Остановись 2 — реинкарнация

***

Когда Рюноске очнулся, первое, что появилось в поле зрения, белый полоток лазарета. Поморщившись от света ламп в помещении, откуда можно было судить о том, что на улице уже поздний вечер, Акутагава не сразу сообразил из-за чего он в подобном крыле и по какой причине. Виной провалов в памяти, было сильнодействующие успокоительное, что входило в состав капельницы, находившейся рядом с койкой, что немного затормаживало реакцию и мышление. Однако столь тревожные воспоминания и события, которые были в первой половине дня, не заставили себя долго ждать. Не прошло и двух минут, как Рюноске резко подорвался, сжимая в руке одеяло, почувствовав слабость в теле после препаратов, находившихся в капельнице и недавно полученного ранения. Тут же вспомнив происходившее накануне, Акутагава, бегая взглядом по лазарету и игнорируя все болевые ощущения, готов был уже встать с кровати, если бы не женщина в белом халате, которая сидела на стуле рядом и, что немного уставшим взглядом смотрела на Рюноске, попала в поле зрения. Тяжело вздохнув и положив руку на рядом стоящую тумбочку, тем самым облокачиваясь о неё, Акико Йосано, которая являлась врачом Агентства, спросила: — Как самочувствие? Что-то болит? Будто не слыша слов Йосано, Рюноске быстро подался вперёд, хватая её за плечи, со страхом в глазах и обеспокоенным голосом спрашивая, боясь ответа, что последует на его вопрос: — Ацуши. Где он? Он... в порядке? — Тише, тише. — Проговорила женщина, что была вынуждена снова выровняться на стуле, приняв изначальное положение. — Во-первых, не хватай ни с того, не с сего людей за плечи. Второе, что касается Ацуши.... — продолжила Йосано, слегка сменившись в лице на сочувствующие, обдумывая то, как сказать следующую фразу. - Несмотря на то, что Накаджима был жив, однако до сих пор не пришёл в себя, а его состояние оставляло желать лучшего. - Замешкавшись на какое-то время, смотря на Акутагаву, что ожидал её ответа, Акико спокойным тоном, не хотя разводить паники или приукрашать сложившиеся обстоятельства, ответила: — ....Он тут, в лазарете.... Моя способность, может лечить внешние повреждение, а не то, что происходит внутри человеческого организма, тем более, что касается заражения крови. Хотя, с помощью дара мне и удалось убрать основную зону распространения яда, однако не мало его успело уже попасть в организм Ацуши. Часть удалось вывести, другую же нет. Остается лишь надеяться на то, что его организм справиться с этим, помогая ему различными препаратами. Это всё, что я могу сделать на данный момент. Застыв на месте, Акутагава, по-прежнему держа спокойную Йосано за плечи, не мог уложить в голове услышанное, прокручивая худший расклад событий, который может быть на исходе. Вместе с этим появились и другие возможные варианты спасения Накаджимы, хотя, скорей всего, и не малой ценой за подобную помощь. Убрав вскоре руки от Акико, вспомнив о её замечании, Рюноске, слегка пошатнувшись от слабости в сторону и чуть не упав, однако всё же удержав равновесие, взялся рукой за место ранения, стискивая зубы от ноющей боли в том месте, что говорило о том, что Йосано не применяла на нём свою способность, решив по какой-то причине зашивать рану вручную. Стараясь не обращать на это внимание, не желая больше принимать от Агентства помощь по отношению к себе, считая подобный жест за проявление слабости, Акутагава, перед этим закашлявшись из-за туберкулёза и прикрывая рот рукой, спросил: — Мори-сан может с этим что-то сделать? Выдержав небольшую паузу, слегка напрягшись от услышанного имени, но на вид оставаясь спокойной, когда внутри был целый ком пережитых событий из-за этого человека, что порой хотелось забыть, но осознание того, что именно прошлое сделало её такой, какой она есть сейчас, не давало этого сделать. Понимая, что даже происходившее много лет назад важно, однако оно не должно влиять на неё настоящую, давно перейдя стадию ненависти к Огаю; Йосано, отведя взгляд в сторону, ответила: — Нет. Мори, несмотря на то, что хороший врач, однако так же, как и я, не смог бы сделать с этим что-то: ни с помощью знаний в медицине, ни с помощью способности или дара других одарённых. Этот препарат, скорей всего, был разработан с одной целью, а именно для убийства Ацуши, беря во внимание его способность к регенерации. Его дар мог только замедлять процесс распространения яда, а не полностью восстанавливать поражённые клетки. Поскольку при полной остановке омертвлённых клеток с помощью влияния на них способности, яд, по сути, только начинал распространяться с большей силой. Таким образом, дар сам убивал своего владельца. Причина, по которой так происходит, это влияние на способность Ацуши к регенерации дара другого одарённого, с помощью способности которого был создан этот препарат. На данный момент это всё, что удалось узнать об этом, выходя с полученного образца яда, который удалось вывести из крови. Будь на его мести ты, он бы на тебя так не подействовал. Большего я не могу сказать... Не стоит при мне вспоминать Мори, основываясь на том, что я вместе с ним служила. Хватит копаться в моём прошлом, в попытке добыть правду и получить информацию. Ты ведь неспроста спросил об этом, ведь наверняка заранее не собирался просить помощи у мафии, зная какая за это будет плата. Ты не смог бы сдать Ацуши мафии, уж сильно ты к нему привязался. Тема закрыта. Я не хочу иметь с этим человеком ничего общего, потому не заводи больше разговор про него. — Твоё дело. Мне особо нет дела до вашего с Мори-саном прошлого, однако любая информация будет не лишней. Кому как не детективам об этом знать. В мире всё основывается на полученных данных, будь то информация со слов человека, книги или же лекции какого-то профессора. Что касается варианта: попросить помощи у мафии, откуда тебе знать, что я этого не сделаю? Именно потому, что я к нему слишком привязался, я пойду на всё, чтобы сохранить Ацуши жизнь, пусть и немалой ценой за это. Однако, когда есть несколько вариантов исхода событий, правильней будет выбрать из двух зол меньшее. Ведь именно так поступает эгоистичный человек, ищя утеху для своего подсознания, переубеждая себя в том, что так будет лучше всего. — Обойдясь этим, не став дальше развивать тему касаемо Накаджимы, Рюноске морально приготовившись к тому, что его может ожидать, снова обратился к Йосано: — Можешь показать где Ацуши? Хочу увидеть его. — Хорошо. Потом пройдём в мой кабинет. Нам есть о чём с тобой поговорить, касаемо Осаму Дазая. — Поменявшись в лице на более серьёзное, Акико потянулась к руке Акутагавы, желая убрать иглу от капельницы. Как только Йосано протянула руку в сторону Рюноске, Акутагава не раздумывая схватил её за запястье, сжав его с немалой силой, не осознавая того, что делает ей больно, поскольку привык всегда проявлять ко всем холодность за исключением Накаджимы, что было обычной манерой его поведения. Недовольно смотря на женщину, что сама слегка напряглась, не спеша делать резких движений, однако и терпеть подобного отношения к себе не собиралась, понимая, с кем имеет дело, перевела снова взгляд на Акутагаву, что холодным тоном голоса спросил: — Что ты делаешь? Жить надоело? — Послушай меня сюда, Акутагава Рюноске, тебя не учили, что руки нужно при себе держать? Перестань каждый раз хватать меня, за ту или иную часть тела. Я тебе не Ацуши, чтобы ты трогал меня, когда тебе заблагорассудится. И, если я эспер со способностью к исцелению, это не означает, что синяки заживают на мне, как на собаке. — Дёрнув руку к себе, с усилиями высвободив запястье из хватки Рюноске, что не переставал сверлить Акико взглядом, Йосано слегка поменялась в лице. Потирая руку, что аж покраснела в области, где её держал Акутагава, оставив характерный след в виде руки, женщина продолжила: — Пока ты находишься в Агентстве - тебя никто не тронет, тем более, что ты в обмен на помощь, должен выполнить свою часть уговора. Хватит подозревать всех и вся, накручивая себя, что тебе причинят вред. Перестань строит из себя недотрогу, здесь тебе не мафия и твой статус, что ты получил там, на территории Детективного Агентства ровном счётом ничего не значит. Я лишь выполняю свою работу, часть уговора со стороны нашей организации. Хочешь ходить с иглой от капельницы в руке, не возражаю. Выслушав Йосано, переосмыслив свои действия и слова Акико, Акутагава поменялся во взгляде на прежний, немного расслабившись. Несмотря на это, Рюноске всё так же оставался настороже, особенно после слов касаемо разговора о Дазае, чувствуя, что женщине наверняка есть, что скрывать, потому, так и реагировал на её жесты. Научившись за долгие годы работы в Портовой мафии прислушиваться к своему чутью, что ещё ни разу не подводило Рюноске, Акутагава всё же разрешил прикоснуться женщине к себе, при этом не теряя бдительности, однако понимая, что пока ему ничего не грозит. — Хорошо. Я не буду больше внезапно тебя хватать. Можешь вытащить эту иглу. Услышав одобрение Рюноске, про себя вздохнув тому, что смогла достучаться до упёртого мафиози, Йосано опустила руки, перестав держаться за своё запястье. Потянувшись снова к руке Акутагавы, Акико аккуратно вывела иглу из вены, заклеив место прокола пластырем, что она принесла на подносике, который стоял на тумбочке около койки с того времени, когда Куникида перенёс Акутагаву в это крыло, после оказанной медицинской помощи. Сделав своё, Йосано встала со стула, оставаясь стоять около кровати. Не спеша делать поспешных действий, Акико смотрела на Рюноске, прежде спросила: — Может помочь дойти до койки Ацуши? — Обойдусь. Сам дойду. — Убрав одеяло в сторону, Рюноске сел на кровати, с минуту собираясь с силами, чтобы встать. Несмотря на то, что после капельницы тело и было как ватное, Акутагава ни в какую не хотел принимать помощь, решив для начала самостоятельно попробовать встать. Опираясь рукой о койку, став на ровные ноги, что совсем были слабые и, казалось, не ощущались после расслабляющего и успокоительного, входящего в состав капельницы, Рюноске с трудом сделал пару шагов. Начиная тяжело дышать и чувствуя теперь усталость во всём теле от резких и внезапных движений после оздоровительного сна, не пройдя и десяти шагов, Акутагава начал заваливаться на бок, не в состоянии это предотвратить. Акико, что шла всё это время немного позади для подстраховки, завидев, что Акутагава перестал так крепко стоять на ногах, начиная падать, успела придержать его, не дав свалиться на пол. Взяв затем Рюноске под локоть, Йосано проговорила, смотря на поникшего Акутагаву, что прикусив губу, свободной рукой держался за металлические брусья кровати: — Думаю ты и сам видишь, что ты сейчас не в состоянии сам передвигаться, а Ацуши вряд ли будет рад, увидев на тебе парочку лишних синяков из-за падений. Перестань отнекивается и прими мою помощь. Это всякого лучше, чем каждый раз падать. В помощи нет ничего постыдного. Перестань держаться за своё прошлое, и жить им. Разве не ты говорил Ацуши, что это он погряз в своих страданиях, когда ты и сам не можешь отпустить прошедшее время? Не сделав этого, ты никогда не избавишься от груза минувших дней. Прошлое важно, однако оно не должно влиять на тебя настоящего. Возможно, и не мне это тебе говорить, но у меня тоже был такой период в жизни. Прошлое сделало меня той, кого ты видишь сейчас, но не перестань я за него цепляться, возможно, я так бы и осталась запуганной одиннадцатилетней девочкой, что боится снова к кому-то привязаться из-за того, что ей сделают впоследствии больно. Потому выше нос. Через день твоё тело придёт в норму, а пока дай мне о тебе позаботиться, об этом никто не узнает. Обещаю. Выслушав Йосано не поднимая головы, несмотря на понимание сложившейся ситуации, отпустить прошлые привычки оказалось на так то и просто. Пару секунд помолчав после слов Акико, Рюноске всё же в какой-то мере доверился женщине, не став отвергать её помощь и некую заботу, что шла со стороны Йосано. Понимая, что та всё таки женщина, Акутагава не стал сильно опираться на Акико, тем самым не перенося весь свой вес на неё, боясь, что он будет слишком тяжелый. — Поступай, как знаешь. Приняв ответ Рюноске за согласие и чувствуя, что тот заметно расслабился, Акико, про себя улыбнувшись тому, что смогла переубедить его, начав медленно идти с Акутагавой к койке Накаджимы. Подстраиваясь под ходьбу Рюноске, Йосано вскоре вместе с ним подошла к месту, где лежал Ацуши, что располагалось через три кровати от койки мафиози. Акутагава же, что всё это время практически смотрел в пол, чтобы случайно не споткнуться о собственные ноги из-за сильной слабости и не упасть вместе с Акико на ровном месте, поднял взгляд на Ацуши, застыв. Не в силах что либо сказать, Рюноске грустным и заметно уставшим взглядом смотрел на Накаджиму, от руки которого тянулась трубка капельницы, а на тумбочке около койки стоял непонятный для него прибор, что так же был подключен к Ацуши, о чём говорили тоненькие проводки тянувшиеся к груди светловолосого парнишки. Аккуратно усадив Акутагаву на стул рядом с койкой, Йосано встала рядом, кинув взгляд на совсем выпавшего из колеи мафиози, что сейчас был похож больше на растерянного ребёнка, который потерял родителей. Смотря совсем опустевшим взглядом на любимого, жалея теперь о том, что сделал за его спиной, как и о том, что не успел ещё сказать, Рюноске не сразу решился прикоснуться к нему. Потянувшись уже было к бессознательному телу дрожащей рукой, Акутагава вдруг одёрнул себя, отчего его рука зависла на пару секунд в паре сантиметров от Ацуши, из-за промелькнувшей мысли: "А имеет ли он право прикасаться теперь к нему, после всего произошедшего?". В конечном итоге, всё же решившись, в какой-то мере поддавшись, казалось, эгоистичному желанию прикоснуться к так полюбившемуся тигрёнку, чтобы почувствовать его тепло и нежную, словно фарфор, кожу. Накрыв руку Накаджимы, что к счастью оказалась не такой и холодной, давая надежду на лучший поворот событий, своей, Акутагава, слегка приподняв прохладную руку Ацуши и немного склонившись, нежно поцеловал тыльную сторону ладошки Накаджимы. Вернув вскоре обмякшую конечность в изначальное положение, по-прежнему держа любимого за руку, поглаживая её кисть большим пальцем, Рюноске, не поменявшись во взгляде, начал тихо говорить, обращаясь к Накаджиме: — Не знаю, слышишь ты меня или нет, однако прошу, пожалуйста, очнись..... Я... я не хочу, чтобы те твои слова стали последними, что я услышал. Не хочу, чтобы твоя жизнь закончилась подобным образом...... Ты круглый дурак, Ацуши, каким был таким и остался. Ты ни капельки не поменялся с нашей первой встречи. Однако, это мне в тебе и нравится. Ты единственный человек, что, несмотря на всё, сумел сохранить в своём сердце доброту, даже по отношению к такому тёмному ничтожеству как я. Знаю, ты просил меня так не называть себя, но я ведь и сам ничуть не поменялся. Разве нормальный человек прикончит группу людей, просто раскромсав их на ошмётки? Очевидно, что нет.... Я и правда, бешеная псина сорвавшаяся с цепи... Не оставляй меня, ты единственный, кто может меня сдержать и не боится моего дара. Я ведь не смогу без тебя... — закончив свой монолог и чуть крепче сжав руку парнишки, однако не делая больно, контролируя свою силу, Рюноске ещё минут десять сидел с опустошенным взглядом, прокручивая в голове происходящее. Наконец, смирившись с тем, что остается только ждать, Акутагава на прощание, склонившись над бессознательным телом, поцеловал Ацуши в макушку, немного задержавшись, в мыслях проговорив: "Прости, что не смог защитить. Наверное, я и правда остался слабаком не способным уберечь хотя бы одного человека........" Отстранившись от Накаджимы, Рюноске, смотря куда-то в сторону, обратился к Йосано, что всё это время стояла рядом, просто смотря на угасающего постепенно Акутагаву, что стал ещё мрачней после следующих слов: — Ты ведь хотела рассказать что-то о Дазае. Потому давай не будем тянуть. Я обещаю, что не сорвусь, чтобы не услышал, прежде всё не обдумав. Тем более, даже если это то, что я предполагаю, сделанного обратно не вернёшь, а убивать тебя нет ни желания, ни сил. — Хорошо. Я так же не люблю оттягивать резину. Пройдём в мой кабинет, там никто нас не услышит, а, заодно, возьму там нужные мне препараты для капельницы Ацуши. — Придерживая Рюноске, помогая ему передвигаться, Йосано по-прежнему шла со спокойным выражениям лица, изредка поглядывая на Акутагаву, глаза которого, походили на две стекляшки, что казались совсем опустевшими. Несмотря на то, что женщина и выглядела спокойной, внутри накопилась куча чувств, которые образовали ком, что оказалось не так то просто и распутать. Разделившиеся понятие на хорошее и плохое не давали Акико нормально жить, из-за чего по ночам часто просыпалась от кошмаров, что были реалистичней того, что называют жизнью. Предательство людей, что на неё когда-то положились и то, что так следовало поступить и было бы лучше для неё, терзали Йосано. Доведя Рюноске до кабинета, Акико, помогая ему передвигаться, зашла в средних размеров помещение, усадив Акутагаву на одно из кресел около своего рабочего места, после чего Йосано вскоре и сама села напротив, не зная с чего начать. Откинувшись на кресле и повернувшись боком по направлению к окну, смотря на зажёгшиеся на улице вечерние огни, Акико, тяжело вздохнув и продолжая смотреть на вечерний город, начала говорить: — Пожалуй то, что ты услышишь, будет не самое приятное и далеко не то, о чём бы хотелось знать, однако..... — сделав небольшую паузу, мечась между тем, чтобы соврать и сказать правду, Йосано, выбрав оптимальный вариант, продолжила: — .....я устала жить с этим грузом на плечах. Возможно, я просто эгоистка и хочу избавиться от тянущих меня назад воспоминаний, но, как бы там ни было, понятие совесть и чувство вины, мне по-прежнему знакомо, и ни куда не ушло ещё с тех пор войны одарённых, несмотря на то, что я и пытаюсь заглушить в себе это отвратное чувство. Выслушай меня не перебивая, после же твоё дело, как поступать. — Переведя затем взгляд на Акутагаву, что сидел напротив теперь абсолютно спокойный, Рюноске лишь кивнул, дав знак, что готовый выслушать, не желая нарушать повисшую в этот момент тишину. Увидев одобрительный кивок, Йосано начала небольшой рассказ, который долгое время скрывала от всех, не хотя разделить с кем-то свою ношу: — Судя по твоему виду, ты наверняка догадываешься о чём пойдёт речь, однако ты вряд ли знаешь о том, как это получилось провернуть...... Я помогла Осаму Дазаю избежать смерти... Всё было спланировано за несколько дней до того, как Мори отдал приказ устранить его. Дазай знал, что его ждёт именно такая участь, так как он перегнул палку, зайдя далеко за рамки дозволенного, из-за чего мафия его устранила, как потенциальную угрозу всей организации. Он рассчитал всё до мелочей, вплоть до минут, секунд и места, где это должно случиться. Обо мне и моём даре он узнал из архивов в мафии, потому выйти на меня ему не составило труда. Дазай заявился ко мне в квартиру поздно вечером, после работы, предложив заключить сделку, чтобы вместе ещё с одним эспером мы помогли ему обмануть смерть, взамен на круглую сумму денег и конфиденциальность в данном деле..... Я отказала, сказав, что б он проваливал с моей квартиры, не подозревая о том, что может произойти дальше.... Как только он получил отказ, Дазай щёлкнул двумя пальцами, после чего сзаду появился мальчик со странной и довольно таки жуткой куклой, которую он держал в одной руке. Не успела я и слова сказать, как ребёнок уже держал меня за руку при этом улыбаясь. Было уже поздно что-то делать, да и обнулить способность того мальчика или же прекратить происходивший далее кошмар мог только он сам... Сказать, что тебя вывернули наизнанку, заставив вспомнить всё то, что ты пытался забыть ради себя самого много лет, для того, чтобы не жить прошлым, это не сказать ничего. Было впечатление, что сознание не выдержит и развалиться по кусочкам, а галлюцинации, которые появлялись в процессе влияния дара на подсознание, только придавали происходящему больше красок. Пожалуй, это самая ужасная способность, которая только может быть, поскольку вывернуть человека наизнанку всё равно, что перемыть ему все кости. Иными словами, я просто струсила, боясь, что увиденное в галлюцинациях снова станет явью, потому, после обнуления способности, я согласилась на его условия. Дазай дал план здания мафии и рассказал, как можно пройти безопасными путями, потому, в момент его смерти, мы прибыли в точности в то время, что он и говорил. Одарённая, под именем - Герберт Джордж Уэллс, со способностью, "Машина времени" - ещё одна, кто согласился на это паршивое дело. С помощью своего диапроектора, она может отправлять человека в прошлое, однако лишь один раз и только на пятьдесять пять минут. В момент, когда она перенесла Осаму на пятьдесят пять минут назад, до его смерти, Дазай изменил свою судьбу, подменив себя на клона, сделанного способностью другого эспера, однако всё равно попав под раздачу и получив парочку другую огнестрельных ранений, что, казалось, были несовместимы с жизнью. В момент его смерти, когда сознание отключилось, а значит и способность тоже, однако сердце ещё продолжало биться каких-то пару секунд, я воспользовалась возможностью, и как он говорил, применила на нём свою способность. Таким образом, Осаму Дазай избежал смерти. Тоже касается и дара Уэллс. Стоило лишь подобрать нужный момент. Взамен, он дал крупную сумму денег, от которой я избавилась, просто сжёгши в мусорном ведре. Мне не нужны деньги, что были заработаны ценой других жизней..... Теперь твоё дело как поступить со мной... Мне всё равно незачем жить, а дорогих людей давно уже не стало. — Рассказав всю правду о произошедшем два года назад, Йосано сидела в кресле по-прежнему смотря в окно, уставшим и вымотанным взглядом. Несмотря на то, что карты все были раскрыты, легче от этого не становилось. Мечась между предательством людей, что однажды на неё положились и тем, как надо было поступить во благо себе, Акико никак не могла смириться со сделанным собственными руками, что повлечёт за собой только катастрофические события, ход которых уже невозможно было остановить, как бы ни старался. В свою очередь, внимательно выслушав женщину, как и обещав, не перебивая, Рюноске всё также остался спокойным, по крайне менее на вид, несмотря на мысль о том, что из-за подобного поступка Накахара снова в руках садиста, наверняка покругу переживая события двухлетней давности, а Ацуши находился в подобном состоянии. Обуздав собственные эмоции, подавив порыв придушить Акико, что предала его надежды и ожидания во всеобщее благо, осознавая, что у каждого человека есть предел и если его перейти, то он пойдёт на всё, лишь бы утешить своё сознание, возможно, ложными надеждами. Приглушая прошлые повадки и привычки мстить, Акутагава начал: — Я предполагал, что без твоего участья тут не обошлось, после полученной записки от Дазая, с предупреждениями не вмешиваться, и учитывая твою способность к излечению себя и других. Однако для того, чтобы заявить о твоей причастности, не было достаточно доказательств, которые, по всей видимости, умело устранил Дазай, которому, можешь сказать за это "Спасибо". Узнай я об этом два года назад, лишил бы тебя головы не раздумывая. Сейчас же, я не буду докладывать об этом мафии, но и прощать подобный поступок не стану. Откажись ты тогда, переступив через свой страх, это не повлекло за собой такие последствия..... Ты никогда и ничем не смоешь с рук эту грязь, как бы ни старалась..... — встав с места на трусящихся и ослабших ногах, Рюноске, развернувшись спиной к Акико, продолжил: — Не смей идти за мной, я сам дойду до койки. За то, что я сбегу, можешь не волноваться. Раз дал слово, что выполню уговор, значит так и будет, я не из тех кто отказывается от собственных слов. Не хочу, чтобы кто-то меня видел, пока я буду, еле передвигаясь, добираться до кровати. — Сказав всё, что хотел, Акутагава, казалось, прихрамывая, опираясь на всё, что было на пути, чтобы не свалиться и стиснув зубы от ноющей боли в области ранения, держась за него свободной рукой, шёл к выходу из кабинета. Дойдя уже до двери и положив руку на ручку, собираясь её открыть, Рюноске остановился, услышав голос Йосано, что, спустя небольшой промежуток молчания, снова озвалась: — Причина, по которой я не стала применять на тебе свою способность, хотя это и можно было сделать и сейчас бы ты мало, что помнил о процессе лечения моим даром, кроется в непредсказуемости твоей способности. Если же надумаешь вылечить рану с помощью моего дара и будешь контролировать своего зверя внутри себя, ты знаешь, где меня найти. Помолчав пару секунд после того, как Акико закончила свою мысль, Рюноске ответил: — Я не стану принимать больше помощь от той, кто ноет о старых ранах, когда у неё есть всё и ради того, чтобы сбежать от прошлого, пошла на подобное. Только не от тебя. Не думал же я, что сыщики с Агентства дойдут до такого, став не лучше любого мафиози. — С этими словами, нажав на ручку, тем самым открыв дверь, Рюноске вышел с медкабинета, медленно продвигаясь по коридору, который освещали яркие лампы. Отойдя достаточно от кабинета Йосано и став на повороте к лазарету, Акутагава не сдержал порыв эмоций, что приходилось подавлять в присутствии Акико, не показывая свою уязвимую сторону, стукнул кулаком по стене, проговорив в пустоту с раздраженным и злым выражением лица: — Какого хрена всё так обернулось!? Неужто это и есть расплата за совершённые грехи. Раз так, я хоть небеса с землёй сравняю, но изменю эту чёртову судьбу.

***

Проспав до второй половины следующего дня, Накахара проснулся около пяти часов вечера. Разлепив тяжелые веки, что, казалось, вот-вот закроются обратно, Чуя с трудом подтянулся к изголовью кровати, осматривая находившиеся вокруг него. Завидев, что в комнате шатена нету, Накахара с неким облегчением вздохнул, подтянув ватные ноги к себе и обхватив их руками, обнимая самого себя в попытке защититься и укрыться от ужасной судьбы. Находясь на грани потери рассудка и безумия, Чуя, казалось, скоро сойдёт с ума, позабыв о своей человечности, как это бывает во время применения второй стороны способности - "Арахабаки". Несмотря на осознания этого факта, Накахара не принимал того, что он уже давно не тот, коим являлся раньше, мало по малу, сходя с ума, с момента инсценированной смерти шатена, о чём говорили галлюцинации с Дазаем, что появлялись время от времени после его смерти, а теперь и его маленькой версии, десятилетнего мальчишки, что просил не винить себя в случившемся. С течением времени, Накахару не раз начали посещать мысли о самоубийстве, несмотря на их отрицание и нежелание принять факт, что прежнем уже не стать. Хотя мафиози и был не из тех, что готов расстаться с жизнью из-за какой-то трагедии, однако у каждого человека есть свой предел, которого Чуя достиг после смерти мальчишки, сбросив свою психику до заводских настроек. Осознание того, что самое дорогое ему отнял человек, которого он ещё недавно любил, частые галлюцинации из прошлого и то, что Накаджиму с Рюноске он вряд ли уже увидит, только усиливали желания наложить на себя руки, чтобы покончить с ежедневными стенаниями, изводя тем самым себя. Будучи в руках шатена лишь игрушкой для удовлетворения сексуальных потребностей второго, Накахара не мог больше терпеть подобные моральные и физические унижения, что всё сильней сказывались на и без того расшатанной психике Накахары. Тело же, как и организм в целом, переставили выдерживать подобные пытки. Больное сердце, что сказывалось пороком и теперь желудок, который уже переставал работать как надо из-за частой сексуальной близости в прошлом и сейчас, что создавал немало проблем, не давали полноценно жить, доставляя кучу неприятностей. Острые боли внизу живота, что были каждый раз после потрахушек с Осаму, стали проявляться не только после этого, вылившись ещё одной катастрофой, избавиться от которой можно было только операцией, после которой никто не мог дать гарантии, что он выживет из-за больного сердца. Подобные мысли, что из раза в раз лезли в голову, всё больше угнетали, усиливая желания избавиться от бремени и так никчёмной жизни. Понимая, что чем дальше всё будет заходит, тем будет становиться хуже, Накахара решил закончить со всем, пока была такая возможность. Откинув одеяло в сторону, Чуя спустил ноги с кровати, начав понимать, что сделать это будет не так то и просто. От сильной слабости и наркотиков, что только больше измотали натерпевшийся организм Накахары, в глазах всё плыло, не говоря про то, что его ещё и шатало в разные стороны. Посидев так с минуту и наводя резкость, Чуя поднялся на ровные ноги, чуть не упав, однако успев ухватиться за рядом стоящую тумбочку. Решив не обращать внимание на слабость и боль в некоторых частях тела, Накахара опираясь на всё, что было на пути, начиная понемногу расхаживаться, с каждым шагом идя более уверенно, вышел с комнаты, направившись к выходу с квартиры. Обойдя полквартиры, доходя уже до выхода, Накахара был удивлён, что в данном помещении он находился один, так как Осаму, скорей всего, отлучился, чтобы уладить какие-то дела в приобретённой компании. Подойдя к двери, к этому времени уже стоя на ногах более уверенно и крепко, чем прежде, Накахара не стал даже пробовать её открыть, понимая, что она наверняка заперта. Решив больше не отступаться от задуманного, Чуя активировал свою способность, и, с помощью неё, снеся двери с петель, отчего стоявшая с другой стороны охрана с минуту стояла в ступоре, тем временем как Накахара, держась за раненый бок одной рукой, когда второй опирался на стенку, кашляя кровью. От применения дара, когда тело и организм были в подобном состоянии, способность начала в буквальном смысле убивать своего владельца, а тело не выдерживать силу, тем самым отторгая её таким образом. Понимая, что времени на раздумья нет, как и места эмоциям и прочим чувствам, Чуя завидев охрану, которая ещё не успела его заприметить, так как он не попадал в их поле зрения, снова активировав дар, в считанные секунды превратив двух амбалов в кучку плоти и внутренних органов, что размазалась по полу под действием гравитации. Перешагнув через упавшие рядом с ногами Чуи сердце одного из шестёрок, Накахара, вытерев окровавленный рот тыльной стороной ладони, продолжил идти дальше, в конец длинного коридора, где виднелся лифт. Пройдя уже полпути, оставляя за собой реки крови тех, кто препятствовал достижению цели, позабыв о том, что он всё ещё человек, Чуя, в порыве эмоций, сам не заметил, как начал получать удовольствие от подобного побоища, забыв про здравый смысл. Ту сторону себя, что Накахара пытался не показывать и забыть, теперь вышла наружу, неся за собой разрушения. Однако подобное продлилось недолго..... Не успел Чуя сделать ещё и шагу, с половины пройдённого пути, как в не повреждённый до этого бок попала пуля, намертво застряв в его теле. Согнувшись от боли пополам, Накахара не успел опомниться, как получил вторую, прям между рёбер. Тяжело дыша, откашливая кровь, Чуя опёрся о стенку, зажимая рану на боку рукой, что хоть и не быстро, поскольку рана была не сквозная, но окрашивалась в красный. Осознавая, что так он долго не протянет и свалиться с ног, если в него ещё раз попадут, Накахара только сейчас понял, что именно Дазай отдал приказ открыть огонь, намереваясь снова прибрать его к себе, из-за чего раны были не смертельные, и до этого никто не стрелял, не имея приказа. Понимая, что Осаму уже прознал о его побеге и может с минуты на минуту появиться тут, Чуя не раздумывая, поднял способностью осколки вылетевшего во время бойни стекла, направив их в глубь коридора впереди себя, откуда прилетели пули. Услышав спустя минуту крики людей, очистив себе тем самым путь от надоедливых шестёрок, Накахара, опираясь на стену, пошёл дальше. Дойдя до лифта и вызвав его, что быстро приехал, так как находился всего на несколько этажей ниже. Зайдя в него и нажав на кнопку самого высокого этажа, коим являлась крыша небоскрёба, конечная точка его путешествия, Чуя упал на пол лифта. Тяжело дыша, стараясь оставаться в сознании, мафиози смотрел на свои руки залитые своей и чужой кровью, что попала на них. Перебив около трёх десятков людей за один раз, Накахара теперь лежал на полу, скрутившись калачиком и корчась от жгучей боли в местах полученных недавно ранений, вспоминая самые лучшие моменты в его жизни, чтобы заглушить чувство вины после убийства стольких людей. Осознав, что он стал ничем не хуже Осаму, поехавшего садиста, наслаждающегося мучениями и страданиями людей, сходя от этого с ума, Накахара себе под нос тихо проговорил: — Наверно и правда было лучше оставить того мальчика на улице. Я совсем не гожусь на роль родителя, да и вряд ли человек, что убивал себе подобных, станет хорошим примером для ребёнка.... Не с моей профессий учить кого-то, как правильно жить, а тем более воспитывать. Пожалуй, эта жизнь подходит к своему концу, возможно в другой я и стану воспитателем... — закончив свой монолог как раз к тому моменту, как лифт поднялся на крышу, открывая вид на закат солнца, что вышло из-за непроглядных до этого туч, Чуя приподнялся на локтях с проступившими слезами на глазах от мысли о желанной профессии, смотря голубыми глазами, что за долгое время стали снова отражать эмоции, на закат. Собрав имеющиеся силы, понимая, что стоит сделать последний рывок ради желанной цели, Накахара поднявшись с пола на ноги опираясь на стенку лифта вышел на открытое пространство. Ели идя, прихрамывая и стискивая зубы от ноющей и жгучей боли после огнестрельных ранений Чуя кое-как дошёл до края крыши, который отгораживало небольшое возвышение. Сев на это возвышение, любуясь закатом, Накахара распустил хвостик, что ему наверняка завязал Дазай, позволяя ветру поиграться с его рыжими прядями, ожидая человека, что непременно придёт. Не просидев так и десяти минут, как со стороны входа на крышу, послышались шаги выходящего с лифта Осаму, что направлялся к рыжему с раздражённым и недовольным выражением лица, устремив свой взгляд на Накахару. Встав в нескольких метрах от Чуи, держа руки в карманах, Осаму начал: — А я то думал, что ты так и не решишься на подобное. Ты ведь всё время твердил мне, чтобы я прекратил этим заниматься, а сейчас сам хочешь наложить на себя руки. Не думал, что из множества других вариантов своего конца, ты выберешь именно этот, вероятность которого была один процент, учитывая твою неприязнь к подобным методам закончить жизнь. Однако, и не исключал подобного варианта твоего конца. — Я и сам многое не ожидал от себя, но это был единственный способ, заставить тебя выслушать меня... Мне осталось недолго из-за порока, всего четыре года, потому - годом меньше я проживу или больше - уже не имеет смысла, — продолжал говорить Накахара переведя взгляд с заката на Дазая, — у меня не осталось того, ради чего мне жить. Ты забрал у меня всё, присвоив меня себе, будто трофей в выигранной игре под названием "жизнь". Я просто хотел, чтобы ты меня любил, как и все нормальные люди, когда же ты считал меня за игрушку для удовлетворения своих желаний, не говоря про то, чтобы видеть во мне человека, подобного себе. Я всего-то хотел, увидеть тебя прежнего, а не получить то, что с твоей точки зрения кажется проявлением любви и заботы. Но, не ты ни я, уже не станем прежними, нормальными людьми. Я только сейчас понял, что давно уже съехал с катушек заодно с тобой.— Встав на этих словах с места, взобравшись на возвышение, ощущая приятный ветер, что окутывал его, вместе с лучами заходящего солнца и развивал рыжие пряди, стоя спиной к пропасти, Накахара продолжил: — Я мог давно закончить свои страдания, застрелившись, но я не тот человек, что приставит себе ствол к виску. Хотя на первый взгляд - это проще, чем спрыгнуть с небоскрёба. Мне попросту не хватит духу. Пока в этом мире есть ты и мафия, я не смогу жить нормальной жизнью. Хотя мне и больно оставлять Ацуши с Акутагавой одних, однако они справятся и без меня, для них я был лишь грузом, как бы они не пытались отрицать этот факт. Жаль только, что я не успею извиниться перед ними, что доставил столько хлопот, как не успел ничего сказать и твоей маленькой версии. Я прожил не такую уж и плохую жизнь, как для мафиози..... — Убрав одну ногу с возвышения, расставив руки в стороны, Накахара сказал последние слова: — Ты прав, я так и не смог разлюбить тебя, однако я люблю того тебя, которым ты был будучи ещё подростком... — Улыбнувшись доброй и нежной улыбкой на прощание, в которой не было ни злобы, ни обиды; Чуя в последний раз, дал волю слезам, что скатывались по его лицу, судорожно глотнув воздух из-за тяжёлого дыхания. Закрыв глаза, Накахара спрыгнул с крыши небоскрёба...... Осаму же, что до этого стоял неподвижно с таким же безразличным выражением лица, подошёл к краю крыши глянув вниз. Смотря на бездыханное тело Чуи, истекающие кровью, вокруг которого стали сходиться люди, то в панике смотря наверх, то разглядывая Накахару, на что Дазай лишь фыркнул вылезя на возвышение, где до недавнего стоял рыжий. Достав с портупеи пистолет и сняв его с предохранителя, Осаму приставил его к виску, проговорил: — Наша история с тобой, увы, подошла к концу. Суицид, дорогой мой Чуечка, это вовсе не слабость.... Встретимся на том свете, мне нечего здесь больше делать без тебя. — Спустив курок, Осаму выстрелил себе в голову, отчего тело сразу обмякло, а пистолет выпал с руки, полетев под силой тяжения вместе с его владельцем в пропасть, с высоты стоэтажного здания, освещённого лучами заходящего солнца.