды, и это лучшее, что он делает за всю историю их знакомства. Эдди благодарен ему. - Нам надо поговорить, верно? – замечает он, вдыхая привычный шоколадно-апельсиновый – ваниль едва заметна – и чувствуя себя счастливее, чем раньше, и чуточку разбитым. Всё равно все проблемы решаемы. Ник улыбается. ••• После того дела с Холли Кларк (её умения, кстати, вполне соответствует имени супергероя[1]), Монро уезжает навестить кое-кого за чертой города, а возвращается через три дня, и на следующее утро – слишком рано, чтобы думать – звонит Ник. - Ты уже в городе? – спрашивает он, привычно не здороваясь. – Я заезжал к тебе и нашёл пустоту, - добавляет Ник и в трубке раздаётся шелест бумаги, предполагаемый скрыть его смущение. - Я был за городом по делам, - поясняет Монро и наливает себе кофе, улыбаясь на просьбу о часах. Возможно, три дня – это слишком долго. Он признаёт, что соскучился по своему Гримму. - Мы подъедем с напарником, - сообщает тот и заявляет прежде, чем положить трубку, - надень штаны. Интересно, зачем? Может ему просто нравится наблюдать, как Ник едва заметно краснеет, видя его в одних трусах, хотя никто не виноват, что иногда его появления слишком ранние. Хотя, конечно, сегодня будет ещё Хэнк, и это уже станет немного неприличным. Так что Монро выпивает кофе, забывая насладиться любимым вкусом, надевает брюки и ещё рубашку и идёт открывать дверь. Ник стоит впереди, серьёзный и собранный, отстранённый, такой, как в их первую встречу. - Спасибо за помощь, - для начала говорит Хэнк. - Без проблем. Я всегда готов помочь… - Монро запинается, глядя на своего Гримма и бессмысленно ожидая подсказки, - …полиции. Чем могу. Тот на корявую попытку исправить положение закатывает глаза и улыбается краешками губ. Ему весело, несмотря на уже два трупа. Часы действительно старинные, очень красивые, винтажные, и Монро сообщает об этом вслух, а потом рассматривает под микроскопом, зная, что из его рассуждений им мало что понятно. Механизмы и календари – это здорово, но дано не каждому понять, к сожалению. - На кухне есть кофе, угощайтесь, - бросает он, полностью погружённый в историю часов, и чисто на автомате добавляет, - Ник, ты знаешь, где она. По приподнятым бровям друга и недоуменному выражению лица Хэнка, Эдди понимает, что снова сморозил что-то не то, и его оправдания частично похожи на детский лепет. - Думаю, я помню, - кивает тот и почти улыбается, словно тоже вспомнил их первую встречу. Они оба знают, что эта ситуация немного нелепа. - Какой-то он странный, да? – с сомнением спрашивает Хэнк, когда они исчезают на кухне. - Он чинит часы всю жизнь, - резковато парирует Ник, и Монро чувствует что-то подозрительно похожее на бабочек в животе. ••• [1] Отсылка к известному сериалу "Тайны Смолвиля", главного героя в котором зовут Кларк Кент