Остановись 2 — реинкарнация

***Через четыре дня в здании

Портовой мафии***

Стоя около панорамного окна и взирая на вечерний город с высока, Огай, уже узнав новость о случившемся с двумя его подчинёнными, лишь тяжело вздохнул. Устремив немного уставший и леденящий душу взгляд вдаль, Мори рассматривал город, чтобы отвлечься от повседневной работы в мафии, которой с каждым днём только прибавлялось. — Разве такого конца ты хотел, Дазай-кун? Я изо дня в день тебе твердил, что в любой ситуации есть оптимально логическое решение, какой бы безысходной она не казалась, и годами впихивал в тебя знания о построении стратегий и планов. И это всё, что ты смог сделать, после того как обманул судьбу?.. Никогда человек, что не ценит собственную жизнь, не сможет стать хорошим лидером, как бы ни старался. Только не тот, что готов бросить организацию и людей не задумываясь, что с этим всем случится, ради своей цели или переломного момента в жизни. Ты не тот, за кого себя выдавал Дазай-кун, ты вовсе не бесчувственный, как и Чуя-кун. Вы оба — воплощения человеческих эмоций, пороков и чувств, как бы ни старались это скрывать. Досадно, что не один из вас не сумел раскрыть эту часть себя. Сделай вы это, всё бы не обернулось такими плачевными последствиями..... — сделав небольшую паузу, о чём-то задумавшись на долю секунды, смотря по прежнему в даль на вечернюю Йокогаму, Огай продолжил: — «Умер и умер, а как именно — кому до этого дело?» — вот, что в результате вышло. — Закончив свой монолог, оставаясь в прежнем положении, лишь слегка потерев переносицу, Мори услышал стук в дверь своего кабинета. Дав одобрение на вход и поняв, кто пришёл в столь поздний час, Огай не спешил поворачиваться к пришедшему, ожидая, когда тот сам скажет причину своего визита. Вошедший в кабинет босса, Акутагава, что опустился на пол одним коленом в качестве жеста уважения и склонив голову вниз, начал говорить: — Приношу извинения за столь поздний визит. Миссия, по устранению организации вмешавшейся в дела мафии, согласно Вашему плану, прошла без лишнего шума и проблем. Отчёт я непременно закончу сегодня. Какими будут дальнейшие указания? — Поднимись. Это излишние формальности. — Повернувшись на этих словах к Рюноске, что по приказу главы поднялся, встав во весь рост, по прежнему оставаясь на своём месте, слегка пошатываясь, от незажившей после недавнего инцидента раны и полученных с миссии, которая была завершена несколько часов назад, новых ссадин и ушибов. — Не стоит торопиться так с отчётом. Для начала сходи в лазарет. Пусть тебя там подлатают, а после как следует отдохни. От работы на износ толку не будет. Как там Ацуши-кун? Слышал ему досталось в недавно произошедшем. На пару секунд затормозив, удивившись, что Мори прознал всё о произошедшем, хотя и сам всем твердил, что от мафии не получится, что либо скрыть. Вспоминая тот вечер, когда Накаджима пришёл в себя, и услышал новость о произошедшем с Накахарой, к которому он так успел привязаться, Рюноске не мог по-началу выговорить и слова. Не желая особо придаваться воспоминаниям о том вечере и то, в каком сейчас состоянии находился Ацуши, Акутагава начал, решив не распинаться на долгие тирады: — Благодарю, что поинтересовались подобным. С Ацуши всё в порядке, он уже пришёл в себя. Но это правда не стоит Вашего внимания. Видя, что Рюноске не договаривает всей правды, которую на данный момент знал, Огай улыбнулся кончиками губ, ответил: — Всё в порядке. Если нужна будет помощь в лечение Ацуши-куна, мафия для тебя всегда открыта. Можешь не переживать насчёт того, что его здесь кто-то тронет. — Благодарю, я приму во внимание Ваше предложение. — Не буду больше задерживать. Отправляйся сразу в лазарет, а завтра закончишь с отчётом. — Хорошо. Тогда я откланяюсь. — Сделав жест уважения по отношению к Огаю, Рюноске вскоре развернулся по направлению к выходу. Как только Акутагава вышел из кабинета, направившись в лазарет, Мори, подняв взгляд в потолок, проговорил: — Ты сильно печешься за Ацуши-куна, он уже не тот кем был раньше. Только вот ты этого не можешь принять, Акутагава-кун. В твоих глазах, он маленький, запуганный ребёнок, что помогает заполнить тебе пустоту внутри себя.

***Два дня назад. Лазарет

Агентства***

С момента, как Ацуши потерял сознание, прошло уже несколько дней. Несмотря на то, что состояние белобрысого парнишки и было стабильное, однако тот так и не приходил в себя. Задание, что ему дал сыщик Агентства, Рюноске выполнил на следующий день после того, как пришёл в себя и достаточно восстановил силы; последующие же дни и ночи просиживая около койки Накаджимы, не хотя от него отходить. Вскоре после этого, узнав новость о случившемся с Осаму и Накахарой, Акутагава совсем поник, отказываясь от еды и воды, изводя самого себя. Несмотря на понимание, что прежним Накахаре уже было не суждено стать, а последние годы своей жизни второй провёл бы в мучениях из-за шатена, Рюноске не мог отделаться от мысли, что не возьми рыжий того мальчишку с улицы, всё бы обернулось иначе. Молясь, чтобы Ацуши открыл глаза, Акутагава обдумывал, как можно преподнести информацию о смерти Накахары, что был далеко не безразличен как и ему, так и Накаджиме. Раздумывая над этим, сидя на стуле около койки и смотря в пол, Рюноске не сразу заметил, как Ацуши начал приходить в себя. Разлепив потяжелевшие веки, Накаджима увидел перед собой белый потолок лазарета Агентства, в котором ему приходилось бывать не раз. Повернув голову на бок и увидев Рюноске, Ацуши, не сдержав порыва эмоций, прослезился, вымолвив лишь одно слово тихим и дрожащим от всхлипываний голосом: — Аку..... — с глазами полными слёз, Накаджима, собрав имеющиеся силы в ослабшем, без нормального питания и пичканья таблетками с антибиотиками, теле, опираясь на локти, немного приподнялся с кровати. Смотря на Акутагаву, который до этого, задумавшись о своём, услышал своё имя, перевёл взгляд на Ацуши, чувствуя как внутри появляется облегчение и спокойствие. Не зная, как ему ещё реагировать в подобной ситуации и поддавшись своим чувствам, Рюноске вскочил с места, обняв Накаджиму и прижимая к себе, согревая своим теплом. Держа Ацуши в своих объятиях, поглаживая дрожащей рукой по спине и голове, Акутагава старался не причинять парнишке боль или сделать что-то не так своими неаккуратными действиями. Ацуши, что совсем раскис, ревя на весь лазарет, только и мог, что свернуться калачиком в объятиях любимого, вдыхая приятный и так полюбившийся ему запах, что успокаивал и давал чувство защищенности. Поцеловав в макушку подрагивающего от плача Ацуши, продолжая его гладить, давая возможность излить накопившиеся чувства, Рюноске тихо проговорил: — Слава Богу, ты очнулся. Я себе места не находил всё это время. Прошу, не делай так больше. Не стоит пытаться защитить такого, как я. — Прикрыв глаза, Акутагава чуть сильней прижал к себе Накаджиму, утыкаясь носом ему в макушку, вдыхая приятный и нежный аромат его волос. Ацуши же, что услышал слова Рюноске, которые он произнёс тихим голосом, понемногу успокаиваясь, чуть отстранился от Акутагавы. Положив свою слегка холодную ладошку на щеку Рюноске со слезами в уголках и заплаканной физиономией, однако с искренней улыбкой ответил: — А кто тебя ещё защитит, как ни я. Даже сильному человеку нужен тот, на кого можно положиться. Не говори так про себя, дурачок. — Ацуши… Хорошо, больше не буду. — Сказав эту фразу, Акутагава аккуратно прижал ладошку парня своей рукой к щеке, затем поцеловал, поглаживая большим пальцем, отчего волей не волей на щеках Накаджимы появился румянец. Одарив Ацуши обеспокоенным взглядом, Рюноске продолжил: — Ляг, отдохни. Тебе надо как следует восстановиться потому, сильно не перенапрягайся. Всё, что нужно, говори — я принесу, а завтра мы уйдём из этого места. Обещаю. — Придерживая Накаджиму, Рюноске помог парнишке лечь обратно, накрыв его одеялом и поцеловав в лоб, потрепав по белоснежным прядям, затем спросив: — Всё хорошо? Что-то болит? — Нет, всё нормально. Не переживай ты так. Аку… скажи честно, что в замен на лечении попросило Агентство? И не отмахивайся. Не могу я не беспокоиться. — Хорошо, скажу. Только не волнуйся из-за этого лишний раз. Дело связано с изъятием оружия у одной из организаций. Я уже давно с этим справился. Так что, это не стоит беспокойств. — Конечно стоит! — вскрикнул было Ацуши, отчего сразу же зашёлся кашлем, слегка сгибаясь от внезапно появившихся приступов. Акутагава, что стал успокаивать Накаджиму, стараясь не давать ему повода лишний раз волноваться, аккуратно приподнял Ацуши, чтобы тот смог нормально прокашляться. Когда же приступы кашля прошли, Рюноске вернул Накаджиму в прежнее положение. Взяв его за руку, поглаживая большим пальцем её тыльную сторону, Акутагава старался вернуть Ацуши прежнее спокойствие, показывая таким образом, что он тут, рядом. — Прости, что я так сорвался. Всё ведь из-за меня обернулось так. Я… я не могу потерять тебя, у меня никого не осталось, кроме тебя и Накахары-сана. Хотя ты и просил не держаться за прошлое, однако я не могу так просто его отпустить. Ни после стольких лет одиночества. Как бы я ни старался переубедить себя в обратном я, не могу жить без чьей либо поддержки и дорогого сердцу человека. — Опустив взгляд на руку Рюноске, что в сравнение с его казалась больше и была прохладной, Накаджима прикусил губу, стараясь снова не расплакаться, тем самым не доставляя Рюноске лишних переживаний и хлопот. Акутагава, что всё это время мягким взглядом смотрел на Ацуши, по-прежнему переживая за любимого, слегка тяжело вздохнул, улыбнувшись после слабой, но настоящей улыбкой: — Ты так и не научился врать или скрывать собственные чувства. Однако это мне в тебе и нравиться. Я рад, что ты со мной искренен. Спасибо. Не стоит слишком много зацикливаться на своём прошлом и на мне. Смысл жизни должен быть не только во мне. — На этих словах свободной рукой взяв Ацуши за подбородок, Акутагава склонился к Накаджиме. Прикрыв глаза, Рюноске прильнул к подрагивающим губам Ацуши, стараясь вовлечь его в поцелуй, чтобы отвлечь от всех неприятностей и невзгод. Когда же Накаджима начал отвечать, перестав противиться, Рюноске слегка углубил поцелуй, стараясь излить в нём все свои чувства. Заметив спустя небольшой промежуток времени, что Накаджима напрягся, сжав руку Рюноске, Акутагава разорвал столь страстный поцелуй, отстраняясь и садясь в прежнее положение. Смотря на слегка запыханного и смущающегося Ацуши, у которого появилась небольшая отдышка от продолжительного поцелуя, Рюноске свободной рукой потрепал его по белоснежным прядям. — Не о чём не волнуйся и не переживай. Я сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждался..... Прости, что тогда на кухне, я сорвался, выпустив из-под контроля свой дар и чувства, тем самым поставив под сомнения твоё доверие ко мне. Я и сам состою из сплошного разочарования и ошибок жизни, а ещё кого-то упрекаю за это… Я пойму, если ты не захочешь меня прощать. — Ну вот, опять ты держишься за старое. Сам говорил минуту назад не держаться за прошлое, а вот, что в итоге. Я давно уже забыл об этом и не держу обиды. Не нужно каждый раз скрывать свои чувства. Я приму тебя таким, каким ты есть. Пусть ничего положительного, как ты раньше говорил, я и не найду, однако я и не стремлюсь преуспеть в этом. Все твои недостатки, как и хорошие стороны, делают тебя тем, кто сейчас сидит передо мной. Не стоит гнаться за идеалами в попытке стать очередной марионеткой общества, которое вертит тобой как ему угодно. Я буду любить тебя несмотря ни на что. — Как только Накаджима закончил, Акутагава снова подался вперёд, обнимая парнишку чуть крепче, чем обычно, и прижимая к себе, будто боясь упустить его, начиная тихо говорит: — Спасибо, что ты есть. Мне никто и не когда не заменит тебя. — Осознав после этих слов, что он сделал тогда с Накахарой, Рюноске терзала теперь собственная совесть, не давая покоя. Разрываясь от чувства вины, Акутагава боролся с тем, чтобы рассказать правду о том, что произошло тогда в машине с Накахарой, и тем, чтобы промолчать. Решив пока оставить всё как есть, неся этот груз на себе, Акутагава вновь отстранился от смущённого Накаджимы, что от внезапного, тесного контакта покраснел, будто застуканный на горячем ребёнок. Решив подшутить над Ацуши, тем самым поднять ему настроение, наверняка зная какая реакция последует на сказанные слова, Рюноске с ухмылкой продолжил: — И давно ты заготовил эту речь? — Как всегда ты со своими подколами, балбес. А, если честно, то не так и давно. — С небольшой грустью в голосе сказал Накаджима. — Тогда, у меня остался один вопрос..... Что с Накахарой-саном и маленьким Дазаем? Я обещаю не срываться, несмотря на то, что я услышу. Тем более я догадываюсь, что произошло. Я видел записку, что ты читал, и её отправителя. Потому, после имени в записке и уведенных пятен крови в квартире Накахары-сана, не зная, что дальше делать и как быть, я, не выдержав, сорвался. Прости, что умолчал об этом. Напрягшись после услышанных слов, Акутагава, будто застыл на месте, не зная, что и ответить на слова Накаджимы. Несмотря на понимание, что правда раскрыта и её долго скрывать больше не получиться, Рюноске не мог подобрать нужных слов. Наспех приняв решение, ведь на раздумья уже не было времени, Акутагава отведя взгляд в сторону ответил: — Накахара-сан и Дазай-сан покончили с собой, спрыгнув с небоскрёба Токио. Их тела привезут сегодня, а похороны пройдут завтра вечером. Что касается мальчика, то его тела не нашли… Я никого не смог защитить. — П.. понятно… — сидя с не понимающим лицом, не хотя верить в сказанное и пустым взглядом с подрагивающими зрачками, Ацуши пытался принять услышанное. Стараясь оставаться прежним, Накаджима, сам того не осознавая, будто по щелчку пальцев, за каких-то пару дней, стал совершенно другим человеком. Опустошённой и уставший взгляд Ацуши, что не был обращён ни на что из находившегося в лазарете, что только больше проявилось, заставили Рюноске подскочить с места. Схватив Накаджиму за плечи, Акутагава старался обратить его взгляд на себя и вернуть в прежнее состояние. — Не смотри так на меня… Ты ведь это невсерьёз?.. — видя, что парнишка ни как не реагирует, Акутагава умоляющим тоном, бегая растерянным взглядом по лицу Ацуши, продолжал: — Прошу, верни мне того Накаджиму Ацуши, что я видел пару минут назад. Умоляю, стань… прежним..... Проходившие далее дни всё больше заставляли Рюноске волноваться. Как бы Акутагава ни старался, однако вернуть прежнего Ацуши так и не получалось. Несмотря на то, что Накаджима после возвращения домой вновь начал улыбаться, но уставший от всего происходившего взгляд выдавал его с головой. От прежнего Ацуши, осталась лишь улыбающаяся фальшивой улыбкой оболочка, отчего волей не волей казалось, что его подменили. Проходил второй, третий месяц, незаметно пролетел и год, после смерти двух одарённых. Одно неверное событие, ошибка совершённая ещё подростком, повлекла за собой катастрофические события, изменив жизни многих. Накаджима, что совсем отчаялся, разочаровавшись в себе и в жизни, больше не стал прежним, а опустошенный, уставший и ни на что не обращённый взгляд так ни куда и не делся, сколько бы времени, ни проходило. Попытки Рюноске вернуть прежнего Накаджиму также не увенчались успехом. Единственное, что пока получалось сделать, так это сдерживать порывы Ацуши вступить в Портовую мафию, в попытке понять, что привело Накахару к подобному концу. Понимая, что вступи Ацуши в мафию, возврата и надежды на лучшее уже не будет, Акутагава старался всеми силами препятствовать этому. Прежние тёплые отношения, наполненные взаимопониманием и искренностью с обеих сторон, было не вернуть, как и упущенное время, когда это можно было изменить. Отношения, что были теперь наполнены фальшивыми улыбками, не сбывающимися надеждами и ложью, с каждым днём становились всё слабее, словно тонущий весной лёд. Любовь подростков, что повлекла плачевные последствия для окружающих, с каждым днём отравляла жизни тех, кто когда-то вмешался в это, словно нарастая в тёмную тучу, что казалось зависла над городом несбывшихся надежд.