Sweetest Kill

Этим же вечером он ждёт своего Гримма на ужин: готовит фаршированную индейку с клюквенным соусом, как если бы был День Благодарения, делает самый лучший из своих десертов (классический тирамису с кусочками ананасов), откупоривает вино из своей коллекции ( потрясающий букет Бордо, 97 год) и сервирует стол. Да, они всю ночь тогда болтали про Анджелину и Хэпа, но никто из них так и не затронул тему того, что Ник сказал «я тебе доверяю», а Эдди во всеуслышание заявил, что тот ему не друг. Возможно, пришло время поговорить об этом. Телефон звонит, когда Монро делает глоток из бокала и блаженно улыбается, едва видит на экране знакомое имя. - Я как раз собирался звонить, - замечает он. - Ко мне в дом вломился огр, - говорит Ник ужасно хриплым голосом и кашляет. - Что? – вскакивает со стула Монро, умудрившись почти не поперхнуться вином, мгновенно потерявшим всю свою прелесть. - Огр напал на меня, я сейчас в больнице. - Что, - рычит он, кидаясь в прихожую и чувствуя, как страх опутывает сердце липкой паутиной. – Я уже еду. - Больница номер…. – начинает говорить Ник, когда Эдди раздражённо отмахивается и сбрасывает, натягивая куртку и хватая со стола ключи от машины. Бедный, наивный Ник совсем не в курсе, что оставил свой запах в памяти Потрошителя за довольно короткий срок. Конечно, теперь Монро мог найти его в любой точке города, а, учитывая в каком беспокойстве сейчас его волк…. Он добирается до больницы за двадцать минут, хотя кажется, что вечность. - Я к Нику Бёркхарду, - кидает Эдди у стойки регистратора и уже бежит лестнице, когда медсестра называет ему номер палаты на 2 этаже. Он несётся, сломя голову, но перед самыми дверями на пару секунд застревает, страшась того, что может увидеть. Ник глухо стонет и мечется по кровати – похоже, ему снится кошмар. Монро гладит его по голове, а потом кладёт свою руку поверх его, и тот просыпается. - Не знаю, что тебе снилось, но явно что-то плохое, - замечает Эдди, присаживаясь на стул возле кровати. – Хреново выглядишь. Ник хрипло смеётся, и загнанное выражение постепенно исчезает из его глаз. Он весь в ссадинах, синяках и трубочках, но всё равно улыбается, потому что рад его видеть. Это здорово, но Монро не перестаёт жутко беспокоиться (как и его волк, который скулит и требует быть ближе, чтобы удостовериться, что всё в порядке). Ник, ежеминутно морщась от боли, рассказывает о произошедшем, и прекрасно видно, что он винит во всём себя, а Эдди внутренне содрогается при мысли, что мог сейчас не сидеть здесь, а стоять у его могилы. - Мне нужно помешать ему убить Хэнка, - говорит Ник, и Монро мысленно уже врезал ему. - Желаю удачи, - язвительно отзывается он. Ну вроде Гримм и даже полицейский, а иногда ведёт себя как несмышленый малыш. – Он уже едва не убил тебя. Ради всего святого, Ник, это же Сокрушитель! – в отчаянии шипит Монро. - Знаю, - соглашается тот, глядя ему в глаза с уже привычной решимостью, и Эдди понимает, что возражать и спорить нет смысла – Ник иногда чересчур упрямый. – Но ведь огры не бессмертны. - Нет, если у тебя подарочек. Гифт – по-немецки, это яд. Но его очень трудно – а вернее почти невозможно – найти. На пару секунд Ник замирает, глядя в одну точку, и Монро просто любуется его сосредоточенным лицом и думает о том, что было бы здорово сейчас взъерошить ему волосы или поцеловать в висок. - У меня есть немного, - разрывает тишину Ник, и Эдди почти вздрагивает. - Тебе тут что, что-то вкололи? – ехидно интересуется он, тыльной стороной ладони прикасаясь к его лбу. – Жара, вроде, нет. - Осталось от тёти, - словно не слыша его, заканчивает Ник. – И специальное ружьё. - Слушай, пусть и так, ты в таком состоянии никуда не пойдёшь, даже если начнётся заражение, а лекарство будет лишь у тебя, - уверенно сообщает ему Монро, сжимая его пальцы. – Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Его Гримм внимательно смотрит ему в глаза и кусает губы. - Сокрушителя нужно убить, - наконец, замечает он и замолкает. - Тогда я сделаю это, - медленно кивает Монро, чувствуя, как неуверенность скользит в каждом слове. Ник рассказывает про трейлер, и видно, что раскрывать кому-то тайну, которую так долго держал в себе, ему нелегко. Эдди понимает, поэтому берёт всё на себя. Как и раньше, но ему с какой-то стати нравится заботиться о том, кто так чертовски очарователен, жизнерадостен и оптимистичен. О том, кто, вообще-то, считается заклятым врагом, а на деле – очень близким человеком. - Монро, - хрипло зовёт Ник, когда тот уже стоит в дверях, и по телу от его голоса расползаются мурашки. – Будь осторожен. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Это взаимно, кстати, думает Монро и ободряюще улыбается. Всё получится. ••• И на что, оказывается, готов человек ради любви, уныло мелькает в голове, пока он прицеливается и задерживает дыхание. Такое ощущение, словно он сам превратился в чёртового Гримма. Наконец, Монро спускает курок и почти что слышит, как пуля с ядом прошивает кожу и разрушает кости. Он становится убийцей не того калибра, и, что могло бы быть забавным, это вовсе не расстраивает. Эдди готов на многое, – если не на всё – чтобы быть ближе к Нику, пусть даже ценой того, что сейчас дрожат руки и подкашиваются колени. Вдалеке раздаются полицейские сирены, и Монро спешит убраться оттуда как можно быстрее. Он едет обратно к трейлеру, кладёт всё на свои места и выходит на улицу, не забыв запереть за собой дверь. - Ну, а ты то как? Ты в порядке? – спрашивает Ник после подробного рассказа, и его голос звучит по-настоящему обеспокоенно. - А чего со мной станет, - отмахивается Монро, прижимая телефон плечом и потирая виски. - Я на это не куплюсь, - недовольно откликается друг. – Выкладывай. - Ладно, да, - сдаётся Эдди и устало откидывается на сидение своей машины, не будучи уверенным, что сможет снова её вести. – Я немного перенервничал. - Ты приедешь ко мне, и мы это обсудим, - говорит Ник и с надеждой, ясно слышимой в голосе, спрашивает, - ты ведь приедешь? - Конечно, - с готовность соглашается Монро, и его губы против воли складываются в слабую улыбку. – Я теперь от тебя не отойду ни на шаг, чтобы ты, не дай Бог, не вляпался во что-нибудь ещё. - Мне нравится такой вариант. Эдди представляет себе ухмылку, которая заиграла на его лице при этих словах, всю дорогу до больницы – ему от этого немного легче. Приезжает он уже за полночь и, поскольку время посещений давным-давно закончено, лезет в окно. Ник, видимо, успевает заснуть, потому что, заслышав шорохи под окном, протягивает руку к пистолету на тумбочке слишком резко, из-за чего на пол падает его мобильник, а за ним – ключи и пара открыток с пожеланием скорейшего выздоровления. - Хэй, - Монро, уже спрыгнувший с подоконника, вскидывает руки, видя направленное на него оружие. – Ты сотню тысяч раз мой должник, ты не можешь меня пристрелить. - Прости-прости, - бормочет Ник, отщёлкивая предохранитель и откладывая пистолет на место. - Всё нормально, - улыбается Эдди и собирает упавшие вещи, малодушно сожалея, что среди них нет осколков чудесной вазы с цветами от Джульетты. Но, по-большей части, ему всё равно. Ник лежит в больнице ещё две недели, в течении которых сходит с ума от безделья, а Монро всё время находится неподалёку, не решаясь оставить его одного. Конечно, он и у него сидит часами, обсуждая всё, что придётся, но только в те моменты, когда палата пуста от Джульетты или кого бы там ещё ни было. Ник, к счастью, идёт на поправку довольно быстро и с каждым новым днём выглядит всё бодрее, тогда как его девушка мрачнеет на глазах. За пару дней до выписки, Монро, сидя на диванчике недалеко и листая один из мало понятных медицинских журналов, слышит их маленькую ссору, суть которой сводится к работе в полиции и её последствиям. - Поверь мне, Ник, я люблю тебя и понимаю, что для тебя это много значит: помогать людям, спасать и подставляться под пули ради благой цели, - говорит Джульетта тихим, эмоциональным голосом и, вроде бы, расхаживает по палате взад-вперёд. – Но ты пойми и меня тоже. Я очень, правда очень сильно люблю тебя, и я ужасно устала бояться за тебя. Я просто не представляю, что могу потерять тебя. Судя по звукам, девушка ложится рядом с Ником: кровать скрипит, прогибаясь под их весом. Монро надеется, что они хотя бы не станут… творить всякие непотребства здесь. Лёгкий запах клубники и мяты окутывает полюбившийся шоколадно-апельсиновый, и волк сердито рычит, тычась носом под рёбра. - Я так люблю тебя, - в который раз повторяет Джульетта, и это звучит так, словно она пытается убедить в этом исключительно себя. ••• Ник уплетает его рагу за обе щеки и продолжает что-то болтать о Стервятниках. Монро вдруг становится интересно, что он говорит своей девушке, которая целых два часа ждёт его на ужин, а тот приходит домой совершенно не голодным. А ещё он вспоминает, что две недели после выписки разговоры у них только о всяких сверхъестественных существах. - Какой у меня любимый цвет? – отложив вилку и нож, выпаливает Монро. Ник смотрит ему в глаза, недоуменно приподняв бровь. - Мы не говорим ни о чём, кроме твоей работы, - поясняет Эдди и раздражённо добавляет, - это бесит меня. - Так, - Бёркхард тоже откладывает столовые приборы и чуть подаётся вперёд, - и какой твой любимый цвет? - Красный, - ещё более раздражённо отвечает Монро. Серый, как твои глаза, думает он, или как большинство твоих футболок, которые всё время хочется с тебя снять и спать с ней в обнимку. - Ну как? – очаровательно улыбнувшись, говорит Ник, не отрывая от него взгляда, - мы уже стали ближе? Разве может человек выглядеть одновременно как небесный ангел и дьявольский змей-искуситель? Может и нет, но именно так его Гримм и выглядит большую часть времени. Какой же он чертовски красивый, совсем не к месту думает Монро, глядя, как Ник по привычке облизывает губы. И опасный, тут же напоминает он себе, но против воли в голове уже тысячи картинок, и не то, чтобы раньше их там не было. Эдди подаётся вперёд, чувствуя, что ещё чуть-чуть и волк сорвётся, но они оба готовы плевать на последствия. Глаза Ника горят ярче обычного, то ли из-за освещения, то ли из-за выпитого вина, и сквозь шоколадно-апельсиновый предупреждающим знаком проступает лёгкий клубнично-мятный, ясно дающий понять, кто кому принадлежит, и это мгновенно отрезвляет. Монро вскакивает из-за стола и вылетает на улицу, уже и не зная, как можно оправдаться после всего этого перед другом. Теперь-то всё на своих местах: волк считает Ника своим, а сам Эдди совершенно и безнадёжно влюблён. ••• Монро плотнее кутается в куртку и, кинув взгляд на часы, достаёт мобильник. - Никого нет, - сообщает он, когда в трубке раздаётся знакомый голос. – И, похоже, никого и не будет. Я уже устал и чертовски замёрз. Ночь и правда выдалась довольно холодной. Фонари горят тускло, и фары немного слепят его, а в воздухе мгновенно начинает фонить опасностью. Это, и обеспокоенный оклик срывающегося в крик Ника, остаётся последним перед стремительно наваливающейся темнотой. Спустя какое-то время – понять невозможно – Монро просыпается от оглушающего запаха крови. Он вскакивает, потому что голосок разума – подозрительно напоминающий голос его Гримма, кстати – верещит без перерыва «беги, спасайся!», и больно ударяется головой о железный прутья. Он в клетке, в чертовски тесной клетке, и волк внутри беспрестанно то скулит, то рычит, рвясь на волю. Теперь ему точно кранты. Всё-таки надо было написать мемуары, уныло думает Монро, куда-то девая весь свой привычный оптимизм. Вообще, он подумывал о собственной книге (под названием «Как подружиться с Гриммом, сделать свою жизнь адом и сдохнуть на расцвете сил»). Ник спасёт его, пару минут спустя уверенно думает Эдди и вздыхает. Верить довольно трудно. Арена выглядит ещё худшим вариантом клетки, и вся эта орущая толпа…. Монро растерянно сжимает щит, который ему всучили, и лихорадочно перебирает в уме все варианты возможного спасения. Один из них выигрыш, но он уже недавно спустил волка с цепи, и тот едва не угробил их обоих. К чёрту такой вариант, думает он, грохаясь на пол от сильного удара, и Ник – благослови Господи его удивительный талант находить нужные места вовремя – сейчас очень-очень кстати. Невпопад мелькает сравнение с рыцарем на белом коне, вот только его Гримм пешком и без кольчуги, зато с пистолетом, который так прекрасно смотрится рядом с виском Львиногрива. - Ладно, - говорит Ник, когда Монро понимает, что пропустил половину его угроз. – Тогда я выйду и сражусь за нас двоих. Вот ты идиот, мысленно стонет Эдди и борется с желанием приложиться обо что-нибудь головой, просто любящий подставляться идиот. К чёртовой матери здравый смысл! - Ты ранен? – обеспокоенно спрашивает Ник, помогая ему подняться и глядя с таким искренним участием, что Монро мгновенно тает. - Я в норме, рыцарь. И хотя его всего колотит, Ник очень горячий и надёжный, и привычный оптимизм возвращается. Потом Монро снова убегает, боясь оглядывать, и непостижимым образом оказывается у машины его Гримма. То ли сказывается рефлекс, то ли после сильного стресса волк сам ведёт его туда, где ему спокойнее. А это там, где шоколадно-апельсиновый. Как же всё просто в этих инстинктах. Ник возвращается через час и ни капли не удивляется, видя Монро в машине. Он такой же вымотанный, весь в ссадинах и поту. Эдди знает, что хотел бы видеть его мокрым по другой причине, но сейчас это слишком далёкая мысль. После пережитого ему подойдёт что-нибудь спокойное и согревающее, вроде чая или объятий, а после крепкий сон. Ник так кстати рядом: он переплетает пальцы Монро со своими и молчит пару минут. - Я очень испугался за тебя, - наконец говорит он, глядя ему в глаза. - Я тоже, - не отрицает Эдди, и Ник целует его в следующую секунду, а потом отвозит домой. Волк затихает, зато возвращаются бабочки, которые беспрерывно жрут его внутренности и рассудок. Технически, будучи грозным Потрошителем, Монро стал почти ручной собачкой. И хотя он знает, что Ник с ним на равных и никогда в жизни больше не подставит его под опасность, отделаться от ощущения не может минуты три. К слову, волку на все эти порядки и иерархию плевать с высокой колокольни. Так же, как ему плевать на гендерное определение. Здравый смысл засветил в лоб своими осколками. Эдди увяз в этом по-крупному. Это море поглотило его, затянуло в самые глубины, и, что уже даже не удивляет, он не хочет спасаться от этого. Монро хорошо там, где он есть.