Но ты же не вспомнишь..?

Антон потёр глаза: голова тяжёлая, правая рука онемела от неправильной позы, во всём теле слабость. Ему снился странный сон, а когда он проснулся, некоторые время не мог понять, почему рядом тихо посапывает Ира и что она вообще делает в его квартире, но через минуту догнал и, мысленно извинившись, поцеловал спящую девушку, вылезая из постели. С ним такое бывает: не может вспомнить некоторые вещи, но это не страшно, ведь стоит только напрячь мозг, и всё возвращается на место. Два года назад Антон попал в аварию. Практически не пострадал, но головой ударился сильно: пришлось пролежать в больнице несколько недель. С того момента воспоминания начали пропадать. Когда-то это доставляло неприятности, но врачи говорили, что с этим нельзя ничего поделать. То есть шанс на выздоровление есть, но малый. А что Антону? Если близкие всегда могут помочь, то ничего страшного. Тем более, Ира рядом, чтобы напомнить, когда у Антона съёмки. Только вот уже два года его преследует беспокойное ощущение того, что он живёт не своей жизнью, что забыл нечто очень важное. Но Шастун, естественно, отмахивается. Его жизнь сложилась просто чудесно: обожаемая работа, классные друзья, любимая девушка. Чего ещё желать..? Умывшись, Антон быстро выпивает кофе и уходит, решая не будить девушку. Он надеется вернуться к обеду, если, конечно, обсуждение нового сезона не затянется как в прошлый раз. Но Стас уже принял основные поправки, так что самим актёрам нужно только прослушать это и согласиться. Шеминову в этом вопросе можно доверять как себе. То есть на все сто, ведь сам Антон по какой-то причине всё меньше верит в себя. Народа в здании не так много, точнее, не так много в той его части, где съёмочная команда обсуждает новую программу, правда, из нового там только причёска Димы, который подстригся под ноль. — Ой, Антон! — Оксана, так внезапно выскочившая из-за угла, врезается носом в мужчину, тут же отскакивая. — Окс, нормально? — Антон придерживает брюнетку за плечи, отводя в сторону, ведь из дверей гримёрки выходят люди, проходя мимо. — Здарова, Поз, — бросает проходящему мимо Диме, хотя они созванивались буквально двадцать минут назад. — Да-да, я в норме, — быстро тараторит девушка, выворачиваясь из полуобъятий, чтобы перехватить поудобнее стопку бумаг. — Давай скорее оставляй вещи и идём в студию, все уже собрались, — и так же быстро смешивается с толпой, исчезая за поворотом. Похоже, ему и вправду стоит поторопиться, но начать можно и без Антона: он там всё равно будет пинать хуи, переговариваясь с Матвиенко, пока тот залипает в телефоне. Только бы от Стаса не отхватить снова. Шастун, уверенный, что все уже разбежались, заходит в гримёрку, сбрасывая на ходу джинсовку — пусть на улице и май месяц, но по утрам довольно холодно, — и только зайдя полностью, замечает незнакомого мужчину, который пытается у зеркала пригладить чёлку. Антон его раньше здесь не видел, хотя... выглядит смутно знакомым, поэтому, может быть, новенький или же работает с другим проектом. В любом случае, нужно поздороваться. — Привет, — басит мужчина, проходя вглубь комнаты. Брюнет неожиданно для Шаста вздрагивает, замирая на месте, и только потом медленно поворачивает голову к нему, на секунду встречаясь взглядом. — Привет, — растерянно отвечает, отводя взгляд голубых глаз, а затем и вовсе встаёт со стула, собираясь уйти, но Антон, которого вводит в замешательство подобная реакция на собственную персону, останавливает его, на секунду хмурясь. — Мы раньше нигде не встречались? Мужчина, не успев ретироваться, останавливается в шаге от него, вновь оборачиваясь, и теперь уже смотрит в глаза. — Я Антон, — широко улыбается, внутренне желая произвести хорошее впечатление, но улыбка выходит непроизвольной — этот человек нравится Антону уже с первых секунд недознакомства. Брюнет слабо улыбается в ответ, и улыбка Шастуна медленно сползает с лица, уступая место непониманию и растерянности. И в сердце колет ещё до того, как он произносит первые слова. — Я знаю, — голубые глаза наполнены беспросветной грустью, необъяснимой теплотой и... смирением..? Но почему? Только секунду назад всё было в порядке. — Меня зовут Арсений, — представляется уже Арсений, и весь его образ словно поникает, сжимаясь на глазах. Антон видит, как ему неуютно под его взглядом, и никак не может разобраться, прокручивая в голове возможные различные ситуации, но ни в одной нет этих глубоких голубых глаз. На секунду появляется ощущение, что таких глаз нет ни у кого больше, но Шаст быстро отмахивается от навязчивой мысли, только кивает тому, что глаза у Арсения и правда красивые, — но ты всё равно не вспомнишь, — с печальной улыбкой произносит брюнет, опуская взгляд, и на последнем слове его голос надламливается. Арсений закусывает губу, часто моргая, а затем встряхивает головой, улыбаясь шире, но глаза так и остаются печально-прекрасными. — Бля, у тебя всё норм? — теряется Антон, сцепляя руки в замок, ведь всего на миг, на сотую долю секунды, ему захотелось обнять этого человека, чтобы тот улыбнулся искренне. Отчего-то Антон уверен, что улыбка натянутая, словно он может знать, как тот улыбается по-настоящему. Но едва ли Арсению понравится, если Шаст полезет к нему с объятиями. Скорее втащит. — Всё отлично, — вздыхает брюнет, качая головой, улыбка окончательно исчезает, и Антону становится грустно. Он бегает глазами по комнате, пытаясь прервать неловкую паузу, и тут взгляд цепляется за плакат на стене, на котором изображены актёры их шоу. "Блять", — проносится в голове, и светловолосый хочет приложиться лбом об эту самую стену. Он смотрит на Арсения виновато, открывая рот, чтобы начать извиняться, но мужчина, проследив его взгляд, только хмыкает, качая головой, мол, всё нормально. — Не переживай на этот счёт, я понимаю, — бесцветно произносит он, сунув руки в карманы узких джинс. — Пиздец стыд, — закрывает лицо руками вопреки словам Арсения. — И как давно? Арсений пожимает плечами, смотря в пол. — А мы... — Столько же, сколько и со всеми остальными, — тихо отвечает брюнет, не смотря на Антона. — А я... — Вчера помнил, — тяжело выдыхает он, и Антону становится вдвойне неловко. Ебучая болезнь. — Шаст, — устало, — я же сказал, что всё нормально, мы с тобой дружим не первый год, так что я понимаю... "Но не принимаю", — мысленно продолжает за него Антон. — Нас все ждут, идём, — Арсений разворачивается, быстрым шагом выходя из комнаты. Антон стоит на месте, поглаживая кольцо на безымянном пальце правой руки. Это всегда успокаивает, но сейчас волнение не стихает. Ему хочется сорваться с места, догнать Арсения и извиниться, пусть тот и сказал, что всё нормально. Антону не нормально. Ему на секунду становится страшно: забыть человека, с которым был знаком восемь лет..? Если он так хорошо общается с Матвиенко, то этот Арсений... — Арс, — слетает с губ до того, как Шастун успевает подумать об этом. Это сокращение теплом проходится по телу, сгоняя страх, но тупая боль не оставляет, и то ощущение, которое преследует его вот уже два года, накатывает с новой силой. Почему его глаза были такими грустными? Почему, услышав голос Антона, Арсений вздрогнул, вжимая голову в плечи? Почему Шастуна всё не покидало желание обнять Арса? Может быть, они за это время стали чуть ли не лучшими друзьями? — Пиздец, — выдыхает Антон и выходит из гримёрки. Он думает о том, что стоит расспросить Диму об этом. Думает о том, что нужно извиниться перед брюнетом. А ещё Антон думает о том, что у Арсения неописуемо красивые глаза, словно небо. Только печальные — очень-очень грустные.

***

Все два часа, что они обсуждают уже принятые сценарии, Антон пытается поймать глазами взгляд Арсения, но тот словно специально смотрит куда угодно, только не на него: разговаривает с Серёжей, активно участвует в обсуждении, выдвигает свои предложения, шутит, получая улыбки и ответные подколы Стаса. Теперь Антон убеждается, что Арсений и правда довольно долго был с ними, ведь все реагируют на него как на родного, как реагировали бы на него или Оксану. Только сейчас, получив достаточно времени на рассматривание брюнета, Антон отмечает, что мужчина красив. Не смазливо-милый или мужественно-брутальный, а красивый, ведь красота в простоте. У него высокие скулы, бледные тонкие губы на таком же бледном лице, ровный нос, оканчивающийся забавной кнопкой, пушистые длинные ресницы, ярко обрамляющие глубокие голубые глаза... тёмные мешки под глазами, словно тот не спал несколько дней подряд, полопавшиеся капилляры на глазах, напряжённые морщинки на лбу, чуть спутанные волосы, помятый вид... Антон выдыхает, пару раз подряд моргая. Если посмотреть отстранённо, то создаётся впечатление, словно Арсений несколько ночей разгружал вагоны, причём делал это с глубокого похмелья. Но даже этот потрёпанный вид, бледное лицо и мешки не портили его, а создавали некий шарм, что ли... У Антона всегда было плохо со сравнениями, так что он бы сказал, что это вот всё идёт мужчине. — Шаст, колись, — устав следить за ёрзаниями друга, спрашивает Позов, отвлекаясь от разговора. Антон покусывает губу, нехотя отрываясь от Арсения, чтобы перевести взгляд на друга. За всем этим разглядыванием коллеги, Антон и забыл, что хотел спросить на его же счёт у Димы. — Слушай, Поз, тут такое дело... — скомкано начинает мужчина шёпотом, чтобы наверняка никто не услышал, тогда было бы вдвойне неловко и уже не только перед Арсением, которого Шаст каким-то хуем решил забыть. — Арса не помнишь? — сочувствующе спрашивает Дима, замечая, как Антон кидает быстрый взгляд на Арсения. Выражение лица смягчается, а Антон, наоборот, теряется на несколько секунд. — Как ты понял? — Это не впервой, — нехотя объясняет Дима, подсаживаясь ближе, видимо, решив затянуть разговор. — В смысле? Ты имеешь в виду, что я по жизни всё забываю? — хмурится Шастун, пытаясь вспомнить, когда это он забывал Арсения, но безуспешно. Нельзя вспомнить то, что забыл, это так не работает. По крайней мере, у него. — Давай выйдем? — предлагает Дима, и Антон спешно соглашается, громко отодвигая стул. Стас кидает на них вопросительный взгляд, но Поз говорит, что они скоро вернутся. Только Арсений на секунду задерживает на Антоне взгляд, и в нём слишком отчётливо читается "всё хорошо, не переживай". Мужчине это не нравится, ведь, сука, нихуя не всё хорошо. Он, блять, забыл наверняка важного человека для него, а сейчас не понимает, что делать. — Тох, успокойся, ладно? — первым говорит Дима, когда они заходят в ту же гримёрку. — Это происходит уже не в первый раз. На протяжении двух лет ты периодично теряешь память о том, что связано с Арсом. У Шаста как будто выбивает воздух из лёгких, дышать становится сложно и, если бы не стул, на котором он сидел, точно бы упал. — Периодично..? Дима кивает, садясь напротив. Его лицо уставшее, как будто ему надоело снова и снова объяснять это Антону. Каждый раз заново. — Да. После той аварии у тебя начались сильные провалы в памяти. Но ты сам об этом знаешь. Ты начал терять воспоминания в хаотичном порядке, но самое странное было то, что ты забывал именно Арса. С каждым днём сильнее, пока однажды совсем не узнал его, — Дима морщится, задевая неприятные ему воспоминания. — Сначала мы пытались чем-то помочь, вернуть воспоминания: показывали фото, видео, рассказывали совместные истории, но это не помогало. И, даже если ты вспоминал, это пропадало спустя месяц или два. Всё начиналось заново. Понимаешь? Антон не понимает. Антон путается, стараясь унять дрожь в руках. Да, он привык к тому, что ему напоминают события его же жизни, но сейчас всё не так. Всё не то. Становится паршиво от осознания того, что воспоминания о, наверняка, дорогом человеке просто растворились. А каково Арсению..? Проскочившая мысль задевает что-то, и Антон резко вскидывает голову, смотря в глаза друга. — А Арс? — Что Арс? А у него есть выбор? — Дима грустно усмехается, и за этой улыбкой намного больше, чем он говорит. Точнее, Дима не говорит ему нечто очень важное. — Каждый раз вам приходится знакомиться снова и снова, пытаться сработаться и... — он качает головой, — Шаст, только будь с ним помягче, хорошо? До всего этого... этой ситуации вы были очень близки, — мягко просит Позов, и в его голосе "близки" обретает странный оттенок. Он точно хотел сказать по-другому. — Близки? — Антон чувствует себя последним уродом. Как же неловко было Арсению, когда он стоял утром перед ним. Так вот почему его реакция показалась такой странной. Но Дима не отвечает, только кивает. — Если хочешь, то можешь поговорить об этом с ним самим, но не думаю, что это хорошая идея. В прошлый раз он сказал, что в этот вам лучше держаться подальше друг от друга, чтобы в следующий было легче. Антону требуется несколько секунд, чтобы переварить информацию, ведь, типа, какого хрена? В смысле легче? Похоже, всё его недоумение отображается на лице, поэтому Поз уточняет. — Сложно общаться с человеком так же, когда он видит в тебе незнакомца. — Да, это понятно, но... — Хочешь сказать, ты сможешь относиться к нему так, словно вы знакомы восемь лет? — нет, Дима не издевается, он действительно хочет, чтобы Шастун понял, что ничего, блять, не будет так легко, а Арсений, которому приходится переживать это, не сможет говорить с ним как с близким другом, не посмеётся с их общей когда-то шутки, не напомнит нелепый случай, который случился с ними пару лет назад, ведь... Этого всего не было для Антона. Попов остался один со своими воспоминаниями. Антон поджимает губы, смотря на стену перед собой. Слова Димы волнуют еле уловимую панику внутри него, и Антону кажется, что Арсению во много крат сложнее, чем выглядит это его "всё нормально". Но с чего бы Шасту думать так? Он же его... не знает? Нет, не так. Его не знает этот Антон. Да какая разница, если и вчера, и сегодня он — это он?! Пиздец, вот и доплыли до психоанализа. Сейчас бы только делить себя на личности. — Нет, — сдаётся Антон, не приходя к утешительно выводу. Арсений для него незнакомый человек. Но внутренне он чувствует, что знает его давно, и от этого как-то легче. — Вот и я о том же. Шаст, нормально всё будет, — приободряюще хлопает по плечу, кивая в сторону студии. Им пора идти, они и так задержались.

***

Арсений успевает сбежать до того, как Шастун, отвязавшись от Стаса, пытается его остановить. Сделав вид, что не слышал оклика, мужчина выскользнул в дверь, припускаясь к машине чуть ли не со всех ног. Разговаривать сейчас с Антоном — последнее, чего ему хотелось. И дело даже не в том, что ему физически и эмоционально неприятно. Нет, говорить с Шастом, смотреть на него, да и просто сидеть рядом — одни из лучших вещей в его грёбаной жизни. Но так получилось. И никто не виноват. Попов проходит в квартиру, чуть ли не спотыкаясь о выбежавшего в коридор кота. — А если бы наступил? — осуждающе произносит Арс, присаживаясь на корточки, чтобы погладить ластившегося к нему кота. — Булка, совести у тебя нет, — улыбается Арсений, почёсывая белую шёрстку с яркими рыжими пятнами. Булка мурлычет, плюхаясь на бок, и брюнету приходится отдать всё внимание наглому животному. — Что, даже не будешь выпрашивать еду? Кого на этот раз съел? Или Шастун снова засыпал недельный запас корма в миску? — тихо смеётся, тыкая Булку в нос. — Что потом будем делать, если ты разжиреешь? На шаурму? — вспоминает тупые шутки Антона касательно кота, и тот, словно поняв, кусает за палец. — Прости-прости, это только шутка. Твоё кошачье мясо в безопасности. По крайней мере... пока нет его, ты не раздашься до размеров крошечного автобуса, — улыбка в момент становится грустной, и выражение лица замирает, останавливая вечер в одной секунде. Точка невозврата. День замкнулся. Конец. Арсений смотрит, как кот потирается о его недвижимую руку, но не отвечает, всё сильнее погружаясь в собственные воспоминания. А у него больше ничего и не осталось. Он ушёл, забрав с собой весь мир. Антон забрал всё, что было у Арса. Только воспоминания, бережно хранимые душой мужчины... И он остался в них жить, ведь дом — место, куда ты можешь вернуться. Здесь его никто не ждёт, а в воспоминаниях... — Я тебя накормлю, — вздыхает Арсений, поднимаясь на ноги. Он смотрит в миску, в которой лежит практически нетронутый корм, а затем на кота, который, в свою очередь, смотрит на него. — И чем ты вообще питаешься, Животное? В ответ получает сдержанное "мрау". Ну понятно. — Слушай, Арс, — кудрявая макушка высовывается из кухни, изображая всем своим видом взрыв на шастуновской фабрике. Но это по-своему мило. — Может, откормим Булку и приготовим шаурму? — Я из тебя шаурму потом приготовлю, — не думая, отвечает Арсений, вынимая из кучи цветных носков точно такой же, какой лежит перед ним. — Не смей трогать кота, — мда, Шасту пора бы уже научиться сразу раскладывать свою коллекцию по парам. Это начинает порядком подбешивать. — Да это чудовище сам кого хочешь... Бля, Арс, он меня понимает! — слышится звон посуды, грохот и крик кота, а затем шастуновский мат. Арсений, цокнув, отрывает взгляд от кислотно-зелёного носка (и нахуя Антону вообще такие?) и наблюдает, как мимо пробегает Булка, ныряя под кровать, а за ним Шастун, пытаясь также занырнуть за котом. — Оставь кота в покое, — с нажимом повторяет мужчина, хватая парня за край футболки, пока тот эпично не засосался с полом. — Хватит дурить. Антон ещё секунду тянется за Булкой, а затем так и садится на гору носков, косясь в сторону кровати. — Шастун, ты охуел? — Чего? — Антон смотрит на носки под собой, мгновенно принимая виноватый вид. — Сорян. Это всё Булка, — тычет пальцем в сторону кровати, удобнее устраиваясь на куче. Арсений страдальчески стонет, выкидывая начатую пару в сторону. Кажется, теперь Антон сам будет разбираться с этой проблемой. Он, конечно, любит своего парня, но явно не настолько. — Да забей, Арс, я сам разберу, — машет рукой, придвигаясь ближе. — Куда ты теперь денешься, — бурчит Арсений. — Тебе бы только кота по квартире и гонять. Дай ему спокойно пожить хотя бы день. — Ага, вот если бы не я, то кто бы его кормил? Он бы так и помер с голодухи. — А так он скоро не сможет ходить. Придётся его катить по квартире, — Шаст хихикает, обхватывая руками Попова, чтобы притянуть к себе. Тот не сопротивляется, хоть и строит недовольную мину. — Я серьёзно, Антон. — Я тоже, — широко улыбается парень, чмокая брюнета в подбородок. — Вот откормлю его, а потом устрою нам романтический ужин с шавухой, прикинь? Как всё заебись будет. — Дурак, — улыбается Арс, думая о том, что, если бы не Антон, кот, скорее всего, действительно помер бы с голода. Арсений грустно разглядывает полки с аккуратно сложенной одеждой, проходит к кровати, устало падая на мягкую поверхность. Это лишь начало дня, а ему уже хочется забыться беспокойным сном. Устал. Как же он устал. Снова. Снова начинать с самого начала, с чистого листа, с непонимания и неузнавания в любимых глазах, с виноватой улыбки, с прямого взгляда, с нестерпимого "извини". Первый, второй и третий это было похоже на острую режущую боль, проходящую по сердцу, разрывающую внутренности, заставлял душу тонуть в собственной крови. Арсений замирал на месте, а с ним замирал весь его мир. Антон смотрел испуганно, не понимая, почему незнакомый человек в его квартире. В их квартире. После скандала, выяснения отношений и тяжело принятой правды, Арсений собрал вещи и ушёл под потерянный взгляд Шастуна, который никак не мог понять, как так получилось, что он съехался с мужчиной. На пятый — Антон вновь сошёлся с Ирой. Её он помнил. Своего любимого человека — нет. Больше нет. На шестую потерю памяти Арсений только и делал, что крутился возле своего уже не парня, пытаясь собрать хотя бы крупицы воспоминаний. И Антон вспоминал: медленно, практически безуспешно, но вспоминал его, вспоминал их. И чем больше воспоминаний возвращалось, тем сильнее он закрывался в себе. Не сразу можно принять то, что, оказывается, у тебя отношения со взрослым мужчиной, причём, судя по своим же воспоминаниям, довольно серьёзные. На седьмой раз Антон, продержавшись пять месяцев, практически принял собственную любовь. Он не терял её, она всё это время была внутри, вот только хранилась в воспоминаниях. Тогда впервые за полтора года Попов ощутил себя живым — Антон, пусть и тяжело, принял его. Они вместе преодолевали сложности, пытаясь притереться друг к другу. Шасту было тяжелее всего – он заново влюблялся, привыкал, пробовал вновь, но Арсений всегда был рядом, готовый в любую секунду поймать. Насколько бы не было тяжело, он терпел, ведь когда-то давно обещал Антону, что не бросит его, что они со всем справятся вместе. Поэтому он рядом. И только начало казаться, что до счастья подать рукой, как произошло то, что разбило Арса на миллиарды осколков. В один из дней, встретившись с Поповым, Антон не узнал его. До сих пор мужчина вспоминает это с болью. Кажется, он остался в том дне навсегда, превратившись в тень самого себя, представляясь серыми отголосками прошлого Арса — влюблённого и счастливого. Смотрел, как Антон заново привыкает к их совместной работе, отдавая предпочтение Позу и Серёже, смотрит на него с любопытством, интересом, рассказывает об Ирине, с которой они вновь сошлись, берёт её на совместные встречи, улыбается, смеётся... И всё это словно со стороны, словно не он проживает эту жизнь, кто-то другой занял его место, оставив самого Арсения в тёмной холодной и пустой комнате, где лишь тишина и болезненно разъедающее одиночество, каждую секунду напоминающее о том, что его жизнь сломана, запечатана в зелёных глазах человека, до которого ему не дотянуться, как бы сильно он не пытался. Арс каждый грёбаный раз дрожащими руками склеивает кусочки их истории, но каждый чёртов раз она трескается, распадаясь вновь. И больше нет сил, он устал бороться с чем-то невидимым. Но... Он не бросит Антона, не оставит, ведь обещал. Обещал. У Антона потерянный вид, пустые испуганные глаза и плотно сжатые губы. У Арсения наполненная волнением грудь и тёплые руки, прижимающие к себе мужчину. Ему страшно до чёртиков, но нужно казаться сильным, иначе Антон потеряет веру в себя. Он уже на грани. Смотрит со страхом, бегая по лицу Попова, как будто бы пытаясь запомнить каждый его миллиметр, навсегда запечатать в памяти, не потерять. — Арс... — одними губами шепчет Шастун и даже не знает, что сказать дальше. Он не помнит, как познакомился с Арсением, не помнит, как начинались их отношения, не помнит первое свидание и поцелуй. Но он всё ещё помнит, что любит. — Тише, — брюнет подносит его холодные руки к губам, нежно касаясь кожи, и смотрит в глаза: уверенно, с любовью. — Всё хорошо, я рядом, — успокаивает его Арсений, потираясь щекой о пальцы Шастуна. Его руки такие хрупкие, тонкие без всех этих браслетов и колец, и сам Антон ранимый и беззащитный: смотрит как щенок, так преданно, что у Попова тянет в груди. — Что, если я завтра не вспомню тебя? — тихо спрашивает он, закусывая губу, но Арсений, как бы сильно не пугали его эти слова, улыбается, притягивая мужчину ближе в объятиях. Светловолосый тут же отзывается, утыкаясь носом в шею Арса, и прикрывает глаза, вдыхая родной запах. — Не страшно, — утешающе произносит мужчина, целуя в русоволосую макушку. — Даже если ты забудешь, я буду рядом. Я помогу вспомнить или же заставлю тебя влюбиться в меня вновь. Ты же знаешь, что я упрямый, — тихо смеётся, чуть отстраняясь, когда Антон поднимает голову, заглядывая в глаза. — Обещаешь? Арсений думает о том, что просто физически не смог бы оставить его. Он не представляет своей жизни без этого человека. Наверное, он не смог бы без него жить. Что бы ни случилось, он будет рядом, не оставит, сделает всё, что в его силах, даже больше, отдаст мужчине всего себя без остатка, если потребуется, пожертвует всем, лишь бы Антон был в порядке. — Обещаю, — выдыхает в губы Арсений, смотря в зелёные глаза. — Мы справимся с этим вместе. Не справился. Не вместе. Только Арсений с его обещанием быть рядом. Но какой смысл, если он больше не нужен Антону? Какой смысл, если он не помнит? Оказывается, он есть. Даже если Шаст не помнит обещание, данное им, Арсений будет рядом, ведь Антон говорил, что друг без друга они неполные, всё не так. Но теперь пустой лишь Арсений. Нет, в нём слишком много любви, которая разрывает изнутри, и он давится, проглатывая слова, кусает губы в кровь, смотря на Антона со стороны, до боли сжимает запястья, не позволяя себе приблизиться. Нет, он больше не хочет причинять им обоим боль, не хочет видеть страдания Антона. Он останется его другом, просто коллегой, который с понимаем относится к ситуации, шутит, ободряюще хлопает по плечу днём, а ночью глотает снотворное, ведь не может уснуть без него, а если засыпает, то кошмары не отпускают до самого утра. В них Антон пропадает окончательно, уходит, оставляя Попова одного. Арсений просыпается в холодном поту и больше не может уснуть. На девятый раз Арсений стал лишь другом. Отголоском прошлого. Их кот, общие вещи, фото, их воспоминания — всё осталось у Арсения. А смысл пытаться, если уже через месяц Антон взглянет на него взглядом, в котором не будет и капли узнавания. Нет, он не причинит любимому человеку такую боль снова. Арс думал, что для счастья Антону нужно вспомнить, но ошибся. Кажется, Антон счастлив. Счастлив без него. А Арсений... Тонет в отчаянии. Нет, он уже на дне. — Ты говорил, что без меня никогда не сможешь стать счастливым, — шепчет мужчина, невидящим взглядом рассматривая потолок. — Какой же ты пиздобол, Шастун. Телефон в кармане вибрирует, оповещая о звонке, и Арсений, готовый послать подальше этого человека, достаёт мобильник, мельком глядя на экран, чтобы сбросить вызов, но замирает, смотря на болезненное "солнце". Наверное, надо переименовать. Будет странно, если однажды Шаст каким-то образом увидит это. Мужчина принимает вызов, прикладывая к уху телефон, но не отвечает, ожидая Антона, который мгновенно отзывается. Его голос бодрый, весёлый, но наполненный нотками утренней неловкости. Наверное, всё ещё чувствует вину. Понятно, он растерян. Из памяти пропал близкий друг. Если бы только это... — Арсений? Привет. Ты не занят? — Смотря для чего, — если Антон предложит поговорить, то он однозначно откажется. Он знает, что будет говорить Шаст, знает, как будет смотреть, знает, что будет. Они проходили это восемь раз. — В общем, я хотел предложить собраться вечером у меня, если ты не против, — Арсений, вздохнув, уже хочет отказаться, но Антон продолжает, перебивая. — Там будут все остальные: Поз, Серый, Окс и Стас. — Шаст, я не думаю, что... — Пожалуйста, Арс. Я очень хочу, чтобы ты пришёл, — произносит Антон, и этого хватает, чтобы брюнет зажмурился, сдерживая подступающий приступ. Десять, девять, восемь... ноль. — Хорошо, — тихо отвечает он, открывая глаза. Потолок всё такой же серый, — я приду. — Супер! Ну ладно, буду ждать в семь, — быстро тараторит мужчина, а затем сбрасывает вызов, не ожидая ответа Арсения. — Пиздец, — обречённо выдыхает Попов, отбрасывая телефон в сторону. Он всё ещё не может без Антона.

***

Арсений приходит последним, ведь долго ломался, крутя телефон в руке. Ему хотелось отказаться, позвонить Шасту и сказать, что он занят, но каждый раз одёргивал себя, повторяя, что сейчас Антону нужна его помощь. Пусть тот и не показывает, но каждый раз, теряя частичку воспоминаний, уходит в себя, пугаясь всего происходящего. Он не может верить тому, что видит, что знает и помнит. Они уже проходили это, так что Арсений как никто другой понимает и видит Антона. Сейчас он должен быть рядом, пусть Шастуну от этого пользы никакой. — В гробу он видал твою бессмысленную помощь, — выдыхает Арс, нажимая на звонок квартиры Шастуна. Но в любом случае, наладить контакт с этим Антоном не повредит. Им нужно как-то работать дальше. Шастун должен чувствовать себя более-менее комфортно рядом с мужчиной, пока тот, кусая губы в кровь, старается держать себя в руках. Сука, как же сложно. Дверь открывается, являя взору самого Шастуна: с лёгким беспорядком на голове, в безразмерной толстовке и широких штанах — всё по классике. Завидев Арсения, он широко улыбается. — Арсений, — чуть более воодушевленно, чем могло бы сойти за искренность, восклицает мужчина, смотря, как Попов пытается выдавить из себя некое подобие радости. Нет, он рад видеть Антона, правда, только не чувствует того же от него. — Ты задержался. — Извини, — легко выдыхает Арсений, и его улыбка перетекает в настоящую, ведь Антон такой уютный, родной, любимый — смотрит, пусть не тем взглядом, но он всё равно рад его видеть. Будет рад до тех пор, пока не узнает правду об их отношениях. — Пробки. Шаст хмурится, что-то прикидывая в голове. Его квартира находится в центре города, поэтому, получается, чтобы Попов приехал сюда, потребовалось около часа, а значит: — Ты так далеко живёшь? — искренне удивляется, ведь те же Поз и Серёжа снимают квартиры неподалёку. Арсений усмехается, его так и тянет ответить что-то едкое насчёт его квартиры, ведь, по сути, живёт он здесь, в этой квартире, в той, которую они покупали вместе, в которой делали ремонт, ссорились, целовались, просто были счастливы. А сейчас..? Антон молчит, разглядывая лицо мужчины, улыбка медленно сползает с его лица, сменяясь на растерянность. Мужчина смотрит в голубые глаза, с каждой секундой утопая всё больше. Сколько раз до этого он говорил, что не может оторвать взгляда, что его голубые — самое прекрасное, что он когда-либо видел. А Арсений понимает это. Ругает себя за то, что сам не может оторваться, смотрит с такой нежностью — чувствует каждой клеточкой, как тонет в этом, — словно всё хорошо, вот сейчас он зайдёт и Шаст обнимет его своими длинющими руками, позволив уткнуться холодным носом себе в шею, поцелует в щёку и скажет, что заказал им пиццу. Но он молчит, продолжая смотреть на Попова, и собственные желания Арсения покрываются пылью, рассыпаются в мыслях, сменяясь пониманием того, что Антон никогда больше не обнимет его с присущей лишь ему всепоглощающей любовью, не скажет своего "пиздец, Арс, я охуеть как люблю тебя". Но то, как Антон пугается самого себя, теряясь, не зная, откуда взялась эта реакция на "коллегу", колет сердце, заставляя прервать зрительный контакт. — Далековато, — уклончиво отвечает, заглядывая за спину Шастуна, словно намекая, что вроде как пора бы и впустить гостя. — Я пройду? — Ой, бля, извини, — Антон встряхивает головой, суетится, распахивая дверь сильнее, и отходит совсем, становясь чуть дальше по коридору. — Заходи давай, только тебя и ждём, — и спешно уходит. По-любому сейчас будет минут десять думать о произошедшем, кидая задумчивые взгляды на Попова. Знает, проходили. Если подойти к Шасту ближе, то он начнёт загоняться, зарываться в самом себе, постоянно молчать, кидая на него задумчивые взгляды. Он будет на подсознательном уровне чувствовать, что его тянет к Попову, но в итоге это закончится плохо для обоих. Антон не вспомнит, а Арсений сломается вновь. — ... и он сказал, что без меня просто нет смысла, — слышит Арсений, когда заходит в комнату, в которой все бурно что-то обсуждают, улыбаются, смеются. — Боже, это так мило, — Катя, жена Димы. — Вы смотритесь потрясающе, — с улыбкой произносит она, касаясь плеча Иры. — На фото действительно, но в реальности с ростом Антона не всегда удобно, ему постоянно приходится чуть ли не вдвое согнуться, чтоб просто поцеловать меня, — смеётся Кузнецова, и все подхватывают веселье, начиная наперебой рассказывать случаи, где рост Шаста сыграл с ним злую шутку. Вот он стукнулся о лампу, вот сбил головой украшения, вот словил ещё чего-нибудь. Арсений замирает в дверях. Ему хочется просто развернуться и уйти, ведь даже не ступив в комнату, он чувствует себя лишним. Друзья со своими жёнами — все счастливые, весёлые, и это так противоречит тому, что происходит внутри мужчины. Он закусывает губу, ловя взволнованный взгляд Антона, который уже сидит рядом со своей девушкой, совершенно не слушая остальных: смотрит на Арсения, словно сам чувствует его нерешительность. — О, Арс! — резко восклицает Позов, почти что заставляя прервать разговор. Все переводят взгляд на Попова, и он улыбается, отрывая взгляд от зелёных глаз. Так странно быть в собственной квартире гостем... Нежеланным гостем. Кузнецова чуть хмурится, придвигаясь ближе к Шастуну, и тот инстинктивно приобнимает её за плечи. Арсения начинает мутить. Он хочет развернуться и сбежать. Наигрался? Всё хватит, пора домой, туда, где его никто не ждёт. Давай же, Арс. Ты здесь лишний. Но нет, брюнет проходит в комнату, занимая место рядом с Дариной. Он здоровается со всеми, шутя на тему отсутствия Матвиенко, и Позов чуть расслабляется, когда понимает, что Арсений ко всей ситуации относится хорошо. Точнее, Арсений заставил всех так думать. Он же актёр. Играть роль — всё, что ему осталось. Если это сделает Антона счастливым, он готов. Мужчина игнорирует все взгляды Шастуна, старается игнорировать его обращения к себе, искусно переводит тему на нейтральную. Всё идёт не так плохо, как казалось в самом начале, и вот, кажется, он почти забылся в обществе друзей, как... — Так когда планируете свадьбу? — с умилением спрашивает Дарина, когда тема перетекает на возраст Шастуна. — Свадьбу? — резко переспрашивает Арсений, вскидывая голову. Ему кажется, что он ослышался, что настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как начал думать вслух, что это бред. Глупости, сейчас Антон отшутится, все посмеются. Да. — Думаю, ближе к осени, — спокойно отвечает Ира Шеминовой, а затем переводит взгляд на него. — Антон сделал мне предложение, — жёстко, резко, прямо в сердце. Все вокруг замолкают, или ему только кажется. В голове пусто. Арсению кажется, что земля уходит из под ног, и он падает в глубокую, бесконечную яму, пытается схватиться руками, но не за что. И вот сейчас он разобьётся, погибнет... Но нет, он лишь падает и падает, теряясь в пространстве. В ушах шумит, перед глазами всё мутно, а горло сдавливает спазм. Он задыхается. Свадьба..? Антон женится..? Арсений сглатывает вязкую слюну, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Он говорил, что было больно? Нет, вот сейчас по-настоящему больно. Брюнет открывает и закрывает рот, глотая воздух, но не может вымолвить и слова, теряясь в себе. Воздух. Ему мало кислорода. Душит, душит, душит... — Поз... Поздравляю, — хрипло выдыхает он, опуская голову. Слышит громкий хруст. Нет, нет, только не сейчас. Его душа трескается, рассыпаясь на части. — Я... Мне... — бормочет он, не бегая потерянным взглядом по взволнованным лицам друзей. Они все молчат. Знают. Они все знают, что чувствует Арсений. Все, кроме него. Но Попов не смотрит на Антона. Не может. Сжимает поломанную душу, не давая сломаться сейчас. Не думать. Не думать. Не думать. — Мне нужно идти, — наконец произносит осмысленно, вставая из-за стола. Кажется, Оксана что-то говорит, припускаясь за ним, но он резко дёргает рукой, заставляя подругу отстраниться. Хочет остаться один. — Арс, — зовёт Антон, когда тот уже касается дверной ручки, желая как можно скорее покинуть квартиру. А лучше — жизнь. Но не всё так просто. Поэтому до побеления пальцев сжимает ручку, каменея лицом. Давай же, ты актёр. Откинь эмоции. Закрой глаза. Тебе не больно. — Прости, Шаст, — бесцветно произносит Арсений, оборачиваясь. Не больно. — Мне нужно идти. Всё было классно. Увидимся завтра, — проговаривает без запинки, смотря сквозь мужчину, который так и стоит в коридоре, растерянно хлопая глазами. Он не понимает, что происходит. А Арсений никогда и не расскажет. — Но ты же не... — Антон совсем не понимает. Только что всё было хорошо, а затем у Попова внезапно стало такое выражение лица, словно ему сказали, что всю его семью вырезал его брат (Шаст не знает, есть ли у Арсения брат). — Блять, — светловолосый протирает лицо рукой, прикрывая глаза. Почему его это так волнует? — Да я же вижу, что что-то не так. — Даже если и это, то какое тебе до меня дело? — глухо отзывается Арсений, мечтая как можно скорее покинуть этот дом. Внутри так тихо по сравнению с эмоциями, которые он испытывал минуту назад. Как будто внезапно погибло всё живое, что было внутри. Только сердце болезненно ноет. — В смысле какое? — Шастун тушуется, но удивление не отбрасывает, широко распахивая глаза. — Мы же друзья, поэтому самы знамы я за тебя... — Волнуешься? — злобно прищуривается Попов, чувствуя, как внутри что-то закипает, но в следующую секунду, увидев, как Антон виновато закусывает губу, гаснет, опуская плечи. Антон не виноват. Это только его боль. — Извини. — Прости, — синхронно с ним извиняется Шастун, делая шаг вперёд. Арсений грустно улыбается, смотря в зелёные глаза. Антон не понимает, но очень хочет понять. Почему ему никто не говорит, что происходит? — Мы можем поговорить? — Нет. — Тогда... Что..? — теряется мужчина, ожидавший другого ответа. — Нет, Шаст, говорить мы не будем. Слишком много сделано. Не хочу, чтобы ты снова мучился. — Снова? — он быстро облизывает губы, делая ещё шаг вперёд. Арсений заметно напрягается, но стоит на месте. — Что было в прошлый раз? Почему Поз сказал, что нам лучше держаться дальше друг от друга? Почему ты избегаешь меня? — Шастун подходит всё ближе, пока не останавливается в шаге от брюнета, который всё это время с опаской следит за его действиями. — Скажи. — С какой стати? Я тебе никто. А даже если ты и вспомнишь, то... Неважно. Просто оставь меня в покое. Ну всё, это начинает порядком раздражать. Антон поджимает губы, смотря на истерику друга, который, хоть и хотел минуту назад сбежать, распаляется всё больше. — С хуя ли все вокруг решают, что важно, а что нет, не беря во внимание моё мнение? Ой, только бы Шаст не узнал, какая хуйня творилась с ним до того, как он ёбнулся головой! — он взмахивает руками, и Арсений инстинктивно сжимается, сильнее прислоняясь к двери. Он зажмуривается, ожидая удара, которого не следует. Антон замирает с широко распахнутыми глазами, смотря на вжимающегося в дверь мужчину. — Арс, ты чего? — тихо спрашивает он, отходя на полшага. Эта реакция пугает, и Антон не знает, что делать. Арсений же не думал, что он его..? Брюнет приоткрывает глаза, медленно выпрямляясь, и только сейчас понимает, какую оплошность совершил. Бывало так, что Антон, испугавшись происходящего, набрасывался на Попова с кулаками, не понимая, что творит, он выходил из себя, когда Арс пытался объяснить всё, рассказывая, что они, оказывается, любовники. Он не верил. А теперь Арсений просто привык зажмуриваться, ожидая удара. — Что происходит? — осторожно спрашивает светловолосый, не решаясь снова подходить ближе. Но Арсений расслабляется, откидываясь на дверь. Смотрит на него усталым взглядом, не желая продолжать разговор. Они уже всё сказали друг другу. Восемь чёртовых раз. — Антон, пожалуйста, давай оставим так, как есть сейчас. Я не хочу начинать всё это заново. — Да блять, — Антон поджимает губы, сдерживаясь. Это бесит. Он смутно узнаёт Арсения, но с каждым разом ему кажется, что этот человек был очень дорог ему. Антона тянет к мужчине на недосягаемом сознанию уровне. Он с лёгкостью считывает эмоции на лице Попова, чувствует, что понимает, но... Не понимает. — Я имею право знать. — Поверь, так будет лучше всем. — Но не тебе, так? — внутренне радуется, что попал в точку, но это так же и задевает. Арсений едва заметно морщит лицо, отворачиваясь. — Ты же как-то связан с тем, что у всех там, — кивает в сторону гостиной, — сейчас постные ебала? — Шаст... — Я просто хочу знать правду. Попов мнётся на месте, не думая, что это хорошая идея. Черт, он же знает, что это закончится очередным разбитым сердцем, но... Блять, он так смотрит. Так, словно готов поверить в каждое его слово, словно примет, вернётся, обнимет и больше не отпустит, не забудет. И Арсению так хочется сдаться, рассказать о них, почувствовать себя живым. — Я... — начинает брюнет, но запинается. Антон смотрит внимательно, впитывая каждое слово. Он так хочет знать, но Попов видит, что вместе с этим и боится. — Антон, это всё непросто. А дальше что? Даже если Антон и вспомнит, то едва ли не забудет спустя время. Готов ли Арсений пойти на это? Готов ли заставить любимого человека разрываться на части, каждый раз пугаясь самого себя? Да, Антон сильный, намного сильнее его, но что в итоге..? У него есть Ира. Он не забыл её. У них всё хорошо. Скоро мужчина женится на ней. Шаст счастлив. А что ещё нужно Арсу? Достаточно ли счастья Антона? — Так объясни, — тихо просит мужчина, осмеливаясь подойти ближе. У Арсения в глазах буря. Тёмный бушующий шторм, смывающий берега, разрушающий мосты, затапливающий всё живое в нём самом. Он приоткрывает рот, выгибая брови. Готов ли он пожертвовать всем ради него..? Готов. Мужчина отрицательно качает, головой, прикрывая глаза. В животе тянет. Наверное, все эти блядские бабочки передохли, вызвав заражение. И Арсений медленно умирает. Но он не потянет за собой любимого. Нет, только не его. — Тебе нужно возвращаться ко всем, — бесцветно бросает Попов, прежде чем развернуться. Но в последнюю секунду ловит взгляд зелёных глаз, думая о том, что это всё теперь не его. Арсению запрещено смотреть, думать, хотеть. — Пока, Шаст. Антон сжимает челюсть, но ничего не говорит. Он видит, как Арса колбасит от эмоций, но он пытался, спрашивал, хотел получить ответ, но этот мудак не сказал ни слова, по которому Шаст мог бы понять, что происходит. Ну и пожалуйста, ну и уёбывай. Ему похуй. Главное, чтоб на работе не отражалось. На остальное плевать. Антон не прощается, просто уходит. И от этого нихуя не легче. — Прости, Тох, но так будет лучше для тебя, — в оправдание шепчет Арсений, окидывая взглядом их прихожую. Уже не их. А затем выходит, собираясь напиться до беспамятства. Может, и он забудет обо всём..?